Максим Грек: догматико-богословская позиция.

Своим творчеством Максим Грек* выразил отношение догматического богословия к тому, что такое вера христианская и правда. Богословие в то время не могла не воплощать в себе общезначимые для православного мира идеи. Оно воплощало особую функцию по актуализации тех или иных освященных традицией установок, а потому позиция Максима Грека, совпадала в главном с тем, что мы встречаем в текстах Стоглава.

*Максим Грек – монах Ватопедской обители на Афоне,

настоящее его имя Михаил Триволис. Он родился в

греческом городе Арте в семье богатого чиновника,

исповедавшей православие.

Максим Грек был уверен был уверен, что время, в котором он живет, «последнее»: вот-вот явится Антихрист. Знамение Антихриста – «преложение язык от непорочныя и правыя христианьскыя веры на различныя богомерские ереси, на христоборное безверие агарян».

Христос – «разумное солнце Правды» - сошедший с небес наземлю; его «глаголы» - истина во спасение христианам. Единственным выходом из того Грек считал: уподобляя себя Христу, осуществлять «правду» ради спасения. «Оружие света» - то четыре добродетели: «смысл прям», «правда», «мужество» и «целомудрие».

Разоблачая безбожных агарян, Максим Грек определял «веру христианскую» как самозначимую и единственную возможную Истину, полнота которой – сам Христос. Грек был уверен в том, что любые изменения в «вере христианской» не что иное как измена самому Богу. Максим Грек не видел иного пути, кроме как следовать пути Христоса. Христос сам своей жизнью и смертью показал, как следует исполнять волю Отца, быть верным и праведным.

Христос-судья накажет «неживших по заповедям его». Формы воздания за грехи напрямую связаны с отношением человека к «вере христианской». Максим Грек выделяет три главные формы наказания. Согрешивших в «законе» христианском будут судить по «евангельскому закону»; согрешивших «злыми делами» православных людей ожидает очистительный огонь адских мук «прежде Суда»; согрешивших вне Истины, т.е. вне веры христианской, ожидает вечная погибель.

Итак. Богословская мысль утверждала, что Христос – это Истина и Правда, Истина – в заповеди, Правда – в ее исполнении. Неразрывна эта связь, а потому «ве5ра кроме(без) дел благых мертва есть, такожде и дела кроме правыя вера не полезна обоя».

Ермолай-Еразм: поэтика любви, правды и верности.

Подобная система актуализированных нравственных ценностей принятых обществом, была отражена в художественных и богословских произведениях Ермолая-Еразма*.

*Ермолай-Еразм жил в 40-е годы 16 века в Пскове,

В начале 50-х оказался в Москве, а в 60-е постригся

в монахи под именем Еразма. Написал «Повесть о Петре

и Февронии».

В «Повести о Петре и Февронии» возникает образ нерушимой Божьей заповеди. Крестьянской девушке Февронии уготована была судьба стать женой Петра, муромского князя. Но их счастливая жизнь омрачилась интригами ближних дворян, которым не нравилось то, сто Феврония обычная крестьянка, хотя и одаренная силой творить чудеса. Февронии было сказано, что «весь град и бояре» хотят, чтобы властвовал Петр без нее. Сюжетный центр повести – решение князя. Ему надо было решить: оставаться князем или быть верным Божьим заповедям. Петр и Феврония покинули город. Кровавые распри бояр заставили их обратиться к князю и его жене с просьбой вернуть в город.

Перед смертью они оба принимают постриг и просят Бога об одном: умереть вместе. Они умирают вместе, но люди не хотят их хоронить вместе. Церковными правилами запрещалось оставлять в одном гробу пострижеников разного пола. Но на утро после похорон в разных церквах и гробах они оказывались вместе – в одном гробу. Церковные правила теряют свою значимость, потому что нарушают их из любви друг к другу и Всевышнему. Значит, правила – ничто, пустая форма, если в них нет осмысленной христианской жизни.

В «Слове о разсуждении люблви и о побеждении вражде и лже» Ермолай-Еразм находит поразительные метафоры для обоснования того, что всякий благоверный христианин должен помнить о добродеянии, но больше всего думать о любви - главной добродетели. И поэтому главная заповедь его – «любите друг друга», и нет большей любви, если «кто душу свою положит за други своя». Христос умер за человечество, оставив образ верности и праведности. Если следовать стопам Христоса, то следует «умертвиться за правду». «Правда же есть, еже соблюсти заповеди Господня, еже есть любы».Исполнение любви – в правде! Любовь истинная проверяет верность заповедям Христа.

По крайней мере до Раскола и обособления старообрядчества у публицистов царило почти единодушное настроение, что сама «вера христианская» пребывает в православном царстве, а вот «правды» в стране может и не быть, либо ее следует как-то особо исполнять.