Крестное Знамение

Обратим внимание на то, что современному человеку трудно понять: в сложении перстов при крестном знамении проявляется сама истина, имеющая свое текстуальное выражение. Знамение таким образом — не есть пустое движение рукой.

Паисий, александрийский патриарх, и Макарий, патриарх антиохийский, выдвинули свое обоснование смыс­ла крестного знамения: когда сгибаем и «совокупляем» три перста правой руки, то знаменуем, веруя и исповедуя, Божественную Троицу и «едини­цу». Для патриархов существенно было подчеркнуть, что пальцы симво­лизируют не трех Богов, а Бога единого! Именно поэтому — ив отличие от староверов — пальцы иначе именуются: первый, второй и третий. Это перстосложение — от апостолов, считали патриархи; в трех перстах нельзя «показати Божество». Только само число указывает на сочетание Троицы и Едини­цы. Староверы же троичное таинство представляют «в неравных перстах».

В 1668 г. поп Лазарь, видный «расколоучитель», написал в Пустозер-ске челобитную, адресованную патриарху Иосафу...

Текст «Откровения» Иоанна Богослова был представлен им как тек­стуальное доказательство наступления последних времен. Новое пер-стосложение при крестном знамении стало символическим знаком, под­тверждающим правоту апостола.

Само движение правой руки при крестном знамении — это тоже текст, олицетворяющий собой истину христианскую. Прикосновение перстов ко лбу означает пророческую мысль о рождении Иисуса Христа; к животу («на пуп») — напоминает верующему о непорочном зачатии Девы Марии, к правом}' плечу — о вознесении Христа (правая сторона — праведная), к левому плечу — символизирует осуждение грешников и их вечные мучения; поклон озна­чает падение Адама, вкусившего запретный плод райского сада; выпрям­ление тела — Воскресение Христа и преображение души каждого хрис­тианина верой в него...

В русской средневековой культуре любой сакральный знак принимался безусловно. Это отношение можно еще назвать неконвенци­ональным: знак — это не условное обозначение некоторого денотата, т.е. представления о чем-либо, а сам мистический денотат. Русское средневековое сознание осваивало другой — мистический — мир слова, в магии которого виделось инобы­тие. В дони-конианском Символе веры были такие слова: «Верую... в Бога... рожден-на, а не сотворения». Никон изменил этот Символ, убрав из него противи­тельный союз «а», и стало: «Верую... в Бога рождения, не сотворенна». Устранение союза «а» ведет, считали староверы, к еретическому понима­нию сущности Слова Божьего!

Исправление веры

Челобитная Никиты Пустосвята написана была в последней трети 1665 г., что придавало этому документу особый смысл: оставалось каких-нибудь несколько месяцев перед началом конца всего.

Староверы не были принципиальными противниками церков­ных «исправлений». Многие из тех, кто после никонианских нововведе­ний превратился в староверов, раньше были просто ревнителями благоче­стия, писали челобитные о «церковном неисправлении».

Исправлять веру надо, ибо существует непорочная вера, представлен­ная священными правилами. Каждую новую книгу следует сверять с ис­правленным оригиналом...

В греческом богослужении и в богослужении Русской церкви обнару­живаются ныне расхождения чинопоследований, связанных с Таинствами Покаяния и Причащения, которые, как ни парадоксально это звучит, появ­ляются только во второй половине XVII в. — после никонианских реформ. И возникают эти расхождения именно в ходе исправления богослужебных книг. Сам инициатор ис­правления, патриарх Никон, не обладал глубокими знаниями и ученостью, которыми отличались его предшественники, такие, как митрополит Кипри-ан или новгородский архиепископ Геннадий. Никаких директивных указа­ний со стороны патриарха тоже не было, отсюда ясно, что справа книг велась нецеленаправленно... В октябре 1653 г. на Афон ездил келарь Тро-ице-Сергиева монастыря, Арсений Суханов, чтобы привезти оттуда необ­ходимые для правки книги. 22 февраля 1655 г. он вернулся. Уже приготов­ленный к печатанию Служебник был представлен собору в конце марта, т.е. через месяц после возвращения Суханова.

В 80-х гг. XIX в. С.А.Белокуров нашел и опубликовал рукопись под названием «Известие истинное православным и показание светлое о но­вом правлении в Московском царствии книг древних». Автором этой руко­писи был Сильвестр Медведев, публицист, поэт. По словам Медведева, правка, как и решил церковный собор 1654 г., должна была идти на основе как древнегреческих, так и славянских рукописей, а на самом деле — исправление проводилось «с новопечатных» книг.

С.А.Белокуров устано­вил, что из 498 рукописей, которые привез Арсений Суханов, только три Евхологиона, три Типикона и три Часослова могли быть использованы при исправлении богослужебных книг вообще. Остальные рукописи не имели прямого отношения к богослужению: они предназначались для домашнего чтения.

Н.Ф.Каптерев отмечал одну любопытную особенность тех ревнителей благочестия, которые стали затем староверами: они были, в основном, провинциалами с провинциальным взглядом на суть церковных исправле­ний. Они не разделяли грекофильской точки зрения, веруя в то, что бого­спасаемая территория, Россия, сохранила в чистоте древнее православие. Они не рассматривали, как столичные ревнители благочестия, судьбу пра­вославия в целом. . Н.Ф.Каптерев писал: «Русь признавалась единственною хранительницею и опорою чистаго, ни в чем не поврежденного правосла­вия, уже несколько замутившегося у самих греков»; тогда как у самих греков «вера православная испроказися Махметовою прелестью от без­божных турок», вследствие чего она стала и у них ниже и несовершеннее во всем совершенной веры русской».

В область этой «совершенной веры» включалось даже малейшее из­менение в священной одежде. Например, пояс в средневековье имел глубокий символический смысл. Пояс всегда означал силу, крепость, власть или готовность к служению. В церковном сознании пояс — знак духовной силы, готовности служить людям. По никонианским ново­введениям монахам полагалось носить пояса чуть выше обычного.

Аввакум отвечал на этот новый текст зло, высмеивая Никона и низ­водя высокое до смешного. Он был не одинок в этом протесте против нововведений в церковной одежде.