Дни осады

8 месяцев. 250 дней. В каждом дне – 24 часа. Каждый час войны бесконечен. Такие мысли меня посещают постоянно. Силы немцев оказались не просто большими, они многократно превосходили нас: в количестве людей, в количестве техники, в конце концов, они были лучше обучены. И этим многократным превосходством командовал Манштейн. Его приказ войскам был короток:

«Севастополь – крепость слабая... Взять маршем, коротким ударом».

Да, нас было меньше. Но это наш город и наша земля! И уступать мы ее не намерены. Нас относительно немного, но каждый готов драться и рвать противника зубами. Так и произошло – 30 октября пошла первая волна. Немцы днем и ночью бросали свои войска на нашу оборону, вражеская артиллерия будто намеревалась вспахать всю землю в городе и его окрестностях – плотность огня была максимальной за всю историю.

Никогда впредь я не видел такого единства, как при защите Севастополя. Позже генерал-лейтенант Жидилов отметил:

«Наш севастопольский плацдарм невелик. Но населен он густо. Здесь собрались представители всех народов, живущих в нашей огромной стране... Возьмите нашу бригаду. У нас собрались сыновья чуть ли не всех национальностей и народностей России, Украины, Кавказа, Белоруссии, Средней Азии. Батальон Гегешидзе матросы в шутку зовут «интернациональным батальоном»: он особенно пестр по своему национальному составу. И не случайно, пожалуй, самый боевой, самый стойкий у нас — «интернациональный батальон» грузина Гегешидзе, того самого капитана Гегешидзе, который одним из первых в бригаде заслужил звание Героя Советского Союза».

Запись №5

35-я береговая батарея

Гордостью и особенностью города всегда были береговые батареи. Два сооружения, способные держать под контролем 40 км пространства вокруг себя. Они всегда внушали мне уважение, но только при осаде Севастополя я, да и не только я, осознали величие этих батарей.

Построенные еще в 30-е годы батареи были одним из самых важных элементов, обеспечивших неприступность Севастополя. С первого и до последнего дня 35-я батарея не умолкала. Она вела снайперский огонь снарядами, после – ядрами, после – картечью по позициям противника, неуклонно приближавшимся. Вскоре боезапас иссяк, но воевать батарея не перестала.

К моменту, когда иссяк боезапасов и когда личный состав батареи подорвал погреба, вместе со многими другими я был на мысе Херсонес. 35-я батарея стала последним оплотом обороны. Это было место, где дух возобладал над телом, где люди жили и продолжали воевать против всякой логики, деморализуя немцев.

Мне повезло, во время эвакуации я попал в один из катеров и о дальнейшей судьбе батареи знаю лишь по восстановленным данным. К несчастью, больше корабли эвакуации не смогли добраться до мыса, а потому люди воевали, зная, что у них за спиной только стена и вода, их запасы таяли с устрашающей скоростью. С обеспечением становилось все тяжелее и тяжелее…

Мне повезло, меня эвакуировали как журналиста на одном из последних кораблей в укор моему рвению остаться. Теперь мой священный долг – рассказать миру о том, что происходило в Севастополе в последние его дни.

Запись №6