44. Каждое желание естественно связано с каким-нибудь движением железы, но при старании или по привычке его можно соединить с другими движениями

Однако не всегда желание вызвать в себе какое-нибудь движение или какое-нибудь другое действие может заставить нас достигнуть желаемого. Это зависит от того, насколько от природы или по привычке движение железы связано с соответствующей мыслью. Например, если хочется направить взор на удаленный предмет, то это желание заставляет зрачок расшириться, если же есть намерение увидеть близкий предмет, то зрачок сокращается. Но если просто захочется расширить зрачок, то можно сколько угодно желать этого, но заставить его сделать это нельзя. Желание расширить или сократить зрачок по природе не связано с движением железы, служащим для направления «духов» к оптическому нерву для расширения или сокращения зрачка; это движение связано только с желанием видеть отдаленные или близкие предметы. И если при разговоре мы думаем только о смысле того, что хотим сказать, то мы шевелим языком и губами значительно скорее и лучше, чем размышляя, как ими двигать, чтобы произнести те же самые слова. Привычка, приобретенная нами, когда мы учились говорить, больше связала душу и железу, управляющую языком и губами, со значением слов, чем с движением губ и языка.

45. Власть души над ее страстями

Наши страсти также не могут быть непосредственно вызваны или задержаны нашей волей. Возможно только косвенное влияние представлений, связанных со страстями, которые желательны, и исключающих нежелательные страсти. Чтобы вызвать в себе храбрость и уничтожить страх, недостаточно только иметь к этому желание, а следует познакомиться с доводами, событиями или примерами, убеждающими, что опасность невелика, что всегда гораздо безопаснее защищаться, чем бежать, что слава и радость связаны с победой, а бегство – только с позором, раскаянием, и т. п.

46. Что мешает душе полностью располагать своими страстями

Особое обстоятельство, мешающее душе быстро изменять или за­держивать страсти, дало мне основание дать определение (см. выше), согласно которому они не только вызываются, но также поддерживаются и укрепляются некоторыми особыми движениями «духов». Основание это сводится к тому, что страсти почти все сопровождаются каким-то волнением в сердце, а поэтому и во всей крови и в «духах». До прекращения этого волнения страсти представлены в нашем сознании подобно объектам чувств, когда последние действуют на органы наших чувств. Например, наша душа, обращая на что-нибудь особое внимание, может не замечать небольшого шума и не чувствовать слабой боли, но она не может не слышать грома и не чувствовать огня, жгущего руку; точно так же душа может совершенно свободно преодолеть слабые страсти, но не самые бурные, сильные, за исключением того случая, когда прекращается волнение крови и «духов». Самое большее, что может сделать воля при самом сильном душевном волнении, – это не подчиняться ему и не допускать движений, к которым страсть располагает тело. Если, например, гнев заставляет поднять руку, для того чтобы ударить, воля может ее удержать; если страх побуждает ноги бежать, воля может их удержать, и т. п.