2. Судебная реформа 1864 года.

Судебная реформа 1864 года, наряду с отменой крепостного права, является вершиной преобразовательной эпохи Александра II. Она привела к созданию в императорской России современной, демократической судебной системы, пробудила общественный интерес к вопросам права, правовой культуре, защите прав личности. Некий универсализм судебных институтов и процедур, а также восприимчивость монархии в вопросах суда и права к опыту европейских государств, придали судебной реформе образ самой западнической из всех нововведений в России после петровских преобразований. Вокруг новых судов сразу же развернулась борьба их сторонников и противников, потому что реформа затрагивала политические проблемы организации власти и полномочия русской бюрократии.

Советская историческая наука, хотя и мало внимания уделяла судебной реформе, тем не менее, сохранила идущую от либеральной дореволюционной историографии характеристику данной реформы, как самой последовательной и прогрессивной из всех реформ Александра II³. Ситуация стремительно изменилась, начиная со второй половины 1980-х годов, когда под воздействием возросшего интереса к правовой тематике и расширению контактов с западными историками⁴ изучение реформы продвинулось далеко вперед⁵.

Вместе с тем, обнаружились крайние позиции в фундаментальных вопросах: о причинах и своевременности реформы в России, о ее значении возможности торжества законности в условиях абсолютизма. Здесь крайние позиции демонстрируют Й. Баберовский и Б. Миронов. Первый говорит о «ненужности» реформы в отсталой России, второй – о «нормальности» исторического пути страны, о постепенности развития, в котором судебная реформа 1864 года утратила свой революционный характер, но сохранила значение фактора, преобразующего Россию в «правомерную монархию»⁶. Наметилась тенденция к переосмыслению судебной реформы «с точки зрения, прежде всего, юридической науки», выхода «за рамки политической истории и истории революционного движения» и оценки ее эффективности «в свете правовой социологии»⁷.

Однако при всех достижениях и новых подходах, недостаточно изученной остается сама судебная реформа, ее общая концепция и характеристики, содержание Судебных уставов и значимость общих принципов для функционирования судебных институтов. Какие цели преследовала судебная реформа, и какую роль в определении целей реформы сыграл Александр II? Выходили ли они за рамки унитарных задач переустройства судов? Каково было соотношение национальных и европейских начал в пореформенной судебной системе?

В поисках ответов на эти вопросы следует учитывать два момента. Во-первых, по авторитетному мнению Л. Г. Захаровой, сформулированной программы преобразований у Александра II и «либеральной бюрократии» не было, но общие ее контуры, связь реформ, отчетливо осознавались реформаторам. История подготовки Великих реформ, «параллельного» создания законодательных актов, определявших их содержание, подтверждает этот вывод⁸.

Во-вторых, судебная реформа осуществлялась, употребляя терминологию Р. Уортмана, в рамках «национального и общественного мифов» российской монархии, то есть в рамках восприятия Александром II европейских традиций и использования европейского опыта для модернизации страны⁹. Такой подход в той или иной степени объясняет поиски реформаторами «основных начал» судебной реформы в западной культуре и почти полный разрыв со старой судебной на той территории, где вводились Судебные уставы 20 ноября 1864 года.

Известно, что вступление на престол Александра II и поражение в Крымской войне 1853-1856 гадах вызвали в русском обществе ожидание кардинальных перемен, сопряженных с тревогой по поводу сложности предстоящих преобразований: «Мы пришли к такому положению», - писал одинаково близкий к «западникам» и «славянофилам» кн. Д. А. Оболенский, - что по необходимости разом поднимается множество важнейших вопросов и отложить разрешение их невозможно, а, между прочим, при настоящей обстановке всего правительственного организма нельзя предположить, чтобы правительство могло действовать разумно и последовательно». На фоне социальных и политических проблем, переживаемых монархией, увеличивались «опасения за общественное спокойствие в случае каких-либо неудачных мер», или «бездействия правительства», которое также «могло вызвать неудовольствие и беспорядки»¹⁰. В такой ситуации только что вступивший на престол Александр II обязан был действовать, «заявляя о себе как о героическом поборнике общего благоденствия – о спасителе России, чье царствование знаменует эпоху обновления»¹¹.

К началу царствования у Александра II сложилась убежденность в необходимости судебной реформы и имелись, пусть и самые общие, представления о ее целях. Об этом было заявлено раньше, чем о необходимости отмены крепостного права или каких-либо других реформ, - в Манифесте 19 марта 1856 года «О прекращении войны». В нем говорилось: «правда и милость да царствуют в судах, и каждый под сенью законов, для всех равно справедливых, всем равно покровительствующих, да наслаждается в мире плодом трудов невинных»¹². Заявление носило программный характер. 20 ноября 1864 года в указе Сенату император напоминал, что оно было одним «из первых наших желаний»¹³. Следовательно, с момента вступления на престол Александр II предполагал реформировать суд, устроить его справедливым и милостивым, утвердить равенство подданных перед законом. По существу, целью всех преобразований было, может быть до конца не осознанное, импульсивное «желание» Александра II создать правовое государство, аналог некоего царства справедливости. Чем же объясняется приоритетное внимание царя к вопросам суда и законности? Под влиянием каких факторов оно сформировалось?