3.Социально-психологические факторы коррупции
Можно выделить три основных свойства отношения российского населения к коррупции, непосредственно связанные с нашей массовой психологией. Первое свойство – толерантность к коррупции, отношение к ней как к повсеместному (“все берут” и т.п.), неискоренимому и неизбежному “минимальному уровню зла”, не заслуживающему серьезного осуждения.
Второе важное свойство массового сознания в отношении коррупции состоит в том, что выраженное осуждение в нем получают не сами по себе акты коррупции, а лишь запредельные размеры взяток, в особенности, если они “непропорциональны” должности коррупционеров.
Третье акцентируемое качество отношения российских граждан к коррупции – непоследовательность и противоречивость. Как и во многих других ситуациях, проявляется система двойных стандартов: “я и мое окружение – другие”. Свое собственное коррупционное поведение, равно как и аналогичное поведение родных и близких, воспринимается и оценивается как вынужденный ответ на объективные обстоятельства (“не подмажешь – не поедешь” и т. п.), не ассоциируется с коррупцией и не получает негативной эмоциональной оценки, в то время как аналогичное поведение других лиц рассматривается как коррупционное и выражающее их негативные личностные качества. Отвечая на вопрос о том, кто чаще проявляет инициативу при совершении коррупционных сделок, более трети респондентов называют чиновника, а, оценивая свой собственный опыт таких сделок, его указывают лишь 17%.
Благоприятную среду для коррупции создает социально-психологическая особенность культуры, которая состоит в приоритете неформальных социальных отношений над формальными, “не уставных” над “уставными”. В результате такая форма коррупции, как обмен ненормативных услуг на деньги, дополняется такими ее видами, как обмен услуг на услуги, обмен услуг на приобретение более высокого статуса в различных социальных структурах и многие другие. Подобные виды коррупции, в отличие от ее материальных форм, вообще не предусмотрены законодательством, что создает для них практически неограниченные возможности.
В отечественной культуре размыты границы между взяткой и благодарностью (это, в частности, побудило Д.А. Медведева ввести стоимостное различие: если стоимость подношения меньше 3000 руб., это – благодарность, если больше, то взятка). Еще с советских времен у нас принято считать, что некоторые виды услуг предполагают благодарность, причем не в устной, а в товарно-денежной форме, в качестве само
Сказывается и сформировавшаяся в советские времена традиция “доплачивать” представителям некоторых профессий, например, врачам, из собственного кармана. Подобные подношения осуществляются добровольно, без какого-либо принуждения – просто потому, что “так принято”.
Однако такие “добровольные” подношения не совсем добровольны, поскольку осуществляются в условиях неформального давления традиций, представлений о том, что “так принято” и т.п. В результате коррупция в нашей стране вырастает из богатого контекста околокоррупционных отношений, постоянно подпитываясь ими.
Коррупция находит особое место в понимании рыночных отношений некоторыми слоями российского общества. Основой такого понимания служит убеждение, что в рыночной экономике продаётся всё. То, что является коррупцией с позиций законодательства, воспринимается участниками сделок как естественная рыночная модель поведения, к тому же не наносящая никому ущерба.
Даже в самых древних человеческих сообществах или в более поздних вариантах их развития – поклонение вождю или жрецу, а также одаривание было абсолютно естественным. Это так называемая архетипическая структура, то есть образ мыслей и поведения. Свойственных человеку вообще: во все времена и повсеместно. С психологической точки зрения, первые лица государства коррупционерами быть не могут, они всегда самые ярые и искренние противники коррупции. Но именно этим лицам запускаются психологические механизмы коррупции.
По мере развития человеческого общества и усложнения системы управления часть полномочий делегировалась помощникам (в современном варианте – чиновникам), но в силу уверенности всех верховных правителей, что любовь, почтение, все достижения и благодать за все победы должны относиться исключительно к ним, чиновникам полагалось довольствоваться лишь какой-то конкрутной оплатой их труда. По мере усложнения государства, появления аппарата управления появились профессиональные чиновники, которые, по замыслу правителей, должны были довольствоваться только фиксированным жалованием. На практике чиновники стремились воспользоваться своим положением для тайного увеличения своих доходов.
Получив часть государевой власти, чиновники автоматически получают и часть потребности подданых заслужить расположение тех, кто принимает решения. Этих «частичных господарей» также начинают почитать и одаривать, что в некотором смысле – является синонимом «любить». Но любовь в государстве должна принадлежать только первому лицу, которое символизирует собой другой архетип – отца, за которым признается единаличное право на всеобъемлющую власть и всеобщую любовь.