Слово о полку игореве

Перевод В.А. Жуковского

Не прилично ли будет нам, братия, Начать древним складом Печальную повесть о битвах Игоря, Игоря Святославича! Начаться же сей песни По былинам сего времени, А не вымыслам Бояновым. Вещий Боян, Если песнь кому сотворить хотел, Растекался мыслию по древу, Серым волком по земли, Сизым орлом под облаками. Вам памятно, как пели о бранях первых времен: Тогда пускались десять соколов на стадо лебедей; Чей сокол долетал, тот первую песнь пел: Старому ли Ярославу, храброму ли Мстиславу, Сразившему Редедю перед полками касожскими, Красному ли Роману Святославичу.

Материал с сайта: От Руси Древней до империи Российской

«Не следовало ли нам, братья, начать старинными словами печальную повесть о походе Игоревом, Игоря Святославича? Пусть же начнется та песнь по (действительным) событиям того времени, а не по замышлению Боянову. Ведь Боян вещий, если хотел кому сложить песнь, то растекался мыслию по древу, серым волком по земле, сизым орлом под облаками...

Начнем же, братья, эту повесть от старинного Владимира до нынешнего Игоря, который возбудил ум крепостью своею и построил (его) мужеством своего сердца: исполнившись воинского духа, навел свои храбрые полки на землю Половецкую за землю Русскую.

Тогда Игорь взглянул на светлое солнце и увидал, (что) все его воины покрыты тьмою. И оказал Игорь своей дружине: «Братья и дружина! Лучше ведь быть зарубленным, чем пленным; так сядем, братья, на своих борзых коней и поглядим на синий Дон». Склонился у князя ум к страстному желанию, и охота отведать великого Дона заслонила ему знамение. «Хочу я, сказал (он), сломать копье на границе степи Половецкой, с вами, сыны русские, хочу (или) сложить свою голову, или напиться шлемом из Дона».

Трубы грубят в Новгороде, стоят стяги в Пугивле, Игорь ждет милого брата, Всеволода. И сказал ему Буй-'Гур Всеволод: «Один (ты у меня) брат, один свет светлый. — ты, Игорь! Оба мы Святославячи. Седлай, брат, своих борзых коней, а мои ведь готовы, оседланы у Курска впереди, а мои ведь Куряне известные воины, под трубами пеленаны. под шлемами укачаны, концом копья вскормлены, дороги им известны, овраги им знакомы, луки у них натянуты, колчаны открыты, сабли наострены, сами скачут, как серые волки в поле, ища себе чести, а князю — славы»

Тогда ступил Игорь-князь в золотое стремя и поехал по чистому полю. Солнце ему тьмою путь заграждало: иочь. стоня ему грозою, пробудила птиц; свист звериный поднялся: Див кричит на вершине дерева, велит прислушаться к земле неведомой, Волге, и Поморию. и Посулию. и Сурожу, и Корсуню. и тебе. Тьмутороканскнй идол! А половцы непроторенными дорогами бежали к Дону великому; кричат телеги (их) в полночь — скажешь — лебеди распуганные. Игорь к Дону воинов ведет

Спозаранок в пятницу растоптали (они) поганые полки половецкие, и. рассыпались, как стрелы, по полю, помчали красавиц-девушек половецких, а с ними золото, ткани и дорогие атласы; ортмами. ялончицами и кожухами стали (мосты) мостить по болотам и тонким местам, и всякими нарядами половецкими. Красный стяг с бедой хоруговыо. красная чолка на серебряном древке — храброму Святославичу!

На другой день очень рано кровавые зори свет возвещают, черные тучи с моря идут, хотят прикрыть четыре солнца а в них трепещут синие молнии. быть грому великому идти дождю стрелами с Дона великою: тут копьям приломаться тут саблям побиться о шлемы половецкие, на реке Kaяле у Дона великою О Русская земля! Уже ты за холмом!

Вот ветры, Стрибожьи внуки веют стрелами на храбрые полки Игоревы; земля гудит, реки мутно текут, прах поля покрывают, стяги говорят, - половцы плуг от Дона, и от моря, и со всех сторон русские полки обступили Дети бесовы кликом поля перегородили, а храбрые сыны русские перегородили (поля) красными щитами.

Ярый Тур Всеволод! Стоишь ты в (самом) бою. сыплешь на воинов стрелами гремишь о шлемы мечами булатными. Куда (ты) Тyp, не поскачешь, своим золотым шлемом поблескивая, там лежат поганые толсты, половецкие; рассечены саблями закаленными шлемы аварские тобою. Ярый Тур Всеволод! Какая рана дорога, братья, (тому, кто) забыл почесть и жизнь и город Чернигов, золотой престол отцовский, и своей милой возлюбленной, красавицы Глебовны, привязанность и привычку?!

…а такой рати не слыхано: с раннего утра до вечера, с вечера до рассвета летят стрелы закаленные, гремят сабли о шлемы, трещат копья булатные в поле неведомом, посреди земли Половецкой. Черная земля под копытами костями была посеяна, а кровью полита: горем взошли они по Русской земле.

Что (это) мне шумит, что мне звенит издалека, рано перед зорями? Игорь полки оборачивает: жалко ему милого брата Всеволода. Бились день, бились другой; на третий день к полудню пали стяги Игоревы. Туг братья разлучились на берегу быстрой Каялы. Тут кровавого вина недостало, туг пир окончили храбрые сыны русские, сватов напоили и сами полегли за землю Русскую. Никнет трава от жалости, а дерево с горем к земле приклонилось.

Уже ведь, братья, невеселое время настало, уже пустыня силу прикрыла. Поднялась обида в силах Даждь-божъего внука, ступила девою на землю Траянову, восплескала лебедиными крыльями на синем море, у Дона, плескан, прогнала времена обилия. Борьба князей против поганых прекратилась, потому что сказал брат брату: «этотое, и то мое же» И стали князья про малое говорить: «и это великое», и сами на себя крамолу ковать; а поганые со всех сторон приходили с победами на Русскую землю.

Ведь те два храбрых Святославича Игорь и Всеволод, уже коварство пробудили раздорами, а его усыпил было отец их Святослав грозный, великий киевский грозою прибил своими сильными полками и булатными мечами, наступил на землю Половецкую, притоптал холмы и овраги, замутил реки и озера, иссушил потоки и болота: поганого Кобяка из залива морского из железных великих полков половецких исторг, как « вихрь, и упал Кобяк в городе Киеве в гриднице Свягославовой. Тут немцы и венициане, тут греки и мораване поют славу Святославову, корят князя Игоря который погрузил обилие на дно Каялы. реки половецкой, русского золота насыпали. Тут Игорь - князь высадился из седла золотого в седло рабское...».