Глава 13

НАРУШЕНИЕ ПРИВЯЗАННОСТИ, ПРОБЛЕМЫ СЕКСУАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ И СЕКСУАЛЬНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

ПРЕОДОЛЕНИЕ ПРОБЛЕМ ПОВЕДЕНИЯ, ВЫЗВАННЫХ ЗАДЕРЖКОЙ ПСИХОСЕКСУАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

Некоторые дети и подростки с НП часто проявляют аномальные паттерны сексуального поведения, что требует отдельного обсуж­дения. Это может только навредить их социализации и усилить складывающуюся в обществе тенденцию к непринятию подобных детей. Круг проблем сексуального поведения широк, начиная с чрезмерной мастурбации у детей раннего возраста и заканчивая сексуальным насилием и другими формами насильственных дей­ствий сексуального характера. Однако здесь необходимо опре­делиться со спецификой рассматриваемой нами проблемы сек­суального насилия, которая состоит в том, что дети с НП, часто подвергавшиеся сексуальному насилию на ранних этапах своего развития, часто впоследствии принимают на себя роль сексуаль­ных домогателей и насильников.

К сожалению, проблема сексуальных извращений вызывает такую агрессию и стыд в обществе, что она практически не изу­чена и редко понимается в правильном контексте, а именно: это

еще один (из множества других) симптом нарушения привязан­ности. В этой связи, эффективные способы лечения почти не изу­чены. Тем не менее, это не должно удерживать нас от попытки понять основополагающие механизмы подобных поведенческих моделей. Среди них такие странные факты, как то, что сами сек­суальные преступники часто отрицают причинение ими вреда и имеют очень слабое представление о разрушающем воздействии их поведения на жертву.

В отсутствии ясной общей теории девиантного сексуального поведения я собрал некоторые данные из различных научных областей для того, чтобы дать обзор и высказать некоторые пред­ложения по поводу возможных терапевтических методов.

С одной стороны, за последние несколько десятилетий возраст, в котором вступают в половую жизнь, значительно снизился. Как указывалось в предисловии к этой книге, определенную роль в таком развитии играет сложившаяся тенденция разлучать детей в раннем возрасте со своими матерями (и родителями в целом). Дети родителей, которые трудятся сверхурочно, образуют свою собственную субкультуру и, конечно, отвечают (или «мстят») на забвение со стороны родителей попыткой повзрослеть как можно скорее. Возьмите, например, шокирующий отрывок из "Домаш­него журнала для женщин" (Секретная сексуальная жизнь детей): "В провинциальном местечке графства Рокланд, Джорджия, более двухсот детей - некоторым из них было и 12 лет - заразились сифилисом через групповой секс в 1996. Представители местных лечебных учреждений были в ужасе от сообщений 14-летних подростков, имевших до 50 половых партнеров, и девушек, зани­мавшихся сексом одновременно с тремя мальчиками". Многие из девочек сообщали о диссоциативных симптомах: находясь в сек­суальных отношениях, они больше не могли испытывать интим­ность и проявлять заботу.

Большую часть времени, находясь в школе или за ее преде­лами без родительского присмотра, эти подростки выработали искаженные групповые нормы. Вероятно, это один единствен­ный очевидный признак их крайнего одиночества. В сегодняшнем

обществе дети и подростки не ведут хозяйство и не занимаются производственной деятельностью, возможно, поэтому, не считают свою жизнь целенаправленной и наполненной смыслом, в отли­чие от жизни взрослых. Любой здравомыслящий подросток сей­час приходит к выводу, что детство нужно преодолеть как можно скорее. Возможно, существует даже неврологическое объясне­ние данной проблемы: часто отмечаемый факт, что отделение от родителей на ранних стадиях развития способствует ускорению физического развития детей и рассматривается как это логиче-ски заданный "механизм выживания". Однако расплата раннего созревания кроется в дефиците истинной зрелости и недостижи­мости полноты, развернутости личностного развития на каждой из возрастных стадий.

Подобное поведение можно классифицировать как обыкновен­ные симптомы вследствие недостатка качества и длительности привязанности, и какими бы серьезными они ни казались - они выходят за рамки данной книги, т.к. отражают только общие про­блемы привязанности.

Часто сексуальное поведение при острой форме НП проявля­ется таким образом, что именно оно становится единственным элементом нормального эмоционального и сексуального развития ребенка. Это, вероятно, можно рассматривать как эмоциональную сторону процесса импринтинга.

Наиболее распространенные проблемы сексуального поведе­ния детей с НП приведены ниже в порядке увеличения возраста:

Ранний возраст, с момента первых попыток ходить: усиленная мастурбация. Это - часть синдрома депривации, и, следовательно, не относится к поведению, имеющему прямое сексуальное намере­ние. Скорее (см. раздел о симптомах депривации у детей), симптом недостаточной стимуляции и отсутствия ухода.

Дошкольники: угрожающее поведение и отсутствие чувстви­тельности к физическим и личным границам.

Имитация сексуального поведения взрослых часто проявля­ется вследствие отсутствия у родителей дифференциации между детьми и взрослыми.

Школьники и подростки: угрозы, сексуальное насилие, садист­ское поведение с сексуальной окраской, псевдо-сексуальное пове­дение, используемое в экономических целях, а также с целью подчинения своему влиянию, множественные кратковременные сексуальные контакты.

В отсутствие исследований, касающихся взаимосвязи НП и сексуального насилия, мы начнем с обзора сексуального насилия у детей в целом.

ЭВОЛЮЦИОННАЯ И БИОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИИ ВЫЖИВАНИЯ: СЕКСУАЛЬНЫЕ ПРЕДПОЧТЕНИЯ, С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ 'ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ИМПРИНТИНГА"

Как получается, что наши сексуальные влечения (будь они "пра­вильные" или "неправильные") являются такими согласованными и консервативными на протяжении всей нашей жизни?

Фрейд определял статус новорожденного как "полиморфно перверсивная предрасположенность". Новорожденный в состоя­нии отличать "приятные" ощущения от "неприятных", исходящие от объекта привязанности, и поэтому, безусловно, он будет развивать склонность к поиску приятных стимулов. Чувственность, наслаждение и интимность в совокупности, подталкивая к поис­кам взаимного контакта, становятся впоследствии основой нор­мального сексуального развития и способности привязываться к взрослым, что и представляет собой "эмоциональный импринтинг". Следует отметить, что это базовое "программирование" происходит задолго до того, как у человека развивается чувство, что такое правильно и что нет - чувственный поведенческий пат­терн родителя становится впоследствии сексуальным паттерном ребенка, вне зависимости от того, насколько социально искажен­ным он может быть. Согласно Во\у1Ъу (1973), ранний эмоциональный опыт и поведенческие модели почти всегда имеют характер рефлексов, образующихся в процессе формирования связей.

В головном мозге миндалевидное тело (лимбической системы) удерживает всю информацию и эмоциональные реакции на очень интенсивные сенсорные входные сигналы, будь они "приятные" или "неприятные". Миндалевидное тело наиболее активно в пер­вые пять лет жизни (von der Kolk, Greenberg 1987) во время мате­ринского ухода за ребенком.

Существует большая вероятность того, что высокая интен­сивность стимуляции - независимо от ее природы - становится впоследствии основой для достижения полового возбуждения в дальнейшей жизни. Поскольку мозговые центры эмоций анатоми­чески близки, то, вероятно, в большей степени силу импринтинга определяет интенсивность, чем природа конкретной эмоции. Воз­буждение ребенка с НП часто доходит до экстремального уровня (стресс от одиночества, аномальное поведение родителей, такое как физическое наказание и т.д.), и именно это может нарушить становление способности различать мягкие, приятные ощуще­ния от отрицательных эмоций. Подобный ранний "все превыша­ющий" опыт интенсивных воздействий формирует у ребенка ряд сексуальных наклонностей, связанных с первыми сильнейшими впечатлениями. Часто можно встретить взрослого с НП, сексуаль­ное поведение которого выстроено вокруг одного нормального элемента чувственного опыта. Иначе говоря, "отщепленный оско­лок опыта" от той или иной стадии развития становится формиру­ющим фактором сексуального возбуждения.

У очень одиноких и покинутых детей с НП развивается аутоэротизм, что приводит к развитию нарциссического типа личности, с предпочтением самоудовлетворения и воздержанием от половой жизни с другим человеком.

Таким образом, модель сексуального поведения можно понять, как проявляющийся в более позднем периоде развития ранний опыт интенсивного эмоционального и чувственного пережива­ния. Благодаря врожденной программе имитирования родителя в целях сохранения привязанности, являющейся первостепенной

для выживания, ребенок может интернализировать также и самые странные, даже вредные привычки родителей.

К рассмотрению заявленной проблемы также можно привлечь и другие эволюционные гипотезы. У некоторых видов обезьян половой акт (или его имитация) используется как средство разре­шения конфликта, при котором в половую связь часто вступают особи одного пола или с большим возрастным разрывом. Такое поведение важно для выживания, т.к. оно помогает избежать физического вреда или уничтожения.

Гипотетически половое поведение и сексуальные предпочте­ния могут также иметь генетическую предрасположенность. Общепризнанно, что стандарты сексуального поведения на ран­них этапах развития задаются социумом, но вопрос о том, могут ли черты полового поведения наследоваться, остается открытым. Насколько мне известно, наследственная передача насильствен­ных форм поведения сексуального характера в "семьях" с НП до сих пор не изучена. Половое поведение и сексуальные предпочте­ния, вероятно, развиваются как один из аспектов личностного и социального развития в целом.

НЕВРОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ

Данные неврологии до некоторой степени соответствуют выше упомянутым наблюдениям, и на настоящий день уже можно точно указать, какие функциональные участки мозга нарушаются вслед­ствие аномального окружения и слишком интенсивного эмоцио­нального опыта на раннем этапе развития.

Самым важным органом для раннего эмоционального вос­приятия является кожа, и тактильный сенсорный импульс (кожи, рта, языка, гениталий) - это, по всей вероятности, самая мощная основа формирования сексуальных наклонностей. Неадекватная ранняя стимуляция кожи вызывает два вида аномального пове­дения.

Недостаточная стимуляция активизирует у ребенка компенса­торные механизмы, и поддержка нормального уровня активно­сти мозга достигается за счет аутостимуляции. Сюда относятся такие поведенческие модели, как сосание, ритмичное раскачива­ние, кусание (а впоследствии и нанесение себе порезов), выдер­гивание волос, мастурбацию - все это составляет реакцию на стресс или лишение контакта. В результате с большой вероят­ностью может сформироваться нарциссический тип развития, когда покинутый и заброшенный ребенок или подросток избе­гает близкого контакта с другими и занимается монотонной аутостимуляцией.

Чрезмерная стимуляция вызывает защитные реакции и диссо­циацию (изоляция эмоций в любых ситуациях), а также тенден­цию избегания сенсорной стимуляции, сводя позднее всю чув­ственность и эмоциональность до полового контакта. При этом может нарушаться восприятие телесных ощущений и способность предугадывать и интерпретировать эмоции (Montagu, 1986). В итоге сексуальность уже взрослого человека отделяется от чув­ственности и привязанности.

Teicher и другие (1998) в своей работе приводят ряд возмож­ных отклонений в неврологическом статусе в развитии индивида, наблюдаемых после того, как дети подверглись сексуальным домо­гательствам. Конечно, на практике последствия сексуальных домо­гательств трудно отличить от последствий, вызванных другими причинами, такими как физическое насилие и болезненное пове­дение родителей в целом. Teicher рассматривает гиппокамп как участок мозга, восприимчивый к избыточному опыту индивида. Гиппокамп отвечает за узнавание лиц, память на события и может стать центральным звеном, участвующим в развитии диссоциации, беспокойства, паники или чрезмерно сдержанного поведения.

Префронтальный участок коры головного мозга ответстве­нен за самоконтроль и самообладание, кратковременную память и подавление импульсов организма. Проекционные волокна (связи в коре головного мозга) развиваются позже в период, начиная с наступления половой зрелости вплоть до тридцати-

летнего возраста. Сильный стресс чрезмерно активирует эти проекционные волокна, и поэтому Teicher считает, что слиш­ком раннее созревание префронтального участка коры вызывает задержку развития в период пубертата и позднее.

При исследовании на животных Corpus Callosum (сплетение нервных волокон, объединяющее правое и левое полушария) было выявлено, что обилие импульсов может изменить коммуникаци­онный поток, отказавшись от двусторонней передачи и обработки информации и довольствуясь односторонней. Различия в функ­ционировании правого и левого полушарий могут возникнуть преждевременно и вызвать нарушение способности переработки информации между полушариями. В некоторых исследованиях высказывается предположение о том, что у подвергшихся сексу­альному насилию детей левое полушарие (логика, обработка циф­ровых данных и чувство времени) страдает в большей степени.

Ввиду того, что сексуальные злоупотребления - это сравни­тельно новая тема в неврологии, данный раздел науки находится только в начале своей исследовательской работы. Тем не менее, Schore (1994) дает уже замечательный обзор понимания эмоцио­нального развития в невробиологии, на которое также могут ока­зать влияние случаи сексуального насилия.

ТЕОРИЯ ОБЪЕКТНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ПРИМИТИВНЫЕ ЗАЩИТНЫЕ МЕХАНИЗМЫ У НАСИЛЬНИКА И ЖЕРТВЫ. ТРИ СТЕПЕНИ ЗАДЕРЖКИ ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ.

Работая с родителями, использовавшими насилие (и их детьми, будущими истязателями), я отметил их основную характеристику: их сознание оказалось в тисках мощных примитивных защитных механизмов, частично не зависимых от других интеллектуальных способностей насильника. Признак наличия этих психологических защитных механизмов - это то, что они проявляются в форме поведения, обычно наблюдаемой в возрасте до 5 лет. И снова я считаю, что модель Blatt (Blatt 1988) раннего эмоционального и когнитивного развития необходима для понимания степени тяже­сти плохого обращения (я взял на себя смелость распространить находки его теории также на случаи сексуального насилия). Тео­рия Blatt о ранних стадиях развития и постоянстве описывалась в нашем тексте.

Сексуальность представляет собой характеристику, запускаю­щую ранние поведенческие модели (прижимание, игривое пове­дение или поцелуи). Естественно, что сексуальное возбуждение вызывает регрессию к ранним паттернам, поведенческим моде­лям. Только у ребенка, перенесшего в детстве насилие, это может пробудить монстров из раннего опыта отношений.

БЕСПОРЯДОЧНАЯ СЕКСУАЛЬНОСТЬ: АГРЕССОР, 1-я СТАДИЯ

Если развитие задерживается на первой стадии эмоционального развития, то потенциальный насильник обычно не в состоя­нии дифференцировать один эмоциональный объект от другого. Родители такого ребенка в этот возрастной период - от одного до шести месяцев - оказались не способны регулярно пробуждать в нем эмоциональный отклик.

Уже будучи взрослым, такой человек не может дифференци­ровать сексуальных партнеров, достаточно беспорядочен в поло­вых связях, в которые вступает вне зависимости от согласия или отказа выбранного объекта. Он способен только к кратковремен­ным либо разовым сексуальным отношениям, где целью служит немедленное удовлетворение возникшей сексуальной потребно­сти. Следуя принципу наименьшего сопротивления, такой человек часто издевается над детьми, а если ребенок очень маленький, то подобное поведение может подхватить уже его жертва.

При кратковременных сексуальных отношениях такое лицо не в состоянии признавать различия между агрессором и жерт­вой (отношения симбиоза). Например, мне пришлось столкнуться с психопатическими матерями, которые использовали своих сыновей в качестве сексуальных партнеров и конфиденциальных "супругов", настаивая на том, что "ему это нравится", "нет про­блем" и т.д. Вероятно, инцест (составляет примерно 10% всех сек­суальных нарушений) чаще всего относится к действиям людей, застрявших на 1-й стадии, рассматриваемой в настоящей пара­графе.

У ребенка с НП на стадии 1 сексуальное поведение проявляется как часть общего отсутствия чувствительности к границам дру­гих детей; такие дети часто ведут себя как взрослые и используют характерную лексику.

ПРИМЕР: мать, имеющая 5 детей и многочисленных "мужей", живет в хаотической обстановке. Дети и родители (и две собаки) проводят много времени в постели. Мать позволяет своему мужу сексуально использовать своего пятилетнего сына якобы потому, что ей "не нравится быть матерью-одиночкой". Она не видит ничего плохого в своем поведении: "Я делала то же самое, когда была маленькой". У нее нет желания это как-то прекратить, и как оказа­лось позже, ее отчим помещен в тюрьму за то же самое преступле­ние в прошлом. После распределения в соответствующее учрежде­ние тот самый мальчик пытается завлечь в сексуальные отношения уже других детей и взрослых, оставаясь абсолютно равнодушным к предпринимаемым усилиям усмирить его поведение.

ПРОЕКЦИЯ СЛАБОЙ САМОСТИ: АГРЕССОР, 2-я СТАДИЯ

Если развитие задерживается на второй стадии развития, то при контакте с людьми ребенка охватывает паника, страх и беспо­койство наряду с сильным желанием заботы и защиты со сто­роны родителя. Для того, чтобы разрешить этот невыносимый конфликт, ребенок ищет временное облегчение в проецировании своих отрицательных характеристик на объект своего сексуаль­ного влечения, идентифицируя его, таким образом, уже с жерт­вой. Другими словами, любой сексуальный партнер всего лишь используется в качестве экрана (проекция) для отражения таких характеристик и эмоций, которые агрессор не может удержать в себе или выразить. Таким образом, агрессор видит в своей жертве проявления слабости, греховности и т.д. Так как первичный кон­фликт не может быть разрешен, то нарушитель повторяет детскую драму всякий раз при эмоциональном напряжении.

Соответственно, жертвой часто становится тот, кто слаб или проявляет эмоции, отрицаемые агрессором как собственные покрытые забвением характеристики или эмоции. Часто именно такие характеристики свойственны детям, которые и становятся объектом для насильника. Если у ребенка была садистская или выражение амбивалентная мать, то объектами негативной проек­ции могут впоследствии стать женщины или девушки.

КегпЬег§ (1996) описывает это состояние разума как "злокаче­ственный нарциссизм". Ребенок с НП с парадоксальной привя­занностью часто пытается монополизировать дружбу и чувствует себя "преданным" другим ребенком. Это может вызвать гнев, а иногда насилие по отношению к "предателю". В тяжелых случаях ребенок может найти более слабые жертвы и приставать, пресле­довать или даже убить их. Даже при таких обстоятельствах он будет утверждать, что его объект "сам этого хотел" или согласился на сексуальную активность. Насильник часто бывает помешан на проверке и нарушении сексуальных границ и норм.

ОДИНОКИЙ СОВРАЩЕННЫЙ РЕБЕНОК: АГРЕССОР, 3-я СТАДИЯ

Ни в коем случае не является потенциальным преступником ребе­нок с хорошей привязанностью, страдающий от травмы разлуки. Однако такой ребенок может стать легкой жертвой насильников, которые пытаются заменить родителей для того, чтобы завлечь ребенка в сексуальную связь. Совершенно сбитый с толку проти­воречивыми взаимоотношениями, в которым якобы присутствует доброта и забота, у ребенка может сформироваться импринтинг, воспроизведение которого впоследствии сделает его растлите­лем малолетних. Низкая самооценка ребенка, травмированного отчуждением, и его склонность к чувству вины делают его лег­кой добычей для насильника, который заключает с ним договор о секретности. Кроме того, замешательство ребенка притягивает преступника, находящегося в ближайшем окружении такого ребенка. По мнению ЬеЙ1,80% преступлений совершается тем, кто находится в непосредственной близости от ребенка и уже изве­стен ему (родственник, друг семьи, спортивный тренер и т.д.).

Эти преступники часто знают, что они поступают неправильно и могут страдать от чувства вины и своей пагубной привычки, от которой они не могут избавиться, в сочетании с отрицанием и вытеснением травматических эпизодов.

Пример: Взрослого преступника в детстве отослали в школу-интернат. Разлученный со своей семьей, он стал легкой жертвой учителя-насильника. Его мучили колебания между желанием все рассказать и чувством вины. Уже став взрослым растлителем, он считает, что другие люди и в частности женщины не интересуются им, и что у него отсутствует социальная компетенция. С детьми он ощущает близость и свою ценность как личность. Его внутрен­ний конфликт проявился в алкоголизме и разрушающем личность поведении, что в конечном итоге привело к самоубийству.

ТЕОРИИ В СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ: ЗАВИСИМОСТЬ ЧАСТОТЫ СЕКСУАЛЬНОГО ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ ОТ ДОСТУПНОСТИ

Считается, что сексуальные преступления (особенно инцест) больше распространены в семьях или небольших сообществах, которые физически изолированы от общества в целом в силу своих убеждений или тендерной принадлежности (включая армию и церковь). Другими словами, возможные нормальные сексуаль­ные партнеры могут быть настолько редким явлением, что члены в своих отношениях не могут "позволить себе" сохранять диффе­ренциацию пола и возрастных групп.

Мне пришлось работать с небольшим сообществом на острове, поделенном на изолированные поселения, где были распростра­нены инцест и другие формы сексуальных правонарушений, о чем, конечно, публично никогда не упоминалось.

Оглядываясь на историю, становится очевидным тот факт, что само понимание "сексуальное преступление против детей" появи­лось вследствие деления жизни на отдельные миры: "детский" и "взрослый". Когда читаешь, как все придворные восхищались и изучали пенис Людовика 14 во Франции, когда ему было меньше года, то уместно спросить, какие ограничения в сексуальной сфере при обращении с детьми только недавно появились в истории. Вполне возможно, что в будущем "детство" может снова исчез­нуть, не станет исключением и тема сексуальности.

В социологическом контексте ясно, что общественные нормы меняются со временем. Начало половой жизни в возрасте 13 лет не считается чем-то необычным сегодня; в 1954 это явление вызвало бы огромное возмущение и, возможно, люди, совершившее это, подверглись бы остракизму в обществе. Проблема, таким обра­зом, возникает из-за самого определения сексуального "престу­пления".

ОПРЕДЕЛЕНИЯ СЕКСУАЛЬНОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Гипотетически, дистанция между супругами, подверженными стрессу, и растущее количество разводов может сделать сексуаль­ные домогательства родителей более частыми вследствие концеп­ции доступности. Уже сегодня имеется ряд исследований, посвя­щенных сексуальному домогательству матерями своих детей, даже в семьях среднего класса.

В целом споры по поводу дефиниций сексуального престу­пления начинаются от заявлений о том, что "секс с детьми - это нормально и приемлемо" и заканчивается на воспитателях, соци­альных работниках и спортивных тренерах, относящихся к близ­кому контакту с детьми крайне бдительно из-за страха быть обви­ненными в сексуальном домогательстве. В такой общественной атмосфере дихотомизации трудно проводить научную дискуссию по поводу определения этого правонарушения.

Вместо этого попытаемся дать рабочее определение сексу­альному насилию, основываясь на предполагаемых негативных последствиях для развития ребенка.

Гипотеза: "сексуальное насилие" определяется рядом факторов. Его последствия для развития ребенка усугубляются, чем больше этих факторов присутствует в конкретном случае:

А. Возраст ребенка, когда он подвергся сексуальному насилию

Чем ниже возраст ребенка (или возраст развития), тем более серьезными окажутся последствия для его психического, социального и физического развития.

Б. Степень насилия и физического устрашения

Может быть только запугивание (вербальное, визуальное устрашение) (например, телефонные звонки). Или более серьезные виды - с помощью телесного контакта (когда воз­действие на кожу, рот и гениталии с точки зрения "програм­мирования привязанности на нейронном уровне", вероятно, будет иметь более тяжелые последствия). Проникновение в

рот, влагалище или анус должно считаться самой серьезной степенью. В своих исследованиях долгосрочных воздействий сексуальных преступлений по отношению к детям Fleming (1997) обнаружил, что это преступление (включая инцест) приводит к личностным расстройствам у жертвы, когда про­никновение внутрь было только частью преступления (смо­три также vander Kolk (1994).

Такие вторичные вариативные факторы как жестокость и пренебрежение со стороны родителей могут усугубить инцидент.

В. Количество инцидентов.

Непрекращающееся насилие имеет более масштабные последствия для развития ребенка. Повторяющееся сексу­альное использование встречается часто. В исследовании Ва§1еу (1994) половина опрошенных взрослых преступников в детстве постоянно подвергались насилию.

Г. Степень близости между ребенком и насильником.

Степень парадоксальной привязанности ребенка усилива­ется тем больше, чем чаще ребенок ощущает заботу и непо­средственную близость насильника. Учитывая тот факт, что сексуальные домогательства со стороны родителей являются наиболее трудной формой, с которой может справиться ребенок, домогательства со стороны знакомых менее про­тивоестественны (дальние родственники, учитель, тренер, священник и т.д.), и в меньшей степени противоестественна ситуация сексуального преступления, когда преступник не был заранее известен ребенку (очень редкий случай, согласно Leth).

Д. Степень близости между насильником и родителем

Типичное поведение насильника - поиск доверия не только у ребенка, но и у опекунов ребенка, используя это в качестве стратегии для изоляции ребенка и давления на него. Если

ребенок видит, что те, кто за ним ухаживают, и насильник находятся в доверительных отношениях, то этот противо­речивый конфликт может быть обострен, в связи с чем воз­можность положиться на родителей резко снижается.

Е. Степень отрицания, укрывательства и стигматизации

Факт сексуального использования ребенка в семье или бли­жайшем окружении может отрицаться, или же в обществе может наблюдаться общая тенденция отрицания или пере­кладывание вины на жертву (например, при изнасиловании девочек-подростков).

Ж. Степень идентификации с агрессором

Ребенок может выжить психологически, предположив, что он сам инициировал или получил удовольствие от изнасило­вания и впоследствии принимает ценности и нормы насиль­ника. Это повышает вероятность развития ребенка во взрос­лого насильника (Briggs 1996).

Lusak (1994) предлагает определение сексуального преступления как код или знак различия в обладании властью или в возрасте (дифференциал власти). Чем больше разница в возрасте и поло­жении между насильником и жертвой, тем более тяжким является преступление.

Это определение имеет преимущество в том, что якобы имею­щееся "соглашение" между сторонами (например, между учителем и школьницей) не смягчает преступления.

Необходимо признать, что согласованного в науки точного определения "сексуального домогательства по отношению к детям" на настоящий момент не существует.

ПРОБЛЕМЫ МЕТОДА ПРИ ИЗУЧЕНИИ РАСПРОСТРАНЕННОСТИ ЯВЛЕНИЯ

При изучении распространенности преступления среди различ­ных слоев населения промежуток между временем совершения преступления и ретроспективным отчетом жертвы влияет на обоснованность доказательств. Это связано с тем, что измене­ния в поведении и личности ребенка, вызванные преступлением, могут повлиять на его ответы (например, чувство вины и после­дующее отрицание преступления). Williams (1994) подсчитал, что примерно одна треть инцидентов и даже повторившихся инци­дентов во взрослом возрасте не оставляют следов памяти. На этот факт может повлиять недостаточное количество вопросов в интервью или анкете. Слово "насилие"интерпретируется по-раз­ному самими интервьюированными. Точное описание поведения насильника, наверное, даст наиболее точные ответы. Существуют огромные различия в методах и определениях, и соответственно, процент пострадавших варьируется по исследованиями и по стра­нами: от 5% до28% (Lisak 1990). В надежном скандинавском иссле­довании (Leth 1998) частота составляла 7% мальчики и 6% девочки в возрасте 0-17 лет, из них 10% составляет инцест.

В случаях, когда родители и воспитатели не были осведомлены о факте насилия, возможно, некоторым детям ставили другие диа­гнозы (гиперактивность, различные расстройства личности, про­блемы пищевого поведения и т.д.).

КЛИНИЧЕСКИЕ НАБЛЮДЕНИЯ ИЗМЕНЕНИЙ МОДЕЛЕЙ ПОВЕДЕНИЯ И ФИЗИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ ДЕТЕЙ, ПОДВЕРГШИХСЯ СЕКСУАЛЬНОМУ НАСИЛИЮ

Главный результат клинических наблюдений детей, подвергшихся насилию, можно обобщить следующим образом: у жертв отмеча­ется тенденция к парадоксальной привязанности. Хотя и у ребенка могла развиваться нормальная привязанность до сексуального домогательства, однако впоследствии наиболее распространенной переменой в поведенческой модели привязанности становится отчуждение и избегание (Main 1996). Новые формы поведения характеризуются попытками детей не допустить физического доступа к себе (обмазать себя и окружающих фекалиями, саботаж близких родственников или отвержение поддержки, эмоциональ­ные вспышки, особенно при прикосновении, диссоциация эмоций и индифферентность по отношению к другим).

James (1994) суммировал наблюдения за реакциями детей на травмирующие ситуации. Существует общая тенденция к повы­шенной активности и избегание контакта, алекситимия (потеря способности выражать свои чувства и описывать свои ощущения). У ребенка может развиться синдром посттравматического стрес­сового расстройства. Чувственный сигнал, напоминающий какие-либо аспекты ситуации насилия, вызывает эмоциональные реак­ции, схожие с теми, которые имели место при инциденте. Тревога или глухота являются еще одной реакцией: здесь ребенок кажется внешне спокойным, даже дистанцируется от своих эмоций в то время, как тело продолжает находиться в состоянии стресса и тре­воги (в этом случае ребенок не осознает своего состояния).

Все эти результаты дают основание сделать вывод о том, что сексуальная связь между взрослыми и детьми вредна для ребенка.

ВЛИЯНИЕ СЕКСУАЛЬНОГО НАСИЛИЯ НА ВЗРОСЛУЮ ЖИЗНЬ РЕБЕНКА

Lisak (1994) изучил исследования интервью взрослых мужчин, подвергшихся изнасилованию в детстве. В соответствии с рядом других исследований существует целая связка психологических симптомов и проблем:

1. Тревога

2. Страх

3. Озабоченность темой гомосексуализма

4. Изоляция и отчуждение

5. Неуверенность по поводу сексуальной идентичности

1. Отрицательное отношение к родителям и воспитателям после изнасилования

6. Отрицательные мысли по поводу других людей

2. Отрицательная Я-концепция (включая суицидальные фантазии и злоупотребление алкоголем или наркотиками)

9. Самобичевание и преувеличенное чувство вины 10. Чувство стыда и унижения

Физиологическая и эмоциональная дестабилизация, наступающая вслед за изнасилованием в детстве, определенно вносит коррек­тивы в развитие личности и развитие социальной и сексуальной идентичности.

ПРОФИЛАКТИКА: КАК ПОМОЧЬ РЕБЕНКУ, ПЕРЕЖИВШЕМУ НАСИЛИЕ, НЕ СТАТЬ НАСИЛЬНИКОМ

После этого обзора я снова ограничу диапазон возможных мето­дов помощи ребенку с НП.

Важно отметить, что ребенок с НП - почти сам по себе потенци­альный насильник с раннего возраста ввиду отсутствия чувстви­тельности к потребностям и границам других людей, тенденции к неразборчивой имитации любого поведения - импульсивного, несдержанного. Многие дети с НП испытали насилие в раннем возрасте до начала лечения и помещения в специальные учрежде­ния и поэтому ограничительные нормы сексуального поведения остались не выработанными.

Целью данного лечения является, таким образом, также защита детей и других окружающих людей от травмы и насилия со сто­роны ребенка или подростка. Мне, например, пришлось инспек­тировать учреждение, в котором персоналу было очень трудно повседневно удерживать группу 7-9-летних детей от довольно радикального "секса" друг с другом независимо от пола. Дру­гой пример: к 11-летней девочке с НП приближается мальчик. Он робко спрашивает ее, не хочет ли она с ним встречаться. Она отвечает: "Конечно, пойдем в тот сарай и потрахаемся". Родители мальчика были не в восторге.

Т.к. тема НП и насилия не описана в литературе, следующие предположения основываются на моем скромном в этом отно­шении профессиональном опыте по поводу того, что возможно делать в таких ситуациях. Серьезная, часто встречаемая проблема состоит в том что, профессионал или родитель встречается с ребенком спустя долгое время после насилия, которое становится частью образа жизни ребенка.

Ребенок с НП также играет двойную роль - в качестве потен­циального насильника (по отношению к другим детям) и жертвы насилия (от взрослого), и эта двойная роль коренится в одном и том же качестве, отсутствии критического чувства и границ по

отношению к другим. По этой причине оба, и насильник, и жертва обсуждаются в данном разделе. Различие между ними - вопрос возраста, т.к. пострадавшие дети с НП часто становятся насильни­ками впоследствии.

Каковы важнейшие цели при работе с подвергшимися насилию детьми с НП?

ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ ВОЗМОЖНОСТИ ДЛЯ НАСИЛИЯ

Одна очевидная мера - это, видимо, прекратить продолжающееся насилие. Но сделать это далеко не так просто, как кажется: дело в том, что ребенок или подросток с НП активно ищет контакта с совратителем, который, очевидно, предлагает деньги или другие поощрения, этот же ребенок может стать совратителем для других детей, где есть хоть малейшая этому возможность. Другими сло­вами, требуется приложить немалую силу, чтобы избежать ситуа­ций, где насилие возможно. Насильником может быть и родитель. В суде не примут к рассмотрению предположительный контакт, который не наблюдался социальным работником или терапевтом. Такая ситуация возникает часто, когда есть подозрение на наси­лие, но его нельзя доказать в суде. Когда ребенок с НП, подверг­шийся насилию, находится вместе с другими детьми в заключении, то задача состоит в том, чтобы присутствовать при нем, особенно если есть младшие и слабые дети. Необходимо открыто и по сути информировать других воспитателей о возможном поведении такого ребенка и необходимости постоянного присутствия взрос­лого человека. В конечном итоге, заключение в тюрьму может явиться единственным способом защиты других людей, особенно когда такой ребенок достигает половой зрелости.

ПОМОЩЬ ПЕРСОНАЛУ В ПРЕОДОЛЕНИИ ПРОБЛЕМ, СВЯЗАННЫХ С НАСИЛИЕМ

Самым неприятным опытом для персонала являются сексуаль­ные угрозы со стороны детей или подростков или обвинения в сексуальном домогательстве, а также передача детей родителям, когда есть подозрение на насилие. Это может даже вызвать пара­нойю у персонала и тенденцию к избыточной "предохранительной дистанции", вредящей отношениям с ребенком. Поэтому насто­ятельно необходимо наружное наблюдение и, по меньшей мере, два работника для работы с проблемным ребенком и регулярные письменные отчеты сотрудников.

ЭЛЕМЕНТ ПРИВЯЗАННОСТИ: БЫТЬ СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ НАСИЛЬНИК В ГЛАЗАХ РЕБЕНКА

Отрицательная связь (когда ребенок боится человека, пытающе­гося вызвать у него привязанность), к сожалению, такая же эффек­тивная, как и положительная связь - факт, который игнорируется во многих исследованиях привязанности. По моему опыту, един­ственным эффективным средством прекращения связи ребенка с насильником является предложение даже более сильной связи с профессионалом. Это может быть эмоциональная связь, но вследствие наличия осложненной формы НП и пониженной спо­собности к установлению связи ребенок должен почувствовать, что профессиональный социальный работник сильнее и больше опекает его, чем насильник, предлагая надежное убежище. Это, в свою очередь, требует тесного профессионального руководства действиями работника.

УСТАНОВЛЕНИЕ ПОВЕДЕНЧЕСКИХ ГРАНИЦ: ЧТО И ГДЕ ПОЗВОЛЕНО

Объяснения и доводы не убедительны для ребенка с НП со склон­ностями к насилию. Необходимы четкие указания, что можно делать, а что нельзя. В приведенном выше примере из учреждения единственным эффективным средством было объяснение детям в деталях, что можно и что нельзя делать, и присутствие работни­ков, чтобы помочь детям сформировать нормальное поведение. Это может показаться чрезмерным контролированием, но более нормальное поведение наряду с другими установками помогло детям не стать отвергнутыми в обществе.

ТЕРАПИЯ СЕНСОРНОЙ ИНТЕГРАЦИЕЙ И КОНТРОЛИРУЕМОЕ ПРИКОСНОВЕНИЕ

Как описывалось ранее, терапия сенсорной интеграцией - это средство восстановления способности к физическому контакту без страха. Дети могут работать с сенсорной интеграцией в офици­альной обстановке (например, спортивные часы в школе) и видеть, что физическое прикосновение не является угрозой. Позже можно постепенно вводить нормальный физический контакт между вос­питателями и ребенком. В сотрудничестве с терапевтом по сенсор­ной интеграции мне удалось вернуть детей к нормальному физи­ческому контакту с воспитателями и другими детьми.

БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ КАК ОДНА ИЗ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

Исходя из дестабилизирующего физического действия сексуаль­ного насилия, описанного ранее в этом разделе, можно использо­вать биологическую обратную связь для того, чтобы помочь детям усвоить ускорение ритмов организма вследствие травмирующего

опыта. Такие упражнения, как определение частоты пульса и дыха­ния могут помочь детям выйти из хронического состояния силь­ного стресса и контролировать стрессовые ситуации. Это можно сопровождать диалогами по поводу того, что происходит с детьми при получении ими травмы, и как ребенку научиться контролиро­вать свои реакции.

КАК ПОМОЧЬ РЕБЕНКУ РАСПОЗНАТЬ СИТУАЦИИ,

ПРИ КОТОРЫХ ОН МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ ЖЕРТВОЙ НАСИЛИЯ

При наличии детей с НП, оказавшихся жертвами насилия, в груп­пах им нужно разъяснить, что такое насилие и что такое нормаль­ный контакт между взрослыми и детьми. На занятиях их следует информировать об обычных признаках реакции пострадавших детей и узнать, не испытывали ли они сами такие реакции. Сле­дует объяснить стратегию взрослого насильника. Картинки с изо­бражением различных ситуаций можно использовать для того, чтобы объяснить, что такое нормальный контакт и какова страте­гия насильника.

Причина, подтолкнувшая меня к разработке метода работы с такой информацией, был мой собственный опыт, когда я начинал работать в учреждении для детей с НП. Трое мальчиков (возраст -9-12 лет) не заметили моего присутствия. Между ними в разгаре шла дискуссия с самым тщательным анализом, только предмет ее был несколько необычным: правильно ли, что более выгодно про­давать себя взрослым на улице, чем быть карманным воришкой? Я не мог проигнорировать такую дискуссию и стал рассказывать мальчикам о последствиях сексуального насилия. К моему облег­чению, они закончили дискуссию в пользу карманного воришки, и это придало мне некоторую уверенность в том, что психотерапевт может извлечь пользу, общаясь с детьми со сложными формами НП.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Вне всякого сомнения, что в научных исследованиях приводятся факты разрушающих последствий сексуального насилия для ребенка и подростка, включая риск для ребенка стать взрослым насильником. При лечении детей с НП, пострадавших от сексу­ального насилия, сложности усиливаются вследствие отсутствия чувства критичности и эмоционального отклика у такого ребенка. С учетом этой особенности внимания и защиты такого ребенка со стороны воспитателей требуется больше, чем обычно, а также нужно оберегать ребенка от проявления извращений по отноше­нию к другим детям. Наиболее эффективные методы включают четкое описание приемлемой и неприемлемой формы поведе­ния в сочетании с постоянным контролем со стороны воспита­теля. Конечная цель лечения - не допустить превращения такого ребенка во взрослого растлителя.

Часть

3

УКАЗАНИЯ ПО ОРГАНИЗАЦИИ ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ СРЕДЫ

эмоциональные, физические и социальные аспекты

Главной проблемой при работе с пацинтом с НП является то, что регрессия, применение способов первичной защиты и дезорганизация распространяются в течение нескольких недель на тех, кто в ответе за ребенка

НЕНСИ БРАТТ,

физиотерапевт

"