21 Что такое методология?

21.1 Ориентировка для начинающего

То, что обсуждается в методологии, является оформлением процессов, действий, взаимодействий, встречающихся на каждом шагу. Если присмотреться к методологическим содержаниям, то ничего загадочного в них нет. Если не каждый человек занимается плавлением руды и прокаткой стали, покорением вершин высочайших гор, хирургическими операциями на сетчатке глаза, вождением вертолета при ведении боевых операций, исследованием планет с борта космического корабля, то каждый человек занимается целеполаганием, построением планов достижения целей, применением инструментов для воздействия на те вещи, которые в иных, ручных операциях не переходят в нужное состояние, каждый человек, встречаясь с затруднением в достижении цели, пытается понять, почему ему не удается приближаться к цели еще ближе, чем то положение, которое он уже достиг. И т.п. Каждый человек самоорганизуется, если появилась в этом нужда, усложняет свои действия, следит за мерой усложнения, когда хочет неслучайно вести себя в последовательности действий, каждый человек имеет опыт вхождения в совместные действия, создания совместных действий, участия в коррекции действий других людей, привлеченных к достижению совместных целей. Эти обыденные ситуации и поведения являются тем материалом жизни, который постигается, сущность которого выражается в специальном языке.

Обыденный язык обслуживает наше бытие и включает особое отражение, отношение к тем поведениям, о которых мы сказали выше. Но чем более ответственны наши поступки, чем больше мы зависимы от ожиданий других людей, чем чаще мы организуем подобное поведение, чем более специальными и неслучайными становятся обсуждения ситуаций указанного типа, чем сложнее становится бытие, взаимодействие, деятельность, обсуждение совместных дел, чем более масштабными становятся цели, планы, чем больше в реализацию планов втягивается людей и более высокими становятся требования к неслучайности действий в больших системах, чем более взаимозависимыми становятся действия многих людей и т.п., тем менее эффективным становится использование обычного языка, который допускает множество "разрывов" в раскрытии все более сложных социокультурных, деятельностных и культурных взаимодействий, который сохраняет огромную вариативность, являющуюся богатством языка в доответственных формах бытия, но является тормозом достижения четко поставленный целей в фиксированных условиях.

Поэтому наряду с обычным языком приходится создавать специальные, "профессиональные" языки. Для социокультурных, деятельностных, культурных явлений и создается "язык теории деятельности". Создается по всем правилам языкотворения. Он имеет свой "словарь", свою "грамматику", свое "мировоззрение", свои типовые "высказывания", свой принцип совершенствования.

Чем более точен, определенен, насыщен абстракциями профессиональный язык, тем больше требований к его освоению, к его применению, тем больше предполагается внутренних преобразований у того, кто хочет пользоваться этим языком. Поэтому совершенно неудивительной выступает "непонятность" языка для владельца обычным языком, его "вычурность", сложность перевода с обыденного языка на профессиональный и, наоборот, с профессионального на обыденный язык или на другой профессиональный язык.

Тем более что многие слова похожи или идентичны в различных языках, тогда как значения слов уже различаются, иногда очень существенно. Кроме того, язык является предметом общего пользования, а создатели новых фрагментов языка всегда конкретные люди, "авторы". И от них зависит характер нововведений, иногда очень удачных, иногда не очень удачных или даже просто случайных.

Сообщество профессионалов живет своей коллективной жизнью, мало знакомой и непонятной для "обывателя". А история изменений контролируется лидерами профессионального общества. Так что нельзя при встрече с профессиональным языком думать, что это уже изделие божественного уровня, но нельзя считать, что этот язык является вместилищем случайных усилий заблуждающихся активистов.

Чем же является методология? Каковы устремления у "обычного" методолога?

Методология создает и совершенствует специальный язык для обсуждения "действий" любого типа и любого масштаба, для обсуждения путей созидания действий, создания способов действий, как одного человека, так и любого организованного количества участников достижения совместных целей, создания опор, оснований для целеполагания, планирования, проектирования согласованных действий, взаимодействий, для близлежащих целей, далекостоящих целей, для достижения идеалов, построения самих идеалов. То есть, это язык для обсуждения всего многообразия бытия, если оно принимает организованный, неслучайный характер. Для обсуждения как уже идущего процесса по заданным нормам, так и возможного процесса по возможным нормам.

Но если есть язык, есть нужда в нем, нужда в использовании в ходе обсуждений, чаще связанная с неудачами в реализации норм, хотя могущая быть сведенной к актуализации возникающих желаний, притязаний, то есть и потребитель языка, прошедший путь освоения языка, который может взяться и за совершенствование языка.

Есть "методолог". Чем он занимается? "Обыденная" ситуация его проявлений, если не брать сложное участие в совершенствовании языка, самое трудное, почетное, "таинственное" из его дел, состоит в том, что он ищет возможность обсуждения действий с направленностью либо на их построение, либо на анализ особенностей хода действий, либо на поиск причин затруднений, либо на совершенствование действий. Все эти варианты имеют, как говорят методологи, рефлексивный характер и строятся рефлексивные тексты "автора", "понимающего", "критика", "арбитра", "организатора" дискуссии.

Чтобы понять особенность "рефлексии", в которой и пребывает носитель особого языка, в качестве потребителя, а не реформатора языка, достаточно использовать простейших опыт. Из всех случаев легче всего разобраться в производственной деятельности. В ней и находились содержания, основополагающие для теории деятельности, которые затем усложнялись за счет учета всего остального в мире организованных действий. Станочник приходит к станку, осматривается, замечает наличие или отсутствие технологической карты как нормы для себя, станочника, а также целевое указание, например, сколько произвести деталей, указанных в технологической карте. Затем он выявляет наличие всего того, что указано в карте и, в случае успеха, приступает к действиям "по карте". До этих пор методолог и не нужен. Все сделано заранее, может быть и с его участием.

Но вот что-то не получается. Тогда станочник перестает обрабатывать материал и использовать резец, станок, энергию и т.п.

Он начинает "думать". Думанье его касается реконструкции того, что уже произошло в действии "по карте", исследовать действие, затем он думает о причине затруднения, а затем и о пути преодоления затруднения, возврате в соответствие карте.

Весь цикл думанья и есть рефлексия в самом начальном уровне усложнения, изменения, развития. Это "простая рефлексия". Если приходит руководитель, мастер, то рефлексия может быть продолжена вдвоем. Появляется простая форма рефлексивного обсуждения, коммуникации. Но применяемый язык либо обычен, либо характерный для данного типа деятельности.

Здесь еще нет участия методолога, хотя уже ведется рефлексивное обсуждение. Но вот в обсуждении станочника и мастера возникают трудности, и они связаны с применяемыми языковыми средствами. Так же как станочник не выполнит задания, если станок плохой, износился, или принципиально не соответствует технологии, или не может быть применен для поставленной цели, так и обсуждающие в рефлексии могут иметь плохой язык, не соответствующий сложностям обсуждаемых ситуаций.

Язык похож на станок с резцами, инструментами обработки. Только он "обрабатывает" тексты, их содержание, а затем и носителя содержания.

Как только обсуждающие приходят к выводу, что обсуждение требует самого надежного, точного языка, для обсуждения "принципиального", так появляется методолог. Он уже на своем уровне абстрактности тоже реконструирует, выявляет причины затруднения, находит пути преодоления затруднения. А затем конкретизирует выводы или процедуры до учета конкретного случая и для конкретных потребителей. Это самый прикладной характер работы методолога. Но из "пушек" по "воробьям" не стреляют!

Более соответствующее применение методолога состоит в том, чтобы переходить к более совершенным технологиям, к развитию деятельности, что требует более сложной рефлексии и более "мощных" средств анализа.

Более тонкой формой участия методолога является корректирование самого рефлексивного обсуждения с помощью своих универсальных языковых средств. Таков способ участия методологов в игровом моделировании или методологических консультациях, развивающих профессионала процедур.

Где же проявиться методологу "по-настоящему"? Прежде всего, в рефлексивных обсуждениях действий стратегического управленца, руководителя больших систем. Есть еще более сложные "места" приложения методолога.

Если Вы скажете, что методолог "на все руки мастер" в рефлексивных коммуникациях и в самых сложных инновационных и развивающих марафонах, то не ошибетесь. Однако чтобы быть методологом такого уровня в приложениях ЯТД требуется уникально сложная подготовка. Ею должны быть озабочены руководители, прежде всего больших и особо значимых для общества систем.

Не менее важным, а при налаженности приложений еще более важным, является применение методологов в развитии языковых систем, в том числе "своей" языковой системы. А промежуточным по уровню сложности является приложение в аналитических системах, "ситуационных комнатах" и т.п.

Так что методолог становится стратегическим резервом общества и интегрального управления, применяемым для "победы" в особо сложных случаях.

Это "интеллектуальный спецназ" общества. Кроме того, чтобы быть мастером методологии, требуется полноценная подготовка и развитие, которое включает как особенно интеллектуальное, так и нравственное и духовное развитие. Чем больше тонкими являются средства ЯТД, тем более духовным должен стать потребитель. Это уже доказано в опыте.