17 Методология и акмеология

Об "акмеологии" стали знать совсем недавно, в основном с начала 90х годов ХХ века, тогда как слово "акме" было известно и в начале ХХ века, и раньше, переводимое как "вершина". Мы ничего не знали об акмеологии как специфической науке, когда познакомились с главой направления, заведующим кафедрой акмеологии, руководителем ученого совета по акмеологии А.А. Деркачем.

В июне 1993 года Валентина Богданова сделала попытку поступить в аспирантуру на кафедру акмеологии Академии управления, бывшая Академия общественных наук при ЦК КПСС и будущая Академия госслужбы при Президенте РФ. Беседуя с А.А. Деркачем, она сослалась на то, что училась у "Анисимова О.С.", и показала "Введение в психологию", с массой схем. А.А. Деркач, чувствительный ко всему новому и близкому идее акмеологии, заинтересовался и попросил подготовить встречу с автором. Тем более что очень необходимы были новые кандидаты в доктора наук по акмеологии, завоевывающей свое место в системе наук. А в феврале мы присутствовали на защите докторской диссертации нашего друга А.З. Рахимова, который попросил нас выступить, поддержать на защите. Выступление его оказалось несколько слабее того, что он мог бы сказать. Но все обошлось. В этот же вечер выдвигалась докторская диссертация Ю. Громыко. Его рекламировал и продавливал В.В. Рубцов. Еще в 1990 году Виталий настраивал нас на докторскую диссертацию, после Алушты, когда он стал директором института психологии, а нас знал и раньше. Мы послушали сообщения и решили, что мы "не хуже" и решили начать подготовку к защите. Нам не хотелось писать текст, а были книги, и можно было защищаться пол совокупности работ. Однако В. Рубцов посоветовал писать работу. Мы написали автореферат, и пришли к ученому секретарю для первичных ходов. Материалы отдали комиссии. Однажды позвонил член комиссии А. Коссев из НИИВШ, пригласил поговорить. На встрече он положительно отнесся к диссертации, считая ее более "хорошей", чем у Ю. Громыко. Но через месяц сказал, что другие члены комиссии имеют отрицательное отношение к диссертации и насторожил нас. В этот момент и произошла встреча с А.А. Деркачем, 4 июня 1993 года. Мы принесли уже изданные книги и поговорили.

Главная реплика А.А. Деркача состояла в том, что нами написанное – "это акмеология". Мы не знали, что это, но понимали значимость реплики, так как нам предложили защищаться в их совете. Мы предупредили, что вскоре определится отношение к нашей диссертации в НИИ психологии, общей и педагогической, чтобы затем окончательно решить вопрос. 12 июня 1993 года Ю. Громыко защитился с воодушевлением совета, при давлении В. Рубцова.

Когда стали обсуждать допуск нашей диссертации, была критика комиссии, в основном из-за того, что "мало было психологии". Глава совета А.М. Матюшкин, наш бывший в НИИВШ начальник, предложил доработать, а И.А. Зимняя сказала, что психологии достаточно. Мы уже внутренне готовились идти в совет к А.А. Деркачу. Так мы и сделали.

Мы почитали об акмеологии, и возникло ощущение, что А.А. Деркач действительно прав, так как мы занимались самыми сложными, экстремальными формами мышления, будучи методологом, игротехником. А это связано с высшими интеллектуальными достижениями, "акме" в мире мысли. Оставалось это и показать в докладе, так как мы хотели защититься по совокупности работ. 11 июля А.А. Деркач рассказал, как писать доклад. В конце августа доклад отдали в совет. Рецензировали И.Н. Семенов, К.А. Абульханова, В.Г. Зазыкин.

В разговоре Анатолий Алексеевич посчитал, что надо устраиваться на кафедру и создавать игроцентр. Это нас сильно вдохновило. Нужно было только отработать текст доклада к защите 10 октября, апробировали защиту на проблемной группе и выявились линии совершенствования текста. Мы переписывали пять раз, после чего текст удовлетворил А.А. Деркача. Он даже считал, что текст "эталонный" для других. И мы поняли механизм такого изложения.

Нас поддержала в преподавании Е.А. Яблокова, добрейшая и умнейшая женщина на кафедре. Это было важно для интеграции в жизнь кафедры. 9 декабря состоялась презентация нашего направления на кафедре. Все получилось благополучно. В ходе подготовки к защите примечательна была встреча у старого, милого знакомого Я.А. Пономарева, как оппонента. Он нас спрашивал о том, в чем же особенность акмеологии. И это неслучайно, так как в психологии шла "борьба" сторонников и противников акмеологии. Постепенно число сторонников росло. И вот в феврале мы защищались. А.А. Деркач умело вел защиту и устранял дефекты.

После защиты началась "рутина". А.А. Деркач настроил нас на разработку управленческой акмеологии. Это было адекватным нашим устремлениям и очень полезно для кафедры. В мае диссертацию утвердили в ВАКе. Мы много времени уделяли "внешним" делам, так как связи со всеми прежними организациями и людьми оставались. Но вели себя, естественно, аккуратно в Академии. Она становилась все более "своей" по мере приобретения собеседников на кафедре и в других подразделениях.

В то время мы с А. Климовым и В. Тереховым стали анализировать проблемы госуправления, собираясь на ул. Кропоткинская. Валя Богданова потом поступила в аспирантуру и стала "нашей" аспиранткой. Мы ее склоняли именно к проблематике госуправления, к государственному мышлению. Отношения на кафедре складывались спокойными и деловыми, а кое-где дружественными. В спецсеминаре на Кропоткинской мы все более обращались к механизмам принятия госрешений. Мы привлекли в дискуссии и других семинаристов. 22 ноября 1994 года В. Рубцов сообщил нам, что именно он "спас" нашу диссертацию в ВАКе. Это происходило во время обеденных бесед об экспертизе, совместно с А. Рахимовым и В.В. Давыдовым. Последний вдохновился нашим опытом подготовки экспертов и даже хотел связать свои заботы этого типа с нами. Но как-то не сложилось.

В начале 1995 года мы докладывали на кафедре о нашем управленческом тренинге. Это поощрялось, и мы хотели приблизиться к этапу введения игр. Но игры не становились ближе. В июне 1995 года нас сделали академиком МААН, в области акмеологии.

Нам нужно было проявиться на кафедре как акмеологу. Поэтому мы написали свой взгляд на базисные различения акмеологии, с учетом управленческой тематики – "Основы общей и управленческой акмеологии", введя в качестве соавтора А.А. Деркача.

Но более значимым было введение не только "идеи" акмеологии, закономерностей прихода к вершинным достижениям и самовыраженности человека на своем "веку", сколько раскрытие "идеи" и сущности развития, без чего достижения не будут возможными. То, что происходило вне Академии, наполняло нас именно акмеологически значимыми содержаниями.

Методология являлась для нас зоной и акмеологии. Ее достижения превращались в иллюстрацию акмеологических законов. Появление диалоговых средств подводило к черте регулярных выращиваний более высоких способностей.

Как мы вели занятия? Так же, как и везде. Хотя уровень сложности снижали из-за малой подготовленности слушателей. Эти формы ведения занятий предполагают введение проблемных ситуаций.

Поскольку все наши работы показали, что достижение высшего уровня невозможно без надежного фундамента, а фундаментом мыслящих управленцев является их специфический язык, то мы внимание уделяли, прежде всего, внесению языковых средств во все вопросы, касающихся управления, принятия решений.

Языком управленца может быть только ЯТД, который не преподается даже в университетах. Приходилось компенсировать постепенным введением языка. В связи с психологическими аспектами мы вносили определенности и в языковые средства психологии.

Как и везде, нам пришлось столкнуться с накопленной неопределенностью во всех языковых различениях. Их приходилось по возможности устранять.

Вся подобная работа создавала эффект "излишней" научности и не приветствовалась большинством слушателей. Тем более что мы начинали в период полной дезориентации в умах из-за реформы. Там, где было возможно, мы "воспитывали" слушателей, приближали мотивационно к их учебным обязанностям и ответственности за профессию государственного слушателя. Далеко не всегда это воспринималось как благо. Нередко слушатели "сетовали" на профессора руководителю кафедры.

Как относился на подобные огорчения и неудовлетворенность А.А. Деркач? Он позволял свободно применять новейшие методы обучения и воспитания. Но он учитывал, как организатор, фактор недовольства или восхищения занятиями. Иногда он нам говорил, что мы можем упростить или сделать привлекательнее наши занятия. Тем более что он знал о нашей практике игромоделирования. Мы старались учесть неизбежности обычного учебного процесса.

Но все, же искали любого повода и возможности реализовать идею акмеологии. Она связана с развитием, которое не может обойтись без первого, всегда драматичного отрицания, отхода от прошлых стереотипов и опор, привязанностей, без второго, когда прикрепление к новому уровню происходит постепенно, и все радости появляются лишь в конце усилий. До них трудно идти. Тем более, когда в окружающей среде, управленцев, сложился сверхстереотип – "говорите попроще, зачем даете сложное".

Этот бессмысленный, губительный стереотип уже нанес огромный урон управленческому мышлению, так как стремление уходить от любых мыслительных сложностей опускает управленца в бытовое понимание проблем. Полностью обесценивается научное, а тем более культурное, включая методологическое, обеспечение принятия решений, аналитики.

Проводя игры и модули, мы уже увидели, раскрыли все подобные факторы снижения и профессионализма, и потенциала управленческого корпуса. Мы как бы сами сдаемся на милость подсказчиков, дающих нам губительные варианты решений. Абсолютное большинство госслужащих, за чашкой чая или кофе, остаются патриотами и желают процветания России. Но повальная лень в мышлении, в долговременном мыслительном напряжении и поиске, отторжение культуры мышления, желающие быстрого и "понятного" результата, игнорирование сути дела, сути вещей сопровождает жизнь не только купленных и перекупленных чиновников и аналитиков.

Эпидемия глупости и примитивного "здравого разума" в сложнейших иерархических управленческих системах, да еще находящихся под давлением антизамыслов, искоренить сложно. Она уже прижилась на высоких уровнях. Хотя в последние годы наши усилия стали находить отклик. Что-то стало меняться. Может быть, просыпается чувство самозащиты от гибели, чувство государственного достоинства.

Одной из сторон сложности в работе является и рыхлость понятийных систем, с которыми сжились преподаватели во всей Академии. Логические опознаватели рыхлости знакомы немногим, если такие есть. Много профессоров просто не знают и не стремятся к логическим "высотам", остаются в плену своего личного опыта, часто весьма солидного.

На кафедре мы встретили большую готовность слушать любые точки зрения. Что нас очень порадовало. Но углубление анализа за пределами содержательности, в форме и механизмах современного мышления дается немногим. Мешает страх перед сложностями, которым следует уделять много времени.

Нам казалось, и это реально так, что кафедра, в силу особого духа акмеологии, самая прогрессивная. Остается выйти за пределы обычных критериев и войти в высшие формы мышления. Когда идея игроцентра была в зоне внимания, это, наверное, и имелось в виду. В последнее время мы возвращаемся к ней, встречаясь с устаревшим пониманием игромоделирования на других кафедрах. А иметь хорошие отношения со всеми тоже необходимо.

Как и другие преподаватели, мы создавали учебные курсы, корректировали предшествующие образцы, проводили занятия по разным предметам и т.п. Мы работали с аспирантами, оценивали их результаты на проблемных группах, так же как результаты докторантов, участвовали в защитах диссертаций как член ученого совета и др. Мы пытались усилить общенаучную и методологическую составляющую в работе диссертантов, особенно своих. Но было и так, что наши рекомендованные диссертанты, даже члены ММПК, не выполняли задач и создавали темное пятно на нашей репутации. Хотя доверие к нам заметно не уменьшалось. Мы несли образ "слишком сложного, но нужного" носителя содержаний. Светлый образ прошедшего путь и блестяще защитившего аспиранта создал А.Е. Емельянов.

В 1997 году мы имели созданный в 1996 году текст о сущности развития, который издал брошюрой В. Матросов в Калуге. Особую радость от углубленного и даже метафизического рассмотрения развития мы не почувствовали. Спокойно относясь к этому, мы издали книгу "Акмеология мышления".

Нам хотелось менять учебный процесс в сторону соответствия нашим взглядам 80-х годов. Иногда появлялась возможность об этом хотя бы поговорить, обсуждать. Так в ноябре 1997 года В.И. Корниенко, ответственный за организацию учебного процесса, спросил нас, зная нас, имеем ли мы взгляд на реформу учебного процесса. Мы с радостью рассказали о замысле, в том числе о возможности совмещения учебного, научного, консультационного, экспертного процессов в игроцентре с иной технологией обучения, прежде всего на игровой основе. Можно было бы сделать эту работу межкафедральной и для нужд принятия решений для страны, готовя резерв высшего руководства. Замысел оказался оцененным как "слишком далекий и нереальный", сложный. Мы подчеркнули, что эта версия может быть локализована на небольшой площадке РАГСа. А подготовку преподавателей для замысла мы могли бы взять на себя. Но это все же не вошло в рамки того, что можно реализовывать. Разговор продолжился в октябре 1998 года. Множество менее масштабных обсуждений было на кафедре и в совещаниях разного рода. Но не стоял вопрос в принципиальной форме. Нужно было учитывать руководство, ученый Совет Академии, самостоятельность кафедр и предметизированных советов. Предполагание сожительства разных и многих кафедр, имеющих своих лидеров науки и преподавания, с трудом соотносилось с проблемами совершенствования механизма Академии. Тем более трудно было соотнестись с уровнем качества работы, уровнем профессионализма, уровнем перспективности, уровнем доверия и т.п.

Когда мы осмысливали все это, то сопоставляли с жесткими формами игр и модулей. В них демократия помещалась в рамки и замысла, и механизма игромоделирования. Мы, как с организованным "войском", могли решать любую проблему, при наличии заинтересованности в разбирательстве и готовности соблюдать множество игровых рамочных норм.

Организационные и процессуальные рамки игр и модулей не мешает идти к сущности вопроса и использовать все языковые средства, все теории и материалы для постановки и решения проблем. А в Академии, при наличии огромного корпуса подготовленных людей в своих областях, невозможно поставить и решить ни одной проблемы.

Нет компетентности в налаживании современных интеллектуальных "машин", коллективного разума для решения проблем. Ситуационный центр работает лишь на манифестации информации, а сам аналитический процесс остается индивидуализированным самовыражением разных участников аналитики.

Само аналитическое пространство в стране не создано как дееспособная "машина". Оно заполнено хаотической массой разноподготовленных групп, имеющих свое законное содержательное преимущество в "чем-то". С ними невозможно сложить образ единой страны, в какой-либо динамике, тенденциях, прогнозах и т.п.

Синтез синкретов разного типа не дает моносодержательной картины, а способы и средства создания "единого" неизвестны. Как будто нет методологии, нет логики, семиотики и т.п.

В сентябре 1999 года познакомились с В.Н. Ивановым и В.Н. Патрушевым, занимавшимися проблемами социального управления и вообще управления, его технологическими и концептуальными аспектами. В.Н. Иванов сам "вычислил" нас и по книгам, и по знанию движения методологии. Эти люди являются подлинными инноваторами и патриотами страны. Мы быстро поняли друг друга. У них уже шел проект работы гимназии управленческой ориентации, как звено в системе непрерывной управленческой подготовки и отбора кадров для управленческого корпуса страны. Нас привлекли к работе гимназии в г. Одинцово. Но мы быстро "передали" работу С. Чекину, так как наш путь был достаточно экстремальным, к которому они не были готовы. Мы стали соучаствовать и в общественных профессиональных объединениях и мероприятиях. Но мы искали для себя поле методологической работы.

В академии местного самоуправления и социальных технологий, где эти профессора были лидерами, мы предлагали проводить экспертизы инновационных проектов. Однако заказов на экспертизу мы так и не получили.

Удалось начать выпуск книг из серии "Энциклопедия управленческих знаний", а первой книгой стала "Гегель: мышление и развитие", 2000 года. Сейчас мы имеем два десятка книг этой серии, написанные нами.

В то же время мы в ходе обучения, чтения курсов переходили к менее мыслительно-емким формам занятий, усиливая мыслетехнику мотивационными звеньями, иллюстрациями. Это позволило облегчить взаимодействие со слушателями, добиваться признания и динамизировали ход дискутирования.

В последние годы увеличилось число, желающих читать наши книги, сложные для неорганизованного читателя. Мы по экземпляру отдавали книги в библиотеку. Нам сообщали, что "книги читают", что было профессионально приятным известием.

Благодаря заботам А.А. Деркача в 2000 году, в конце года мы, совместно с другими профессорами, получили Премию Президента РФ в области образования. Президент отметил, что тема, "такая-то, важна для управления страной", а это была совокупная тема нашего коллектива.

В декабре 2002 года мы вместе с В.Н. Ивановым, В.Н. Патрушевым оказались в РГСУ, не оставляя пребывания в ученых советах РАГСа и участвуя в учебных процессах. Появились масштабные замыслы по налаживанию нового управленческого образования. То, что мы хотели, не удалось воплотить, хотя наши коллеги, сделали ряд ритуальных шагов. А у нас уже был подготовлен целый блок стратегически значимых проектов.

Что является наиболее характерными особенностями акмеологических разработок?

Наименее специфической, но фундаментальной особенностью выступает профессиографическое исследование, конструирование, моделирование, прогнозирование, экспертирование, т.е. построение профессиограмм и слежение за динамикой профессий, их механизмов, качества профессий.

Другой, максимально специфической особенностью выступает акмеографическое исследование, конструирование, моделирование, прогнозирование, экспертирование, т.е. построение акмеограмм и слежение за акмеографической динамикой. Однако и построение акмеограмм, и построение профессиограмм зависит не только от "здравого разума" и опыта, желания проводить разработки, а еще и от специальных средств и методов для этого.

Построение профессиограммы опирается на использование теории деятельности, которая создается не в психологии и даже социологии и т.п., а в методологии. Психологические версии деятельности односторонни, для обнаружения чего достаточно хорошо знать теорию труда К. Маркса. Мы специально разрабатывали и изучали контраст между этими теориями еще в НИИВШ.

Но только создание псевдогенетического комплекса средств психологического анализа, переходящего в средства собственно ЯТД в середине 80-х годов позволило прояснить этот вопрос. И это отобразилось на создание в 1999 году новой версии "Азбуки" концепции уровней бытия и их сущностной характеристики.

Только сочетая средства языка, учитывающего смену уровней бытия можно уверенно строить профессиограммы. Но такие разработки в методологии остаются почти неизвестными в самой методологии, не говоря о других областях знания и технологии.

Наши книги читают, из-за небольшого тиража, немногие специалисты, хотя при желании и использовании электронных средств можно узнать многое. Именно модельные, игромодельные разработки 80-90-х годов быстро сформировали комплекс инновационных результатов, отраженных в десятках наших книг.

Построение акмеограмм предполагает применение подобных средств, но уже с другой ориентацией. Здесь предполагается уровневый анализ самой профессиональной деятельности, профессиональных и всех способностей человека в их росте, приходимости к "наибольшему" уровню развитости.

Технология реконструкции, а затем конструирования, прогнозирования акмеограмм должна опираться уже на такую полноту применения языковых средств и их развитость, чистоту способов, которые вне методологических разработок нельзя получить. Прежде всего, следует обратить внимание именно на механизмы изменения и развития, а, следовательно, на базисные механизмы рефлексии, их качественные изменения.

Именно анализ рефлексивных процессов, механизмов, механизмов изменения и развития, моделирование этих механизмов, их роста и происходило в методологии, сначала в доигровой, а потом игровой период.

То моделирование, которое можно осуществить "дометодологически" и собственно методологически различаются предельно резко. Для того, чтобы это почувствовать, необходимо приобрести опыт участия в ОДИ, ОМИ.

Неслучайно, когда мы познакомились с акмеологией, раскрыли реплику А.А. Деркача ("Да Вы – акмеолог!"), мы поняли, что это действительно так по указанным основаниям. Мы быстро пришли к выводу, что игротехника является акмеологической моделью управленческой деятельности. Мы так строили планы разработок, чтобы, изучая и развивая в игре "практиков", готовить их к игротехнике и методологизации, чтобы вывести на акмеологический уровень мастерства.

Сама игротехническая реконструкция еще только идет к моделированию высших форм игротехники. Здесь заложены огромные перспективы. Когда, изменяя структуру курса "акмеологии" в 2003 году и апробируя ее в ряде вузов, мы пришли к сравнительно простой форме работы студентов по реконструкции жизненного пути значимых людей, но с помощью нами разработанных языковых средств, мы поняли, что эта сложная наладка неслучайного типа анализа и является первичной аналитической практикой, без чего не научить построению собственно акмеограмм. Здесь требуется совсем иной уровень мыслительной культуры, чем ставший привычным, опирающийся на рыхлое применение языковых средств.

Поскольку мы в основном занимались управленческой, педагогической, аналитической акмеологиями, то особую значимость имел механизм рефлексивной самоорганизации и принятия решений. Мы со времен первой "Азбуки" ставили этот механизм в центр внимания. Переход в конце 80-х годов на технологию работы на 5, а потом более, досок в рефлексии создал неограниченные условия для развития рефлексии. В ее механизм вписывалась и технология построения пространств деятельности с опорой на логику ВАК, что резко меняло качество всех процедур в деятельности и управлении деятельности.

Но в 1981 году сама "Азбука" и построение пространств деятельности как бы стояли рядом. В 2001 году мы приступили непосредственно к механизмам принятия решений, быстро перейдя к решениям стратегического типа. И в 2002 году ввели концепцию уровней развитости этого механизма. Хотя все у нас было по отдельным вопросам, но именно уровневый анализ механизма ПУР совместил, согласовал различные "узлы" мыслетехники в ПУР, в рефлексивной самоорганизации.

В концепции применение языковых средств соответствует третьему уровню, если иметь в виду не аморфные значения языков, а именно значения как инструментария лица, принимающего решения. Обучение этому и происходит в играх.

Но отсюда мы делаем переход к постановке и решению задач, четвертому уровню. Эти процедуры у профессионалов не обработаны, нет культуры, неслучайности самоорганизации в постановке решения задач, а тем более – проблем. Начальным уровням присвоения этих механизмов посвящены многие ОМИ и модули.

На пятом уровне используются синтетические, комплексные значения, отработка которых еще находится в начале пути.

Однако далее, на шестом уровне, используются онтологии, мировоззренческие картины. Они, в каком-либо организованном виде, используются редко, например, в китайских технологиях оперирования гексаграммами. Наши специалисты, да и методологи, об этом только слышали или знакомились по описаниям применения "Книги перемен", имеющей несколько тысяч лет истории. В 2005 году мы специально реконструировали акмеологический слой этой книги и знаем особенности этих технологий. Мы постепенно ведем мыслетехнику к освоению шестого уровня.

Но есть еще седьмой уровень. Его особенностью и выступает использование онтологий, разворачиваемых по "методу Гегеля". Мы не знали, что долгое время были как бы недалеко от такого уровня. Он непосредственно связан с уровнем самоопределения и самоотношения, ведет к духовным формам самоорганизации. Для того, чтобы это раскрыть, требуется реконструкция не только метода, но и "системы Гегеля", его учения о пути духа, особенно гуманитарно-замечаемая часть – "Философия духа" и близкие к ней труды. Мы в 2000 году провели реконструкцию и дали упрощенный вариант результатов в книге обо всем этом.

Чтобы придать технологичность оперированию онтологиями, нужно ввести техники работы с единицами. Такой метафизической единицей для нас было "нечто". А в одной из схем "Азбуки" мы раскрывали механизм действия полярных начал в нечто, формы и морфологии.

Но только в 1996 году мы подробно стали раскрывать бытие нечто в универсуме, постепенно вводя семинаристов в круг этих технологий.

И в 2006 году мы завершили этот круг разработок, построив и аналитику, и ее высшую форму – "метааналитику", найдя источники в работах Платона и Аристотеля. Современная аналитика в рамках системного подхода была критически оценена и обнаружены основные ее изъяны, не учитывающие даже то, что сделал А.А. Богданов.

Мы в 2002 году реконструировали его взгляды. Тем самым, мы вышли на основную линию высших форм ПУР и аналитики.

А в 2003 году мы довершили педагогическое осознание игропрактики и ввели свою версию содержания общего образования. Она предполагала формирование и выращивание способностей к реализации решений и к их разработке относительно всех типов бытия и сред, от природной до духовной. Форма же и механизм принятия решений берется в управлении.

Следовательно, концепция уровней развитости механизма ПУР ставится в основу механизма общего образования и этим создается акмеологический уровень педагогических технологий и действий, способностей.

Накопление различных разработок научного и прикладного плана в рамках кафедры акмеологии, ученого совета при ней, международной академии акмеологических наук, создание ряда подобных ученых советов и кафедр подготавливало почву для теоретического углубления в самой акмеологии. Поэтому мы радостно восприняли заказ А.А. Деркача на создание учебного курса по теоретической акмеологии. И 10 ноября 2005 года мы выступали по этой группе вопросов на кафедре.

Переход к "теоретической" акмеологии означает признание прав на теоретическое мышление в этой области знаний и вообще теоретического мышления. Образцов перехода имеется мало, особенно в гуманитарии.

Пытались А.В. Петровский и А.Г. Ярошевский сделать подобное в психологии, написав учебное пособие в 1998 году, а социологии попытку сделал А.А. Зиновьев, опубликовав свой труд в 2002 году, правда, по материалам многих лет и многих книг, изданных им.

Но для написания таких образцов нужно знать и владеть формами теоретического мышления, вносить их в сами учебные предметы. Применительно к младшим школьникам пытался это осуществить В.В. Давыдов и его ученики.

Мы сделали первый шаг, издав "Теоретическую акмеологию" в 2005 году. А в том же году переиздали "Теоретическую психологию", написанную в 1986 году.

Мыслетренинги и игротренинги являются конкретной формой мыследействий в рамках интересов теоретических дисциплин. Сложности, связанные с ориентацией на более высокие формы мышления, видимо, привели к решению А.А. Деркача отложить реализацию замысла, не усиливая недопонимание на кафедре, хотя приверженцы наших подходов уже были, например, В.Н. Маркин, Н.В. Соловьева, Е.А. Яблокова и др.

Позже мне предложили создать курс по решению акмеологических задач, а в 2007 году – курс по креативной акмеологии. Мы подготовили к нему и учебное пособие, уделяя внимание многим теоретическим уточнениям в понимании активности, творчества, инноватики, креативности.

А по профессионализму госслужащих мы основное внимание уделили ПУР в позиции стратега, руководителя страны, создавая модельные диалоги с 2002 года и монографии, посвященные стратегическому мышлению. Например, в марте 2006 года вышла книга о цивилизационных решениях, в апреле – по госмышлению, в этом же году вышла книга и по высшим формам профессионализма государственного мышления.

Тем самым, между акмеологией и методологией существует особая связь. Акмеологические идеи созвучны притязаниям практикующей методологии и высшие результаты методологических разработок используются именно для высших достижений в любых областях деятельности, но особенно управленческой, педагогической, научной, аналитической, игротехнической.

Средства методологии осмысленно могут быть применены лишь в наиболее сложных типах ситуаций, где "стреляют не по воробьям".