О судьях, судебных заседателях и судебных чиновниках

I. Итак, прежде всего мы постановляем, повелеваем и желаем, чтобы все уголовные суды были снабжены и пополнены судьями, судебными заседателями и судебными писцами из мужей набожных, достойных, благоразумных и опытных, наиболее добродетельных и лучших из тех, что имеются и могут быть получены по возможностям каждого места. Для сего надлежит также привлечь дворян и ученых.

Во всяком случае, все власти должны приложить возможное усердие, дабы уголовные суды были устроены наилучшим образом и никому не причинили неправды, ибо сим важным делам, касающимся чести, тела, жизни и имущества человека, подобает ревностное и предусмотрительное усердие. Посему все власти, имеющие уголовные суды, должны быть строго предупреждены, что при нарушении сего никто не сможет извинить свое упущение или небрежность какими-либо приемлемыми, правомерными доводами, напротив, он будет наказан за это по справедливости в силу настоящего нашего уложения.

До сего времени в иных местах некоторые из дворян и прочих лиц, коим по их должности или иным причинам подобает самолично вершить сей суд, уклонялись от участия в заседаниях подобных судов и почитали сие за бесчестье для своего звания, а из-за этого злодейство зачастую оставалось безнаказанным. Между тем такое отправление правосудия не должно и не может нанести никакого урона их чести или их званию, но, напротив, служит к утверждению правосудия, наказанию злодеев и оказывает честь таким дворянам и должностным лицам. Посему они должны самолично участвовать в сих уголовных судах в качестве судей и судебных заседателей всякий раз, как сие по положению вещей представится за благо и необходимость, и должны действовать и поступать при этом как подобает и надлежит согласно нашему настоящему уложению.

Там же, где иные из дворян и прочих лиц в силу исконного обычая чинили сей суд до настоящего времени, мы желаем, чтобы таковые и впредь также осуществляли правосудие без каких бы то ни было уклонений, и сей обычай и порядок должен соблюдаться во всей своей силе и крепости.

О тех, кто обладает правом суда по своим владениям

II. Если особы, обязанные вершить уголовный суд для своих владений, не могут сами ни владеть, ни управлять по причине слабости или недуга их тела, разума, либо по малолетству, дряхлости или иной немощи, то они должны всякий раз, как представится необходимость, с ведома и соизволения высшего судьи назначать и определять вместо себя других лиц, способных отправлять уголовное правосудие.

Присяга судьи в уголовных делах

III. Я, Н., клянусь, что я должен и желаю осуществлять правосудие, судить и выносить приговор в уголовных делах равно для бедного и для богатого и не отступать от сего ни из любви, ни из ненависти, ни из-за платы, ни из-за даров, ни по какой-либо иной причине. И в особенности я желаю присягнуть в верности Уголовному уложению Императора Карла V и Священной империи и по мере всех моих сил соблюдать и сохранять его верно и нерушимо. Итак, да поможет мне Бог и св. Евангелие.

Взятие [под стражу] по долгу службы властями уличенного злодея

VI. Если кто-либо будет опорочен общей молвой или иными заслуживающими доверия доказательствами, подозрениями и уликами как виновник злодеяния и вследствие этого взят властями по долгу службы, то он не должен быть подвергнут допросу под пыткой, доколе не будут добросовестно и достаточно

удостоверены доказательства и подозрения о совершении им этого преступления. Для этого каждый судья обязан в сих важных делах до применения пытки осведомиться и усердно, сколь возможно по характеру и обстоятельствам каждого дела, расспросить, как будет далее указано в нашем настоящем уложении, было ли совершено преступление, в котором обвиняют и подозревают арестованного.

7. Если упомянутые судьи, ознакомившись с делом, будут сомневаться, достаточны ли приведенные улики и подозрения для допроса под пыткой, то они должны запросить указаний у высшей власти, которая имеет право непосредственно назначить окончательное наказание или искать совета во всех иных инстанциях, которые указаны в конце нашего настоящего уложения, и в письменной форме сообщить этим властям при таком испрашивании совета все обстоятельства и факты, касающиеся подозрения.

8. Если будет установлено преступление, караемое смертной казнью, или будут обнаружены прямые доказательства этого, то должно учинить допрос под пыткой в целях полного осведомления, потребного для открытия истины, а также для подтверждения ее признанием виновника, как разъяснено и предписано относительно тех, кто будет привлечен к суду истцом.

IX. Если же такой арестованный при применении допроса под пыткой или без такового не сознается в преступлении, в коем его подозревают, и все же он может быть уличен в нем, то относительно смертной казни должно придерживаться таких же указаний и оснований, какие ясно установлены ниже сего относительно тех, кто будет привлечен к суду истцом.

X. Если кто-либо достаточно бесспорно уличен и изобличен властями по долгу службы в преступлении, за которое, согласно настоящему нашему и Священной империи уложению, должно быть назначено окончательным приговором телесное или увечащее наказание, не влекущее, однако, смерти и не связанное свечным заключением в тюрьму, то для определения такого наказания надлежащие указания находятся и предусмотрены в статье 196.