§ 2. Возникновение народничества

На рубеже 50—60-х годов среди молодежи распространился тот тип «нигилиста», ко-торый был запечатлен Тургеневым в образе Базарова. Отвергая дворянские предрассудки и официальную идеологию, «нигилист» изучал науки, становился врачом, инженером, агрономом и приносил конкретную пользу людям без громких слов и пышных деклараций. Многие молодые люди потянулись тогда в университеты.

Осенью 1861 г . правительство ввело плату за обучение и запретило студенческие сходки. Тогда впервые в университетах произошли волнения. Многие студенты были исключены. Рухнули их мечты стать «нигилистами», повторить подвиг Базарова. Герцен тогда написал в «Колоколе»: «Но куда же вам деться, юноши, от которых заперли науку?.. Сказать вам куда?.. В народ! к народу! — вот ваше место, изгнанники науки...»

В последующие годы студенческие волнения происходили все чаще, и вновь «изгнанники науки» искали свое место в жизни. Многие шли в народ добровольно, других высылала полиция. Впервые столкнувшись с крестьянством, они бывали потрясены его бедностью, темнотой и бесправием. Образ «нигилиста» потускнел, отошел на задний план, а в сознании демократической молодежи (из дворян и разночинцев) стали укореняться идеи «возвращения долга народу», беззаветного ему служения. «Кающийся дворянин» был приметной фигурой конца 60-х — начала 70-х годов. Юноши и девушки становились сельскими учителями, врачами, фельдшерами. А иной раз и совсем уходили в народ, как князь В.В. Вяземский, ставший деревенским кузнецом.

Народничество сложилось в мощное движение со своей собственной идеологией, у истоков которой стояли Герцен и Чернышевский. Именно у них народничество заимствовало самые благородные свои черты: защиту интересов простого народа, прежде всего крестьянства, глубокий демократизм.

У Герцена и Чернышевского народники восприняли отрицательное отношение к бур-жуазному строю и веру в социалистическую утопию. Это порождало известные противоре-чия. Действуя в интересах народа, они стремились устранить те крепостнические пережитки, которые мешали народу жить. Но устранение этих пережитков (например, помещичьих латифундий или крестьянского бесправия) должно было открыть простор для развития капиталистических отношений в деревне. Значит, народники невольно действовали в пользу того, что отрицали. Но они считали, что Россия, опираясь на свои общинные традиции, сможет «перескочить» через период буржуазного строя — сразу в «разумно устроенное» социалистическое общество.

Народники не придавали особого значения борьбе за конституцию и гражданские свободы. Считалось, что социальное освобождение сразу решит все проблемы. Если же народники участвовали в борьбе за гражданские свободы, то потому, что надеялись с их по-мощью расширить свою пропаганду, чтобы взять власть и ввести социализм. Это было тене-вой стороной идеологии народничества.

Одно из течений народничества возглавил Петр Лаврович Лавров (1823—1900). Он был профессором математики Артиллерийской академии. Свою общественную деятельность начинал как сторонник постепенных реформ. Но, разочаровавшись в переменчивой политике Александра II, видя царящий в стране произвол, он пришел к мысли о революции. Вскоре и сам он стал жертвой полицейской расправы. В 1867 г . его выслали в Вологодскую губернию.

В ссылке Лавров написал свои знаменитые «Исторические письма». Именно он вы-сказал мысль о «неоплатном долге» перед народом — мысль, которая до него, как говорится, витала в воздухе. Лавров разделял веру в социалистическую утопию и ряд других народни-ческих иллюзий (самобытность исторического развития России, община как основа ее буду-щего строя, второстепенность политических вопросов перед социальными). Утвердившись в мысли о необходимости социальной революции, он до конца своих дней стоял на этой точке зрения. Но вместе с тем он сурово критиковал революционный авантюризм. Он указывал, что нельзя «торопить» историю. Поспешность в деле подготовки революции не даст ничего, кроме крови и напрасных жертв. Революция, считал Лавров, должна готовиться теоретиче-скими работами интеллигенции и ее неустанной пропагандой среди народа. Насилие в рево-люции, писал он, должно быть сведено к минимуму: «Мы не хотим новой насильственной власти на смену старой».

В 1870 г . Лавров бежал из ссылки и приехал в Париж. За границей он издавал журнал и газету под общим названием «Вперед!». В конце XIX в. отошел от политической деятельности и остаток жизни посвятил исследованиям в области социологии.

Другим идеологом народничества стал М.А. Бакунин. Теория разрушения, которую он давно вынашивал, оформилась у него в законченное анархистское учение. Он считал, что все государства построены на подавлении человека. Никакие реформы не изменят их анти-гуманной сущности. Поэтому их надо смести революционным путем и заменить свободными автономными обществами, организованными «снизу вверх». Бакунин требовал передачи всей земли земледельцам, фабрик, заводов и капиталов — рабочим союзам.

В 1869 г . Бакунин познакомился с 22-летним студентом Сергеем Нечаевым, который утверждал, что бежал из Петропавловской крепости. Не зная, что этому человеку ни в чем нельзя верить, Бакунин сблизился с ним и даже попал под его влияние. Решительный и без-нравственный, Нечаев проповедовал, что революционер должен разорвать с законами, при-личиями и моралью существующего строя. Для достижения высоких целей, говорил он, не следует пренебрегать никакими средствами, даже теми, которые считаются низкими.

В 1869 г . Нечаев поехал в Россию, чтобы воплотить в жизнь свои замыслы. В Москве он быстро собрал воедино осколки разгромленного ишутинского кружка. Свою организацию Нечаев разбил на «пятерки» и построил их в иерархическом порядке. Нижестоящая «пятерка» подчинялась вышестоящей, зная только одного ее члена, который ею руководил. Главный кружок состоял тоже из пяти человек и получал приказания от Нечаева, который выдавал себя за представителя несуществующего «центрального комитета». Одного из членов «главной пятерки» Нечаев заподозрил в отступничестве и велел убить. Следы убийства замести не удалось, и Нечаев бежал за границу. Вся эта авантюра длилась несколько месяцев, в течение которых Нечаеву удалось создать внушительную организацию.

Следствие выявило неприглядную картину нечаевских дел, и власти решили исполь-зовать открытый суд. На скамье подсудимых оказалось 87 человек. Членов «главной пятер-ки» суд приговорил к каторге, 27 человек — к тюрьме на разные сроки, остальные были оправданы.

Нечаевский процесс многих оттолкнул от революционного движения. Под впечатле-нием от процесса Ф.М. Достоевский написал роман «Бесы». В эмиграции Нечаев оказался в изоляции. Бакунин порвал с ним еще до суда. В 1872 г . Швейцария выдала России Нечаева как уголовного преступника. В 1882 г . он умер в Петропавловской крепости.

После нечаевской истории Бакунин сосредоточил свою деятельность в международ-ном социалистическом движении. Его борьба с Марксом закончилась расколом I Интернационала. Влияние Бакунина было очень сильным среди социалистов южных стран Европы, особенно в Италии. Наиболее податливыми на пропаганду анархизма оказались самые неквалифицированные рабочие, а также люмпен-пролетариат. Бакунин объявил их авангардом рабочего движения. В России он связывал свои надежды с крестьянством. Русского крестьянина он считал «прирожденным социалистом».

Среди малообразованного народа, утверждал Бакунин, наиболее действенной являет-ся «пропаганда фактами» — устройство непрерывных бунтов. Он и сам однажды организо-вал восстание на севере Италии. Авантюра закончилась крахом, и старый бунтарь едва спасся, запрятавшись в воз сена.

Последние годы жизни он провел в большой нужде. Умер в 1876 г . в Берне (Швейца-рия) в больнице для чернорабочих, куда его поместили по его настоянию. Многочисленные последователи Бакунина продолжали действовать во многих странах. В России они состав-ляли значительный отряд народнического движения и порою, действительно, пытались при-бегнуть к «пропаганде фактами».

Петр Никитич Ткачев (1844—1885) был осужден по делу Нечаева, отбыл срок тюрем-ного заключения и был выслан в Псковскую губернию. Оттуда он бежал за границу, где из-давал газету «Набат». Ткачев утверждал, что ближайшая цель должна состоять в создании хорошо законспирированной, дисциплинированной организации. Не теряя времени на про-паганду, она должна захватить власть. После этого, проповедовал Ткачев, революционная организация подавляет и уничтожает консервативные и реакционные элементы общества, упраздняет все учреждения, которые противодействуют целям революции, и создает новую государственность. В противоположность бакунистам, Ткачев считал, что и после победы революции сохранится сильное, централизованное государство. С конца 70-х годов идеи Ткачева стали одерживать верх среди народников. Однако в 1882 г . у него началось душев-ное расстройство, и через три года он умер.

Одним из идейных предшественников Ткачева был Заичневский, мечтавший о «кро-вавой, неумолимой революции». Но основные свои идеи Ткачев обобщил на основании неча-евского опыта. Он понял, что главное в этом опыте — создание мощной и послушной воле руководителя организации, нацеленной на захват власти.

С начала 70-х годов в Петербурге существовало несколько народнических кружков, во главе которых стояли М.А. Натансон, С.Л. Перовская и Н.В. Чайковский. В 1871 г . они объединились, и членов возникшего подпольного общества стали называть «чайковцами», по имени одного из лидеров. В отличие от нечаевской организации, здесь не было строгой иерархической подчиненности. Работа строилась на добровольном рвении членов общества. Его отделения возникли в Москве, Казани и других городах. В этой федерации кружков в пору ее расцвета насчитывалось свыше 100 человек.

В 1872 г . в петербургский кружок «чайковцев» вступил князь Петр Алексеевич Кро-поткин (1842—1921), ученый-географ, впоследствии — теоретик анархизма. С его приходом в кружке стали распространяться идеи бакунизма, а прежде кружок стоял на позициях лавризма. Главным делом «чайковцев» была пропаганда среди рабочих. Делались попытки наладить работу и в крестьянской среде. В начале 1874 г . полиция выследила и арестовала многих «чайковцев». Но это не прервало связи между теми, кто остался на свободе.

Не остановили аресты и намеченного «чайковцами» на 1874 г . «хождения в народ». Впрочем, это было даже и не организованное мероприятие, а стихийное движение радикаль-ной молодежи. Весной 1874 г . из Петербурга, Москвы, Саратова, Самары «в народ» пошли сотни юношей и девушек — и лавристы, и бакунисты. Первые отправились с долговремен-ной целью перевоспитать народ в революционном духе, вторым не терпелось поднять его на восстание. Революционеры переодевались в крестьянскую одежду, запасались подложными паспортами, нанимались плотниками, грузчиками, коробейниками. Основной костяк стран-ствующих пропагандистов составляли бывшие студенты, но много было и отставных офицеров, чиновников, встречались помещики и даже девушки из аристократических семей.

Крестьяне живо откликались на разговоры о малоземелье и о тяжести выкупных пла-тежей. Но проповедь социализма успеха не имела. Слова заезжего «барина» о том, как будет хорошо, когда все имущество будет общим, встречались с ироническими усмешками. Тороп-ливость, с какой велась тогда пропаганда, не позволила народникам сделать трезвые выводы насчет того, отвечает ли социалистическое учение народным взглядам.

Поднять восстание нигде не удалось. Полиция развернула настоящую охоту на пропа-гандистов. По 37 губерниям задержано было 770 человек. Те, кому удалось уйти от полиции, бежали в города. «Хождение в народ» подорвало идеи бакунизма и подтолкнуло распростра-нение ткачевских идей.

В 1876 г . возникла новая организация со старым названием — «Земля и воля». В нее вошли некоторые уцелевшие от арестов участники «хождения в народ» — М.А. Натансон, Г.В. Плеханов и др. Позднее в нее вступили Н.А. Морозов и С.Л. Перовская. В организации насчитывалось свыше 150 человек. «Земля и воля» была построена на началах централизма, хотя еще слабого. Ядром ее был «основной кружок». Общество делилось на несколько групп. «Деревенщики», самая большая группа, направлялись на работу среди крестьян. Дру-гие группы должны были вести пропаганду среди рабочих и студентов.

Главная цель общества состояла в подготовке народной социалистической револю-ции. Члены «Земли и воли» должны были вести разъяснительную работу среди крестьян — как в словесной форме, так и в виде «пропаганды фактами». Террористическая деятельность допускалась только как вспомогательное средство в целях самозащиты. Программа общества требовала перехода всей земли в руки крестьян, свободы мирского самоуправления. Земле-вольцы извлекли урок из недавнего «хождения», выдвинув близкие и понятные крестьянам требования. В расчете на поддержку старообрядцев и сектантов в программу включили пункт о свободе вероисповеданий.

6 декабря 1876 г . «Земля и воля» организовала демонстрацию перед Казанским собо-ром в Петербурге. Она замышлялась как смотр революционных сил столицы. Надеялись со-брать несколько тысяч человек, развернуть красное знамя, произнести речи и даже пройти по городу. Но собралось всего 300—400 человек. Полиция натравила на них дворников, приказчиков, грузчиков, и началось избиение демонстрантов. Около 20 человек было арестовано, другие разбежались. Вскоре пятерых отправили на каторгу, 10 человек сослали на поселение. Столь суровая расправа над участниками мирной демонстрации вызвала недоумение и ропот в обществе.

После неудачной демонстрации народники вновь сосредоточили свои усилия в де-ревне. Отказавшись от «летучей пропаганды», землевольцы стали поселяться группами в наиболее беспокойных местах: в Поволжье, на Кубани и Дону. Им казалось, что именно там, где были живы традиции казачьей вольницы и предания о Разине и Пугачеве, легче всего поднять народ на восстание.

Больших успехов «оседлая» деятельность не принесла. Землевольцам не удалось со-здать «революционную рать», о которой они мечтали. Они падали духом, не понимая, сколь наивны их попытки поднять немедленно народ на восстание. Народнические поселения вы-слеживались полицией. В неравной борьбе гибли лучшие силы. К осени 1877 г . в деревне почти не осталось народнических поселений. В «Земле и воле» назревал серьезный кризис.