1.Историография и источники

Белорусско-литовскими называются летописи, в которых изложена история Великого княжества Литовского и которые написаны на территории этого государства.

Первым исследователем белорусско-литовского летописания был И. Н. Данилович — профессор Виленского, позже Харьковского, Московского и Киевского университетов. Если взять за исходное публикацию И. Н. Даниловичем Суп­расльской летописи (1823—1827 гг.), то окажется, что издание и изучение белорусско-литовских летописей продолжается почти 160 лет. Срок весьма основательный, однако сделано в этой области очень немного. Значение трудов Даниловича заключается в том, что он первым, и притом вполне обоснованно, заявил, что Стрыйковский, ссылаясь на источники, лишь передавал то, что имелось в летописях. Полемизируя со Шлёцером и Крашевским, Данилович показал, что в Великом княжестве Литовском летописание велось, по крайней мере, с конца XIV в. и что эти труды писали «краёвцы».[1,с.9]

Прошло пятнадцать лет после выхода последней статьи Данило­вича, прежде чем появилось новое исследование, в котором данные о белорусско-литовском летописании составляли лишь небольшую часть работы; автором ее был Н. И. Костомаров . Ко времени по­явления «Лекций» Костомарова было опубликовано несколько ранее неизвестных летописей: в 1846 г. Т. Нарбут выпустил хронику Быховца, известную прежде только в отрывках; в том же 1846 г. О. М. Бодянский напечатал отрывки из летописи Рачинского ; в 1854 г. А. Н. Попов опубликовал часть Слуцкой, или Уваровской, лето­писи. Костомаров разделил все известные тогда летописи на краткие и полную. К кратким были отнесены Супрасльская и Слуцкая (под краткими понимались только те летописи, которые начинаются с перечисления сыновей Гедимина и указания, что каждому из них досталось после смерти отца), к полной — хроника Быховца.

После выхода «Лекций» Костомарова в изучении белорусско-литовских летописей наступил опять длительный перерыв. Лишь в 1881 г. И. А. Тихомировым была подана работа, озаглавленная «О составе западнорусских, так называемых литовских летописей», однако в печати она появилась лишь спустя 20 лег, в 1901 г.

В 1895 г. по поводу одной из почти обязательных частей летопи­сей— Похвалы Витовту — выступил М. С. Грушевский. Похвала, по мнению Грушевского, имеет характер официальный, ее цель — доказать права Витовта на Великое княжество Литовское.

В 80—90-е годы XIX в. в дело изучения летописей включились польские ученые И. Шараневич, С. Смолька и А. Прохаска. Важнейший вывод Шараневича заключается в том, что центром, где создавались белорусско-литовские летописи, был Смоленск. По его мнению, летописи представляли собой своды, составленные в разное время и разными лицами. Шараневич считал, что составители этих лето­писей до 1446 г. пользовались какой-то старинной летописью, а из­лагая события начала XVI в., привлекали государственные и част­ные акты, т. е. документы официальные.

В 1901 г. появилась работа И. А. Тихомирова, написанная в 1881 г. По сравнению со временем Даниловича количество опубликованных летописей сильно увеличилось (были изданы летописи Слуцкая, Красинского, отрывок летописи Рачинского, хроника Быховца). Тихомиров разделил все известные ему летописи на краткие, переходные и пол­ную. К кратким он отнес летописи Авраамки (в сущности, только тот раздел, который начинается с перечисления сыновей Гедимина и указания на то, что оставлял каждому из них отец), Супрасльскде, Слуцкую. Летописи Красинского и Рачинского, ввиду того что в них содержится легендарное сказание, Тихомиров зачислил в переход­ные — от кратких к полной. Полной же была им названа хроника Быховца.Тихомиров считал, что известные ему летописи представляли собой своды, составленные из написанных в разное время и разными лицами небольших произведений. Части, из которых состоит краткий свод, следующие: 1) запись о борьбе Ягайло с Кейстутом; 2) запись о княжении Витовта и покорении им русских княжеств; 3) Сказание о битве на Ворскле; 4) Повесть о Подолии; 5) Похвала Витовту; 6) Ска­зание о борьбе Свидригайла с Сигизмундом; 7) погодные записи о Смоленске и Южной Руси. Большой раздел работы посвящен заимствованиям, которые были сделаны польскими хронистами Длугошем, Вельским, Стрыйковским из «литовских летописей».[1,c.15-18]

В 1910 и 1912 гг. вышли две работы польского ученого Яна Яку­бовского. Первая из них посвящена сбору летописных источников Стрыйковского, а также истории находок летописей и литературе, касающейся белорусско-литовского летописания. Вторая работа гораздо больше по объему и несрав­ненно богаче по содержанию. Содержание ее значительно шире заглавия, и в основном она посвящена истории летописания в Вели­ком княжестве Литовском. Якубовский был единственным дореволю­ционным автором, который изучал историю летописания в связи с общим ходом событий в Великом княжестве.

Работой, замыкающей дореволюционный период в деле изучения летописей, является монография Ф. Сушицкого (она, правда, вышла в 1921—1929 гг., но написана до революции). Кроме летописей, которые помещены в т. XVII ПСРЛ, а также Румянцевской, этот автор использовал (по крайней мере сказал о ней) летопись Баркулабовскую и все те летописные отрывки, о которых упоминается в предисловии к т. XVII ПСРЛ. По сравнению с нашим временем у него недоставало только хроники Литовской и Жмойтской. Большой промах Сушицкого состоит в том, что он не использовал работ Якубовского.

В 1938 г. была Издана монография А. А. Шахматова, написанная если не целиком, то в значительной своей части до революции. Одна из ее глав посвящена белорусско-литовским (западнорусским) ле­тописям. Здесь автор коснулся исключительно общерусской части, говоря более точно — ее источников.

После революции первым, кто обратился к белорусско-литовскому летописанию, был В. И. Пичета, поместивший краткое сообщение о них в своей работе, посвященной источникам и историографии.

В вышедшей в 1968 г. монографии М. А. Ючаса подведены итоги всем осуществленным в этой области исследованиям. Относительно небольшой объем (около 10 печатных листов) вынуждал автора к краткости изложения. Основное внимание автора сосредоточено на трех вопросах. Пер­вый вопрос — что представляет собой летопись Великого княжества Литовского и Жемойтского. Здесь значительное место уделено леген­дарной (мифической) части летописей и подробно рассмотрена моти­вировка критиков легенды. Второй вопрос касается хроники Быховца. Наконец, третий вопрос касается «Кроники» Стрыйковского. Здесь автор проанализировал, какие летописи были использованы Стрыйковским, что им написано, исходя из личных наблюдений, в какой мере достоверны приводимые им сведения; в той же главе дается обзор использованных данных летописей польскими хронистами Длугошем, Меховским, Кромером, М. Бельским.

В Белоруссии летописями занимается В. А. Чемерицкий. Чемерицкий пытается осмыслить коренные вопросы летописания по-новому, уде­ляя больше внимания политической обстановке в Великом княже­стве Литовском. Существеннейшей новинкой, предложенной Чемерицким, является классификация летописей. Основной недочет прежней классификации, как полагает Чемерицкий, состоит в том, что предшествующие исследователи счи­тали, будто это один свод в трёх редакциях, тогда как, по мнению Чемерицкого они представляют собой ряд сводов, возникших в ре­зультате переработки и объединения в одно целое нескольких отдель­ных произведений. Чемерицкий предложил разделить все летописи на четыре группы, представляющие отдельные летописные памят­ники. К первой группе он отнес летописи Виленскую, Дубровского, Origo regis, Погодинскую, БАН №34.4.32 и ЦГАДА № 20/25, сохра­нившие «Летописец великих князей литовских»; к первому своду (вто­рая группа) — Никифоровскую, Академическую, Супрасльскую, Слуц­кую; ко второму своду (третья группа) — летописи Красинского Патриаршую Б, Тихонравова, Познанскую (Рачинского) и Евреиновскую; к третьему своду — хронику Быховца.

Больше всего внимания Чемерицкий уделил первому своду, в частности уяснению источников общерусской части этого свода. Чемерицкий, не претендуя на окончательный вывод, считает, что первый свод основан на митрополичьей летописи 1446 г. и Москов­ском своде 1409 г. (Троицкой летописи). Затем Чемерицкий устано­вил, что заимствования составителей белорусско-литовских летописей не имели механического характера, а делались весьма целенаправ­ленно: летописец выбирал известия, имеющие отношение к истории Великого княжества Литовского. В тех случаях, когда в русских летописях содержались невыгодные для этого государства или от­дельных деятелей характеристики, он исключал их. Летописец, используя русские летописи, пытался впервые воссоздать историю Литвы и Литовской Руси (Белоруссии и Украины) в ее связи с историей Руси Московской и в ее преемственности с Русью Киевской. Переходя к «Летописцу великих князей литовских», т. е. к той части, которая начинается с перечисления сыновей Гедимина, Чемерицкий считает, что это произведение состоит из собственно летописи и повести о Подолии и что Origo regis является предшественником «Летописца». Второй свод представляет собой соединение «Летописца великих князей литовских» с «Хроникой Великого княжества Литовского», содержащей легендарное сказание. Значительное место в монографии уделено хронике Быховца. По мнению Чемерицкого, составитель хроники заимствовал из «Хроники Великого княжества Литовского и Жмойтского» легендарную часть, немного переработав ее, затем взял ряд известий из Ипатьевской летописи или подобной ей, но потом, дойдя до реальной истории Ве­ликого княжества, пошел вслед за текстом первого свода, а еще далее за вторым. В некоторых случаях составитель хроники непосредст­венно пользовался Слуцкой летописью. Чемерицкий допускает воз­можность того, что рассказ о походе Ольгерда на Москву написан составителем хроники Быховца. Затем отмечается, что хроника со­держит много данных, которых нет в других источниках.[1,с.25-27]

В т. XXXII и XXXV «Полного собрания русских летописей» поме­щены 17 известных сейчас памятников летописного характера. Напе­чатанные в т. XXXV ПСРЛ летописи очень близки между собой, одна­ко в каждой из них имеется что-либо, отсутствующее в остальных. Учи­тывая это, все они напечатаны раздельно полностью.

Если учесть, что у Стрыйковского было 15 летописей, ни одна из которых до нас не дошла, то мы имеем данные о 32 летописях. Это, конечно, лишь остатки той богатой литературы, которая имелась в свое время.[2,с.237]