Картина восемнадцатая

Тем временем в гостиной внизу продолжают идти споры. Роман и Рико в центре всего, Бартус лежит у их ног, а всех их обступила толпа горожан, и горожане тоже активно совещаются и бурно реагируют на реплики двух человек в центре.

РОМАН (Рико). Так что мы сделаем с этим ублюдком, а, мэр? (Кивает на Бартуса.)

РИКО. Очевидно, ничего, пока мы не соберём судебное заседание, пока не выслушаем обвинение, защиту, и пока приговор не…

РОМАН (прерывает его). Подожди… Защиту?! Ты хочешь сказать, что мы должны дать шанс этому ублюдку защищаться? Да все знают, что он тварь! А если мы позволим ему говорить, если мы дадим ему хотя бы один шанс СНОВА выйти сухим из воды – он им непременно воспользуется.

РИКО. А какие твои предложения, Роман? Что ты хочешь сделать? Вывести его на задний двор, всадить пулю в затылок и сбросить в сточную канаву? Это, по-твоему, будет правильнее?

РОМАН. Что-то я не понял, Рико… Ты же только что говорил, что закон и справедливость – разные вещи.

РИКО. Да, но у всего есть свои разумные пределы. Если мы будем каждого гада расстреливать на заднем дворе просто потому, что он гад, – это будет уже не справедливость. Это будет маразм.

Пауза.

Бартус получит своё. Но это будет не смерть на заднем дворе. Он сядет в тюрьму.

РОМАН. Кто сказал, что он должен быть расстрелян на заднем дворе?

РИКО (усмехаясь, с облегчением). Ну, зная твой темперамент и судя по тому, что тебе не терпится спустить курок своего ружья, я думал, ты хотел его расстрелять.

РОМАН (смеясь). Конечно! Бартуса надо расстрелять! Я имел в виду, что надо сделать это не на заднем дворе, а прямо здесь. Здесь и сейчас.

Среди толпы поднимается положительный вой.

РИКО. Да ты рехнулся, Роман!

РОМАН. А что? (Поднимает Бартуса за шкирку, ведёт его к ближайшей стене, ставит его на колени к ней лицом.)

РИКО. Роман!

РОМАН. Твоя задача, как мэра, – сделать так, что твои горожане были счастливы, и если цена для этого – жизнь одного человека – это не самая большая плата за это.

РИКО. О, поверь, если ты убьёшь Бартуса, счастья в этом городе ещё долго не будет. Убийство будет началом…

РОМАН. Ты прав, Рико, началом. (Целится Бартусу в затылок.) Началом новой эры.

Тут Рико бросается на Романа сзади, душит его, ружьё выпадывает у него из рук, Роман выворачивается и бьёт Рико несколько раз в челюсть, очки у того слетают, он ничего не видит, сначала пытается драться без них, но тут же получает несколько ударов по рёбрам от Романа, понимает, что без очков ему даже нормально не защититься, в поиске их начинает шарить по полу, один за другим получая удары от Романа.

Про ружьё и Бартуса все тут же забыли.

Толпа неистовствует. Драку прекращать не собирается никто.

Картина девятнадцатая

На втором этаже Антон лежит на полу, истекая кровью. Сознание почти покинуло его, он пытается удержать глаза открытыми, но с каждой минутой ему всё больше хочется просто закрыть их и уснуть, хоть и «уснуть» в данном случае означает «умереть».

АНТОН. Это… это вы всё сделали… То, что Джулия в таком… в таком состоянии… Это всё ваша вина… А я…

ПЕТРУС. А ты ведь всё время сваливаешь свою вину на других, да, Антон? Видимо, это у тебя от отца. Роман тоже вместо того, чтобы брать своё, жаловался, что у него всё отбирают. А чтобы тебя ничего не лишали, нужно просто брать всё первым. И не мешкать. Мешкают только неудачники. Нужно брать всё самому и сметать своих врагов со своего пути! Только так можно самому достичь успеха и помочь своему городу избавиться от уродов и ублюдков…

АНТОН. Избавиться от зла с помощью зла? Заменить одного демона другим? Не думаю…

ПЕТРУС. Ты и твой отец – вы слишком много думаете, поэтому вы так и остались неудачниками. А я не дрогну. Я прикончу тебя, а потом и всех остальных, кто виноват в том, что стало с Джулией.

Тут дверь в дальнем конце коридора распахивается, и из неё твёрдым и уверенным шагом в направлении Антона идёт Петрус, держа в руке книгу заклинаний.

ПЕТРУС. Ну вот и всё.

И медленным шагом начинает приближаться к истекающему кровью Антону.