Общественное давление и запреты

Размеры промышленного шпионажа выросли до небывалого уровня. Многие администраторы компаний считают не только этичным, но необходимым кражу секретов, чтобы преуспеть в бизнесе. Большинство руководителей корпораций считает, что им нужны более систематические методы сбора, обработки, анализа и записи информации о конкурентах.

Иностранный шпионаж всех трех типов - политический, военный и промышленный - подстегивается международной напряженностью, проистекающей из холодной войны и ядерного тупика. Промышленный шпионаж также подталкивает тайная война за экономическую мощь и превосходство на мировой арене. Не столь очевидна эскалация внутреннего шпионажа одних американских фирм против других. Эту эскалацию объясняют многими теориями: новая мораль, усиление конкуренции, тушение пожара огнем. Предприниматели более обеспокоены прибыльностью своих предприятий из-за опасностей банкротства, с одной стороны, и повышением возможностей биржевой игры - с другой.

Есть какая-то ирония в том, что эскалация внутреннего промышленного шпионажа происходит в наши дни. За последние 1012 лет общественность выражала отвращение к правительственной внутренней разведывательной деятельности и внутреннему шпионажу. До недавних пор закон о неприкосновенности личной жизни и закон о свободе информации, казалось, отражали настроения подавляющего большинства американцев. Уотергейтский скандал вызвал общественное давление в пользу отмены излишней секретности в правительстве. И официальные лица, и широкая общественность утверждали право на неприкосновенность личной жизни - право, представляющее собой наибольшую ценность для цивилизованного человека - и были законодательно закреплены меры по обеспечению максимальной охраны этого права.

Разведка и ее порождение - шпионаж считались, по общему мнению, антитезисом всего, что обеспечивает свободу информации и неприкосновенность личной жизни. Разве вмешательство в личную жизнь и выведывание наших секретов не служит обычным методом шпионажа? Разве разведка не включает в себя составление досье на отдельных лиц и компании, приводящее к образованию своеобразных тюрем сведений, за стены которых нелегко было проникнуть рядовому гражданину? В течение более чем десятилетия к разведке относились с предубеждением. Многие разведывательные досье были уничтожены, а ограничения, установленные на оставшиеся разведывательные операции, делали их уязвимыми и часто неэффективными.

Уотергейтское дело и осознание громадных возможностей компьютерного хранения данных, которые можно очень быстро получить, вызвали эффект холодного душа, побудив широкую общественность и политических деятелей к давлению в пользу защиты неприкосновенности личной жизни. И вот в атмосфере подобных общественных нажимов и запретов промышленный шпионаж достиг размеров эпидемии, а ФБР не удалось осуществить поставленную задачу создать систему данных о преступности на базе ЭВМ. Эти же давления и запреты сорвали усилия по сбору полных разведывательных данных об организованной преступности.

Эти давления и запреты не позволили службе безопасности частного сектора получить доступ к имеющейся информации о преступниках и нарушителях закона. Однако, как в случае с узаконенными владением оружием и подслушиванием, а также другими ограничениями на тех, кто не собирается нарушать закон, все эти средства остаются мощным инструментом в руках беспринципных людей. Потому что на каждое оружие, на которое имеется разрешение, приходятся сотни его единиц в руках потенциальных нарушителей. На каждую принятую судебным решением установку подслушивающих устройств приходится множество незаконных и нарушающих неприкосновенность личной жизни установок электронных средств наблюдения.

Такова ирония нынешней ситуации. Перед лицом строгих ограничений для тех, кто действует в лучших интересах общества, отсутствует контроль за нарушителями законов и преступниками, которые пользуются ограничениями данных действий. Кланы организованной преступности, например, использовали закон о свободе информации и целях выявления осведомителей и физической расправы с ними. При всех своих благих намерениях этот закон позволил бандам наносить сотни точных ударов. Организованная преступность и преступники вообще в полной мере используют неприкосновенность своей собственной личной жизни и прикрываются этим благородным юридическим актом в своей гнусной деятельности. Именно в этом контексте можно понять широкое распространение промышленного шпионажа. С одной стороны, ограничения и запреты сдерживают контрразведку, ведущуюся этичными методами, а с другой, неэтичные, незаконные, преступные и подрывные силы действуют свободно. Их трудно идентифицировать, поймать и подвергнуть суду, а если такое и случается, они слишком часто пользуются снисходительностью юридических норм. Шпионаж является высокоприбыльным занятием с небольшой долей риска, что и привлекает многих респектабельных в других отношениях людей в его ряды.