XVIII века с трудом или же сливалась с фольк лорным ряженьем.

(11) От военно-государственного переодевания следующий

шаг вел к маскарадной игре. Можно было бы вспомнить в этом

отношении про екты Екатерины II. Если публично проводились

такие маскарадные ряженья, как, например, знаменитая кару-

сель, на которую Григорий Орлов и другие участники явились в

рыцарских костюмах, то в сугубой тайне, в закрытом помещении

Малого Эрмитажа, Екатерина находила забавным проводить

совсем другие маскарады. Так, например, собст венной рукой она

начертала подробный план праздника, в котором для мужчин и

женщин были бы сделаны отдельные комнаты для пере-

одевания, так чтобы все дамы вдруг появлялись в мужских ко-

стюмах, а все кавалеры — в дамских. <…>

Мы привели здесь такую большую цитату потому, что далее

будем неоднократно показывать разные другие методики на

примере этого же текста.

«Прогнозирование»

На ЃбмозаикуЃв похоже ЃбпрогнозированиеЃв текста. Лучше все-

го суть этого приема описана в методических пособиях Г.Г. Граник

26 Лекция 6

и С.М. Бондаренко. Опишем самый простой вариант Ѓбпрогнози-

рованияЃв текста параграфа. Все ученики закрывают текст плот-

ным листом бумаги (или просто своими тетрадками). Открыва-

ется название параграфа. Желающие высказывают свои

предположения о содержании текста. Учитель просит детей сдви-

нуть листки вниз на определенное количество строчек, соответ-

ствующих первому абзацу. Они читают абзац, делают устный или

письменный прогноз о содержании второго абзаца — так идет

медленное чтение всего текста. Здесь важно не спешить, дать

ученикам возможность обсудить свои варианты, сравнить с тек-

стом учебника.

«Задание для Золушки»

Вариантом ЃбмозаикиЃв можно считать и более сложное задание,

которое мы назвали Ѓбзадание для ЗолушкиЃв. Детям предлагается

текст, составленный учителем из двух реальных текстов, написан-

ных на одну тему (например, отрывки из статей В.Г. Белинского и

Д.И. Писарева о ЃбЕвгении ОнегинеЃв) разными авторами, или одним

автором — на близкие темы. Работая индивидуально или в группах,

дети должны разделить тексты и объяснить свое решение.

Онегин есть самое задушевное произведение Пушкина, самое

любимое дитя его фантазии, и можно указать слишком на немно-

гие творения, в которых личность поэта отразилась бы с такой

полнотой, светло и ясно, как отразилась в «Онегине» личность

Пушкина. Здесь вся жизнь, вся душа, вся любовь его; здесь его чув-

ства, понятия, идеалы. Оценить такое произведение — значит

оценить самого поэта во всем объеме его творческой деятельности.

В этом романе поэт становится лицом к лицу с современной дей-

ствительностью, старается вдуматься в нее как можно глубже

и, по крайней мере, не истощает своей фантазии в эффектных, но

совершенно бесплодных изображениях младых черкешенок, влю-

бленных ханов, высоконравственных цыган и неправдоподобно

гнусных изменников, которые «не ведают святыни и не помнят

благостыни». Эта поэма имеет для нас, русских, огромное исто-

рическое и общественное значение. В ней Пушкин является пред-

ставителем пробудившегося общественного самосознания.

Онегин — добрый малый, но при этом недюжинный человек. Он

не годится в гении, не лезет в великие люди, но бездеятельность и

пошлость жизни душат его; он даже не знает, что ему надо, чего

Творческие задания при работе с текстом 27

ему хочется; но он знает и очень хорошо знает, что ему не надо,

что ему не хочется того, чем так довольна, так счастлива само-

любивая посредственность.

Скука Онегина не имеет ничего общего с недовольством жизнью;

в этой скуке нельзя подметить даже инстинктивного протеста

против тех неудобных форм и отношений, с которыми мирится

и уживается по привычке и по силе инерции пассивное большин-

ство. Эта скука есть не что иное, как простое физиологическое

последствие очень беспорядочной жизни. Эта скука есть видоиз-

менение того чувства, которое <…> обыкновенно посещает каж-

дого кутилу на другой день после хорошей попойки.

Какая жизнь! Вот оно, то страдание, о котором так много

пишут и в стихах, и в прозе, на которое столь многие жалуются,

как будто и в самом деле знают его; вот оно, страдание истинное,

без котурна, без ходуль, без драпировки, без фраз — страдание,

которое часто не отнимает ни сна, ни аппетита, ни здоровья, но

которое тем ужаснее!.. Спать ночью, зевать днем, видеть, что

все из-за чего-то хлопочут, чем-то заняты, один — деньгами,

другой — женитьбой, третий — болезнью, четвертый — нуждою

и кровавым потом работы, — видеть вокруг себя и веселье, и пе-

чаль, и смех, и слезы, видеть все это и чувствовать себя чуждым

всему этому, подобно Вечному Жиду, который среди волнующейся

вокруг него жизни сознает себя чуждым жизни и мечтает о смер-

ти, как о величайшем для него блаженстве; это страдание не со-

всем понятное, но оттого не меньше страшное. Молодость, здо-

ровье, богатство, соединенные с умом, сердцем; чего бы, кажется,

больше для жизни и счастья? Так думает тупая чернь и называет

подобное страдание модной причудой.

Да, действительно ужасно! Таким страданием страдают в

водевилях неутешные вдовы, которые во время пьесы плачут о

муже и сквозь слезы кокетничают с юным офицером, а перед са-

мым падением занавеси вытирают глазки платочком и объявляют

растроганным зрителям в заключительном куплете, что спаси-

тельное время и новая любовь исцеляют самые глубокие раны

растерзанных вдовьих сердец. У этих милых вдов страдание тоже

сидит в самой глубине души, так глубоко, что не может иметь

никакого влияния на различные отправления физического организ-

ма. Сердце вдовы разбито, но тело ее жиреет и процветает во все

свое удовольствие.