2.4.5. Имянаречение

Стадиально обряд проходит так:

1. Неофит становится на одно колено перед идолом (идолами).

2. Жрец посохом очерчивает вокруг него круг.

3. Над головой неофита делается несколько ударов в бубен. Затем голову неофита посыпают землёй, обрызгивают водой и окуривают горящей головнёй.

4. Жрец ножом делает несколько движений около неофита, как бы разрезая невидимые нити.

5. Неофиту дают имя, которое три раза громко произносят, после чего разрезают очерченный вокруг него круг и просят встать.

6. Получивший имя приносит первую жертву богам¹⁹⁴.

А. Ван-Геннеп связывал обряды перехода с анимистическими представлениями и разделял по степени отношения проходящего обряд индивида к социуму на три группы: прелиминарные (связанные с отделением), лиминарные (с промежутком между состояниями) и постлиминарные (включение)¹⁹⁵. Сами комплексы обрядов в традиционных обществах могут быть достаточно протяжёнными во времени, однако у современных язычников весь комплекс может занимать несколько минут. В данном случае прелиминарными обрядами будут стадии 1 и 2 – человек показывает, что он склоняется перед волей богов, после чего отделяется от мира людей и оказывается в промежуточном положении, где его видят только боги и жрец, совершающий обряд. На стадиях 3 и 4 душа неофита как бы находится в ином мире – она вновь посвящается стихиям и отсекается от прежнего тела. На стадиях 5 и 6 в социум возвращается уже другой человек, который сразу же заявляет свою принадлежность к обществу тем, что приносит жертву богам, которым молятся все окружающие. Ван-Геннеп отмечает, что элементы, связанные с экстатическими состояниями или путешествиями души имеются у многих народов, находящихся на низкой ступени развития, а также сохранились и у развитых цивилизаций при принятии монашеского обета или при рукоположении в сан священника¹⁹⁶.

2.4.6. Раскрещивание

Обряд раскрещивания интересен тем, что в своей мифологической составляющей он опирается полностью на современную мифологию – базируется на неоязыческом представлении о христианстве, как о вредоносной для русского народа религии. По мнению волхва Богумила, христианские священники во время крещения с помощью помазания определённых частей тела елеем, обрывают связь человека с Родом, которую затем надо восстановить. Трудно сказать, относится ли данный обряд к обрядам окказиональным, или к обрядам жизненного цикла у неоязычников, поскольку большинство жителей нашей страны были во младенчестве окрещены, то и данный обряд, как правило, проходится всеми и является тесно связанным с ритуалом имянаречения. С другой стороны, некрещеным его проходить всё-таки не нужно.

Стадиально обряд проходит так:

1. Если у человека есть крестильная рубаха или его первый крестик, то их нужно надеть, после чего встать на колени чуть поодаль от капища.

2. Вокруг него ножом или топором по часовой стрелке проводится круг.

3. Человека особыми движениями омахивают ножом, для разрыва «связей с христианским эгрегором».

4. Потом от макушки головы ножом отрезается «энергетический канал», связывающий человека, как пуповина, с «христианским эгрегором».

5. Потом крест с рубахой с помощью ножа сдираются с человека и сжигаются на костре.

6. Человек представляется четырём стихиям: огню (обмахивается горящей головнёй), воздуху (ему несколько раз дуют в затылок), воде (несколько раз брызгают водой) и земле (обсыпают землёй или зерном).

7. Над головой человека крест-накрест складывают руки и три раза протяжно говорят: «Род!». Это делается для налаживания связи с «языческим эгрегором».

8. Линия, очерченная вокруг человека, разрывается ножом и его просят встать.

9. «Раскрещенный» проходит на капище и производит первое жертвоприношение богам¹⁹⁷.

Таким образом, мы видим, что этот ритуал практически не отличается от обряда имянаречения, в нём точно также выделяются прелиминальное (1-2), лиминальное (3-7) и постлиминальное (8-9) состояния. Но есть одно достаточно важное отличие – при раскрещивании человеку не дают имя (после ему нужно ещё пройти обряд имянаречения), соответственно, для языческой общины его смерти не происходит, а спомощью обряда инсценируется смерть человека для христианской религии, к которой он принадлежал. В ряде некоторых общин происходит ещё ритуальное задавание вопросов следующего содержания: «Отрекаешься ли ты от Церкви?», «Отрекаешься ли ты от Иеговы?», «Отрекаешься ли ты от Христа?», на которые раскрещиваемый должен отвечать: «Отрекаюсь!».

Необходимо также отметить риторику, с которой описывается обряд, поскольку в ней присутствует ряд терминов, характерных для современной эзотерики, таких как «эгрегор», «энергетический канал». Таким образом, мы видем и в обряде имянаречения, и в обряде раскрещивания неоязыческие конструкты, не основывающиеся на этнографических источниках, а обнаруживающие синкретическое наполнение из смеси современной эзотерики, а в последнем случае – элементов, явно почерпнутых из практики современного сатанизма, каковой является фактическая инверсия обряда крещения. Необходимо, впрочем, сказать, что в настоящее время проведение раскрещивания стало в наиболее крупных общинах моветоном и наиболее видными деятелями славянского неоязычества критикуется, что, видимо, можно связать с начавшимся процессом социализации неоязычества. Стоит отметить, что обряды, связанные с жизненным циклом, в славянском неоязычестве, несмотря на богатый этнографический материал, выражены слабо – даже такой плодовитый в обрядовом творчестве автор, как Велеслав, разработавший сложнейшие комплексы обрядов, не разработал похоронный ритуал, в своих работах касаясь только общих рекомендаций. Он говорит о предпочтительности огненного погребения, кратко описывает известные нам сведения о похоронах у древних славян. Чин похорон фактически повторяет тот, что принят в России сейчас – только молятся Велесу, дорогу убирают еловыми ветвями, за покойником несут не иконы, а «свята», и отпевают покойника волхвы, а не священники¹⁹⁸. Объясняет он это тем, что похоронные обряды практически не менялись с языческих времён. Однако, по нашему мнению, здесь можно говорить скорее не об исторических, а социальных причинах – некоторой табуированности смерти в современном язычестве, связанной, прежде всего, с тем, что основная масса неоязычников – это молодые люди от 18 до 30 лет. По мнению некоторых неоязыческих авторов говорить о смерти – значит, звать её. Соответственно и разработка обрядов также практически не ведётся.