Цена свадьбы: покупка и продажа

Итак, женщины могут отдаваться, продаваться, завоевываться, но не для того ли это делается, чтобы заставить их работать? Женщины, подобные amphipoloi Ареты и Навсикаи, работают много, а в некоторых случаях просто незаменимы. Царь может также сделать их своими наложницами. Можно даже оценить свое состояние в женщинах. Вспомним выкуп, заплаченный Агамемноном, — этих «жен непорочных, работниц искусных / Семь, и осьмую румяноланитую Брисову дочерь».

Брачная сделка приводит в движение «кочующие» богатства — стада, пригоняемые претендентом, — «щедрые дары» жениха — одежды и украшения (теоретически для красавицы, но поскольку она отправляется жить к своему мужу, эти богатства используются для выставления напоказ, их просто ненадолго достают из сундуков) и, наконец, «щедрые дары» отца. Они подтверждают законность брака, рождение будущих детей и союз между «домами». Учитывается все — и цена, которую платит претендент, чтобы купить дочь, и сумма, которую дает со своей дочерью отец, чтобы подчеркнуть ее ценность, и интерес, который он проявляет к «дому» зятя. Все протекает нормально, если обе стороны согласны с равноценностью даров. Но приходит время, когда по какой-то причине связь между женщиной и ее новым «домом» должна быть прервана, а богатства, принесенные ею, должны последовать за ней к ее новой судьбе. Вот почему Телемах сетует: «трудно с Икарием будет / Мне расплатиться, когда Пенелопу отсюда насильно / Вышлю» (II, 132—4).

Но почему же все-таки отцы продают своих дочерей? Здесь уместно вспомнить обычай отдариваться, если ты что-то получил, и даже в большем размере. Это распределение женщин и богатства и наши экономисты называли бы единичным характером спроса и предложения, в котором должен участвовать каждый «дом», иначе застопорится вся система. Тем не менее я сомневаюсь, что эта точка зрения была точкой зрения отцов гомеровских эпопей. Связь между отцом и дочерью была настолько сильна (вспомним Хрисеиду и Навсикаю), что необходимы были более серьезные мотивы, чтобы заставить отцов расстаться с дочерьми. Пенелопа является взрослой женщиной, супругой, возможно, даже вдовой (о судьбе Одиссея ничего не известно), тем не менее ее продолжают называть «kourè- Икария». Если есть сомнения, что отца не слишком интересует контрибуция за дочь, то что же тогда является мотивацией?

Надежда на потомство дочери. Это меняет дело: эти дети гораздо больше принадлежат дочери, чем a priori считаются детьми мужа; гомеровский брак представляет собой настоящий альянс между двумя «домами»; родство по материнской линии в нем заслуживает внимания. Но стоит подумать о другом. А не платит ли отец за то, чтобы избавиться от ребенка нежелательного пола, лишнего рта, бесполезного члена семьи? Это предположение довольно противоречиво, но мы с вами уже знаем, до какой степени может доходить греческое женоненавистничество. К тому же существует проблема девственности. Опасно хранить у себя эту бомбу замедленного действия, которую представляет собой parthenos , заявляющая:

О матушка! Не в силах за станком сидеть я ткацким:

Мне сердце стройный мальчик покорил чрез Афродиту.

Сапфо (57, 102). Пер. В. Вересаева.

Разве не Навсикая порицает подругу parthenos, которая, «имея и мать, и отца, без согласья их стала, / В брак не вступивши, она обращаться с мужчинами вольно»? Эвфемизм перевода: «обращается вольно» недвусмысленно означает «занимается любовью». Навсикая думает о таких parthenoi , о своих подругах и о своей встрече с потерпевшим кораблекрушение. Значит, отец, старающийся выдать свою дочь замуж, знает, как может его подвести импульсивность parthenos , если он не найдет достойного претендента.

Итак, есть тот, кто нуждается в жене, способной рожать детей и заниматься его «домом», и тот, кто пытается одновременно избавиться от бесполезного рта и обзавестись внуками. И есть брак, являющийся, кроме всего прочего, союзом двух «домов». Разве это не рынок невест?