§70 Принятие наследства и отречение от него

Литература; Гордон, Открытие и принятие наследства и отречение от него («Суд. В.» 1870, №№ 54, 55, 59, 60, 63, 65 и 68); Любавский.О принятии наследства и отречении от него («Юрид. Моногр.», т. III, ст. 462-479); Кавелин, Очерк, стр. 119-130;

Башмаков , Овладении по наследству или ссзине («Ж. М. Ю.», 1901, №2).

I. Принятие наследства. В момент открытия наследства лицо, на­значенное в завещании или указанное в законе, приобретает право наследова­ния. Это право присваивается ему помимо его воли, независимо от выражен­ного им намерения, в силу одного только юридического события: смерти, ли­шения всех прав состояния, пострижение в монашество, безвестного отсутствия наследодателя. Но это право наследования или наследственное право не тожде­ственно с самим наследованием. Право наследования есть только право на вступление в те юридические отношения, которые в совокупности составляют наследство, но не само вступление. Лицо, имеющее право наследования с мо­мента открытия наследства, не может еще считаться субъектом тех отношений, в которых состоял наследник. Оно еще не имеет ни права собственности, ни права требования, ни залогового права и никакого иного из тех, которые при­надлежали наследодателю.

Чтобы стать субъектом прав и обязанностей, наследнику необходимо при­нять наследство. Под принятием наследства понимается выражение намерения

512 Г.Ф. Шершеневич. Учебник русского гражданского права

со стороны лица, призванного к наследованию, вступить во все юридические от­ношения. составляющие в совокупности наследство. Только со времени принятия наследник становится субъектом права собственности на вещи, находящиеся в составе наследства, кредитором и должником по обязательствам, которыми был связан наследодатель. Принятие является односторонней юридической сделкой, выражающей согласие на сделанное завещателем предложение, осуществление предоставляемого ему законом прав. До принятия наследства не имеется физи­ческого субъекта, наследство является само субъектом прав и обязанностей. В лице своих опекунов оно осуществляет принадлежащие наследнику права, вы­полняет лежавшие на последнем обязанности, сохраняет в неприкосновенности имущество в пользу ожидаемых наследников. Состоявшееся принятие, когда бы оно не последовало, вскоре по открытии наследства или спустя значительное время, посредством фикции относится к моменту открытия наследства, потому что юридическая личность наследства создана была в интересах только самих наследников. Никто, кроме них, и не может воспользоваться той ценностью, ко­торую представляло оставшееся имущество до-принятия. Эта обратная сила яв­ляется необходимым дополнением принятия наследства.

В иностранных законодательствах обнаруживается различное отношение к настоящему вопросу. Одни, следуя римскому праву, признают необходимость особого акта принятия, тогда как другие, основываясь на древнегерманских на­чалах, считают его излишним и признают, что все права приобретаются наслед­ником сами собой в момент открытия наследства. Кроме того, большинство за­конодательств не проводят последовательно ни того, ни другого взгляда и запу­тываются во внутренних противоречиях. Принятие представляется излишним I тех странах, где существуют необходимые наследники, т. е. лица, которые должны непременно вступить в отношения наследодателя. Между тем, призна­вая, что само наследство приобретается наследником с момента смерти насле додателя, некоторые законодательства, например французское, требуют в то же время еще акта принятия.

Представляется ли по русскому законодательству необходимым принятие наследства? Право на открывшееся наследство, говорит закон, принадлежит на­следникам с самой кончины наследодателя (т. X, ч. 1, ст. 1254). Основываясь на этой статье, некоторые ученые и наша практика (кас. реш. 1893, № 4; 1897, № 71) предполагают, что наследник вступает во все юридические отношения наследодателя в момент открытия наследства. Заметим предварительно, что в законодательстве нашем не выработалась точная терминология, и выражения:

наследство, наследование, употребляются довольно безразлично. Поэтому нас не должно смущать употребление в рассматриваемой статье выражение «право на наследство». Оно должно быть понимаемо в настоящем случае в смысле права наследования. Правильность такого толкования и необходимость приня­тия для приобретения тех прав и обязанностей, которые составляют содержание наследства, доказывается многими указаниями закона. Если бы действительно наследник вступал во все отношения наследодателя силой только того факта, с которым связывается открытие наследства, то принятие было бы уже совер­шенно излишним и оставалась бы только возможность отречения. Однако закон

Отдел V. Наследственное право

513

наш упоминает неоднократно о принятии. Наследники властны принять наслед­ство (т. X, ч. I, ст. 1255), но этой возможности они бы не имели, если бы наслед­ство уже принадлежало им в силу самого открытия его. Принявшему наследство принадлежат не только наличное имущество и капиталы, но и следующие к по­лучению долги (т. X, ч. 1, ст. 1258), - значит все эти права не принадлежат лицу, еще не принявшему наследства. Если бы принятие было излишним, если бы вступление во все права и обязанности соединялось с фактом смерти, то необ­ходимо было бы явное отречение для освобождения наследников от долгов на­следодателя; а между тем, отречением признается одно только непринятие (т. X, ч. 1, ст. 1265). Если бы наследники были уже субъектами всех прав и обязанно­стей с момента открытия наследства, то только к ним могли бы быть предъяв­лены иски, основанные на этих отношениях, а между тем закон допускает предъявлять иски к фиктивному лицу, к умершему собственнику, пока не со­стоялось принятие (Уст. гр. суд., 215). Да и сама практика себя опровергает, признавая, что в случае открытия конкурса над имуществом умершего осущест­вление наследственных прав приостанавливается до окончания конкурсного производства (кас. реш. 1877, № 52): по конструкции Сената, наследники в этом случае имеют право наследования, но не вступают в наследство до окончания конкурса, т. е. они еще не собственники, не кредиторы, не должники. По всем этим данным мы должны признать, что, по русскому законодательству, в мо­мент открытия наследства приобретается только право наследования, и лишь со времени принятия наследник вступает во все юридические отношения наследо­дателя, становится субъектом права н обязанностей. До принятия субъектом со­вокупности отношений, составляющих наследство, является оно само, как юри­дическое лицо. Принятие наследства составляет необходимый элемент каждого наследования. Принятие наследства имеет обратную силу, т. е. оно относится к моменту открытия наследства.

Как и всякое иное выражение воли, принятие наследства может быть непо­средственно или посредственно, явно или молчаливо. Намерение осуществить свое наследственное право и вступить в отношения наследодателя непосредст­венно выражается в обращении к суду с просьбой об утверждении в правах на­следования, или в газетной публикации, обращенной ко всем кредиторам на­следодателя. Такое же намерение может обнаружиться посредством действии. по которым можно заключить о желании совершающего их стать субъектом права и обязанностей наследодателя. Принятием наследства почитается, когда наследники ни отзыва о неплатеже долгов не учинили, ни доходов с имения не сохранили, а владели и пользовались имуществом в личную себе прибыль (т. X, ч. 1, ст. 1261). Неточность употребляемых законом выражений способна возбу­дить не совсем правильное представление о сущности молчаливого принятия. Нет необходимости, чтобы наследник действительно извлекал доходы. Приня-гпе наследства может выразиться в совершенно противоположных действиях, н исполнении обязательств наследодателя. Достаточно, чтобы действия, предпри­нимаемые наследником, соответствовали тем, которые характеризуют вообще отношение хозяина к своему имуществу. Так, например, лицо ремонтируе! квартиры доставшегося ему дома, производит хозяйственные улучшения в име-

33-2386

514 Г.Ф. Шершвневич. Учебник русского гражданского права

нии. Следует, однако, опасаться признавать принятием такие действия наслед­ника, которые направлены только к охранению оставшегося имущества, к пре­дупреждению возможности расхищения его и потери ценности. Например на­следник остается в доме, кормит лошадей, выдает содержание прислуге и двор­нику - такие действия сами по себе еще не говорят о действительном намерении наследника.

Наследники вправе принять наследство или отречься от него. Другого вы­бора нет, а потому всякие условные принятия недопустимы и должны рассмат­риваться, смотря по обстоятельствам, или как принятие, или как отречение (кас. реш. 1878, № 243). Выраженное тем или иным способом принятие бесповоротно, потому что в силу этого акта наследник приобрел право собственности и другие вещные и исключительные права, стал кредитором и должником по обязатель­ствам наследодателя. Следовательно, наследник не может взять назад своего принятия, выйти из этих отношений, отречься от осуществленного уже наслед­ственного права.

Принятие, как и всякая сделка, предполагает наличность некоторых усло­вий. 1) Принимающий должен быть правоспособен. Отсутствие дееспособности восполняется законными его представителями. За малолетних, безумных и ума­лишенных согласие на принятие наследства обязаны изъявлять назначенные над ним опекуны (т. X, ч. 1, ст. 1257), а несовершеннолетние нуждаются в согласии их попечителей. Ввиду ограничительного указания закона следует предпола­гать, что расточители вправе сами принимать наследство, а опекун, назначен­ный над имуществом безвестно отсутствующего, не может отыскивать открыв­шееся в пользу такого лица наследство (кас. реш. 1887, № 32). 2) Изъявление во­лн, как и во всякой сделке, должно быть непринужденно. Существенное заблуж­дение может и здесь иметь применение, например когда принятие выражено от­носительно совершенно другого имущества, чем то, которое предполагал на­следник, ошибка, вызванная однозвучной фамилией и тождеством имен. 3) Принятие должно быть совершено в течение установленного срока. Наследник, не принявший наследства в течение 10 лет со времени вызова наследников или, если вызова не было, со времени открытия наследства, теряет наследственное право (т. X, ч. 1, ст. 1162 и 1244).

II. Отречение от наследства. В противоположность принятию, отречение составляет случайный элемент в наследовании. Не к чему отрекаться, когда можно достигнуть той же цели уклонением от принятия. Однако, вполне достаточное для самого наследника непринятие представляет некоторые не­удобства для других заинтересованных лиц, оставляя их продолжительное время в неизвестности относительно решения наследника. Отречение служит выяснению дела, обнаруживая волю наследника. Отсюда ясно, что отречение может быть только явное, непосредственно выражающее намерение лица. По­этому совершенно неверно понятие об отречении, даваемое законом. Отрече­нием от наследства признается, когда наследники не вступят в наследство по не­соразмерности оного с долгами и когда отсутствующие наследники по учинен­ным вызовам не явятся для принятия наследства в установленные сроки (т. X, ч. 1, ст. 1265). Несмотря на заявление закона, в приведенных им случаях нет от-

Отдеп V. Наследственное право

515

речения, а одно только непринятие. Между тем эти два понятия не совпадают:

отречение есть одновременный акт, выражение воли, а непринятие есть состоя­ние неизвестности, способное продолжаться до определенного в законе срока. Таким образом, под отречением следует понимать заявление призванного наслед­ника о нежелании принять наследство, т. е. вступить во все юридические отно­шения наследодателя.

Отречение не может считаться отчуждением наследства, понимая под по­следним совокупность прав, содержащихся в наследстве, потому что нельзя от­чуждать того, что еще не было приобретено. Оно не составляет отчуждения да­же в отношении приобретаемого наследником с момента открытия наследства права наследования, так как последнее составляет право, связанное исключи­тельно с его личностью. Наследник может отказаться от своего наследственного права, но не распоряжаться им. Отсюда очевидно, что отречение имеет отрица­тельный характер относительно самого наследника, но оно не имеет положи­тельного содержания, т. е. наследник не может отречься в пользу определенного лица (кас. реш. 1893, №4). Право наследования, от которого отрекся призван­ный наследник, возникает в лице законного наследника, если было опровергну­то завещательное предложение, - в лице дальнейшего законного наследника, если отречение состоялось со стороны ближайшего.

Так как с отречением одного наследника соединяется одновременное воз­никновение наследственного права в лице другого наследника, то отречение имеет всегда бесповоротное значение. Наша судебная практика различает, было ли после отречения принято наследство другим наследником или нет. В первом случае отречение, по ее мнению, бесповоротно, а во втором - ничто не препят­ствует наследнику изменить свое решение и принять наследство. Такое различие совершенно неправильно и вызвано, очевидно, смешением отречения с (1егеНс1ю. Призванный наследник отрекся от своего права наследования и в силу этого одного обстоятельства право наследования приобретено другим лицом, дальнейшим наследником, потому что возникновению его наследственного права в момент открытия наследства мешало только существование права бли­жайшего наследника. С устранением этого препятствия возникает и право на­следования для другого лица, хотя бы оно еще и не приняло наследства.

Отречение возможно относительно того права, которое уже возникло. От­рекаться от права может только субъект его. Поэтому отречение от будущего, еще не открывшегося наследства невозможно и недействительно (кас. реш. 1876, № 280). Однако наше законодательство устанавливает исключение из этого об­щего правила для дочерей, которые могут в рядных записях отречься от даль­нейшего участия в наследовании (т. X, ч. 1, ст. 1002). Если отречение невоз­можно до открытия наследства, то оно недействительно и после принятия, после вступления во все юридические отношения наследодателя. После принятия воз­можно только отречение от отдельных прав, входящих в наследство, но не от совокупности их. Следовательно, наследник, неосмотрительно принявший отяг­ченное долгами наследство, не может уже, убедившись в невыгодности для него этого акта, освободиться посредством отречения от ответственности перед кре­диторами наследодателя.

33*

516 Г.Ф. Шершеневич. Учебник русского гражданского права

Отречение от наследственного права, как явное выражение воли наслед­ника, должно быть произведено посредством объявления о том с его стороны в судебном месте (т. X, ч. 1, ст. 1266). Оно совершается в форме письменного за­явления, подаваемого тому суду, в округе которого открылось наследство. Как и принятие, отречение предполагает дееспособность со стороны лица, его вы­ражающего.

Последствием отречения является: 1) возникновение права наследования в лице другого наследника и 2) освобождение отрекшегося от ответственности наследодателя. Кто отрекся от наследства, тот не обязан платить долгов, лежа­щих на наследстве (т. X, ч. 1, ст. 1268). Но вместе с тем он лишается всей ценно­сти, какую представляет наследство.

Ввиду этого последнего обстоятельства, возможность отречения несколько стесняется, если она совершается во вред кредиторам наследника. Последний, уверенный, что вся ценность наследства поступит в пользу его многочисленных кредиторов, мог бы отречься за некоторую сумму от наследства, ввиду которо­го, может быть, ему только и оказывался кредит. По нашему законодательству уступка права, приобретенного по договору, недействительна, если она учинена во вред третьим лицам (т. X, ч. 1, ст. 1547). Нельзя не согласиться с нашей прак­тикой, что принцип этот, выраженный в законе слишком узко, должен быть распространен и на другие случаи уступки или отречения от прав, в числе кото­рых видное место занимает отречение от права наследования (кас. реш. 1884, № 50). Поэтому, отречение не только несостоятельного должника, но также и такого, неоплатность которого обнаруживается при обращенном на его имуще­ство взыскании в обыкновенном исполнительном производстве, может быть оп­ровергнуто кредиторами.