Глава V

То, что является высшим отделом мозга лягушки, у более поздних и более развитых отрядов животных — пресмыкающихся, а затем и птиц — отступает как бы вниз; над ним надстраивается более совершенное моз­говое образование, дающее больше возможностей и больший набор движений — стриатум.

У млекопитающих этот процесс повторяется: паллидум (или, как его еще называют, бледные ша­ры) и стриатум последовательно спускаются еще на одну ступеньку вниз и над ними надстраивается дви­гательная система коры. Чрезвычайно важно, что тот диапазон или класс движений, которыми паллидум управляет у лягушки остается в его ведении и у чело­века; а тот класс движений, который характерен для пресмыкающихся и птиц, также был сохранен и «взят на вооружение» млекопитающими, но дополнен над­строенным выше их собственным классом. При этом, очень немногое остается в «замороженном» виде. Возникновение новых этажей и надстроек связано еще с тем, что они забирают у нижних уровней це­лый ряд функций, ограничивая таким образом их са­мостоятельность.

Получается так, что в Природе почти ничего не пропадает даром. Если что-то, уже найденное, мож­но использовать для более нового и совершенного, то оно используется, иногда почти не изменяясь, иногда с переделками. В этом отношении уместно вспомнить принцип Геккеля (последователя Дарвина). Суть его в том, что «все важнейшие ступени, которые были прой­дены предками животного в истории развития его ви­да, повторяются в виде краткого конспекта в начале развития каждой отдельной особи. Каждый организм, развиваясь и формируясь, как будто совершает одни за другими поминки о прошлых великих переворотах, по­вторяя их сокращенно в самом себе» [5, с. 124].

Например, человеческий зародыш с самого начала «плавает» в материнских водах и, как рыба, в первые не­дели имеет жаберные щели и жаберные дуги. Но уже в эмбриональный период происходит формирование функций поддержания позы, подготовка к дыхатель­ным движениям, глотанию, осуществляется активиза­ция венозного кровообращения и лимфотока. После «выхода в свет» мозг младенца формируется «этаж за этажом» в том самом порядке, в каком эти «этажи» возникали в процессе эволюции животного мира. Как бы пройдя в материнской утробе путь рыбы, младенец появляется на свет с мозгом, который далек от своего окончательного развития: его двигательная сфера гото­ва всего лишь до уровня В, т. е. до того уровня, который был высшим у земноводных.

Еще более занимательно наблюдать этот процесс у лягушки, которая повторяет в своей жизни «всю ис­торию выхода позвоночных на сушу, навеки запечат­левшуюся в ней. Она начинает свое существование рыбкрй, даже без плавников, дышащей жабрами (голо­вастик) , и лишь позднее у нее одновременно рассасыва­ются жабры и хвост и отрастают лапки» [5, с. 97].

Но.вернемся к ребенку. Он как бы погружен в хаотические движения, они возникают сами по себе и так же сами по себе прекращаются. Но постепенно они группируются в повторяющиеся движения, при­обретая то, что мы можем назвать целенаправленно­стью. И только через полгода начинает функциони­ровать уровень С1 (анатомически — парное нервное ядро и мозжечок — стриатум), что дает возможность ребенку сидеть, стоять, ползать на четвереньках и затем ходить и бегать. Правда, бежит он обычно по прямой, и если что-то неожиданно возникает на его пути, то это для него маленькая катастрофа. Он не способен экстренно изменить направление движе­ния и просто натыкается на препятствие, а для рез­кого торможения выбирает наиболее приемлемое решение — падение.

Развитие двигательной системы со всем ее «чело­веческим» многообразием запаздывает еще больше. Но оно идет с каждым днем! Пусть движения еще неточны, но ребенок уже хватает скатерть и тянет ее на себя, берет какой-либо предмет или бросает его. Он начинает жить не в пространстве своего тела, а в окружающем его пространстве, и это как раз то, что характерно для формирующегося двигательного поду­ровня С2.