Глава III

зывается возможным усвоение ими схемы действия и создание его внутренней модели.

Немногие юные спортсмены обладают словесно-логическим мышлением. Этот уровень дает возмож­ность быстро понимать тренера и практически сразу применять его указания. Таким был выдающийся прыгун с шестом Сергей Бубка. Его тренер писал: «Сер­гей оказался необычайно восприимчивым к новым элементам движений и наряду с этим легко подмечал даже незначительные ошибки в технике партнеров и у себя. Это помогало ему после объяснений тренера бы­стро создавать свой образ нужного движения. После каждого прыжка он мог довольно толково рассказать о том, что получалось в данной попытке и что требует доработки... Это редкое качество обычно развивается с годами, приходит с опытом, а у Бубки оно проявилось еще в юношеском возрасте» [7, с. 148].

2. Для успешного формирования специализиро­ванных навыков фехтовальщики должны получать большее количество информации, чем это необходи­мо при обычном повторении материала. Поэтому не следует раздражаться, когда по многу раз приходится поправлять одно и то же ошибочное движение спорт­смена. Ведь в процессе выполнения различных сложно-координированных действий фехтовальщику бывает очень трудно «прислушаться» к работе отдельных мы­шечных групп и точно управлять своими движениями. Для этого нужны многократные подсказки тренера. Чрезвычайно важно, чтобы эти подсказки делались на языке, доступном для быстрого восприятия и ясно­го понимания сути указания, на языке, соответствую­щем уровню интеллектуального развития ребенка или подростка. Более того, подсказка должна вызвать в со­знании фехтовальщика образ, который поможет ему прочувствовать правильное движение, как бы по ассо­циации «ухватить» чувственный компонент действия. Например: «Вы должны передвигаться вперед и назад, как кошка, которая готова в любой момент напасть или отпрыгнуть». Детям это легко представить. Иногда на тренировочном занятии можно предлагать детям при 82 передвижении в стойке имитировать движения кошки

Принципы обучения фехтовальщиков_Щ

или зайца, медведя или даже цапли, выполняя шаги с высоким подниманием бедра.

Необходимость постоянных напоминаний и их доступность заставляют тренера быть более терпели­вым по отношению к спортсменам, говорить понятно и убедительно.

3. В ряде случаев фехтовальщик в процессе обуче­ния не способен понять и правильно воспроизвести ритмическую структуру действия. Все попытки трене­ра объяснить или показать, в каком ритме следует вы­полнять это действие, не дают положительного эффек­та. Правильный ритм остается недоступным.

Тогда полезным оказывается знание (принцип на­учности) , что существует тесная связь между способно­стью человека воспроизвести ритм действия голосом («пропеть» его вслух) и движением. Но что важно: «про­девать» следует именно вслух, потому что мышцы голо­совых связок, видимо, «помогают» скелетным мышцам запомнить двигательный ритм (ведь они из одного «ве­домства» мышечной памяти).

Если фехтовальщик может голосом «пропеть» ритм, а затем выполняет и одновременно «пропевает» это действие вслух, то он либо очень быстро находит правильный ритм действия, либо, по меньшей мере, по­нимает свою ошибку и способен ее исправить.

Вспоминается, как я однажды пришел на трениров­ку одного хорошего тренера. Я не был конкурентом, по­тому что работал тогда в области психологии спорта, и пользовался полным его доверием. Более того, мы были (и остаемся) друзьями. Случайно я обратил внимание на то, что он не может в индивидуальном уроке заста­вить ученика (а это был сильный спортсмен, член сбор­ной команды Украины) выполнить действие нападения в заданном ритме. Тренер, видимо, работал над этим уже долго, но безуспешно, т. к. был вне себя.

Он не знал, что еще А. Пьерон выдвинул гипотезу, что особенности отражения времени человеком связа­ны с особенностями его мозговых ритмов. А это значит, что указания тренера были спортсмену недоступны: вы­полняя действие, он слышал не ритм, задаваемый трене­ром, а свой собственный ритм. 83