Индустриальное развитие стран Запала во 2-й половине XVIII – н. XIX вв.

Ко 2-й пол. XVIII в. в странах З. Европы и США были созданы все условия для начала промышленной револю­ции. Разрушение старых феодальных порядков, экономи­ческое и политическое укрепление буржуазных слоев об­щества, рост мануфактурного производства — все это сви­детельствовало о назревании глобальных изменений в сфе­ре производства.

Экономической предпосылкой промышленного переворота явилась громадная концентрация капиталов. В результате ограбления колоний в руках английской буржуазии скопились огромные богатства, которые можно было вложить в промышленность.

Большое значение для начала промыш­ленного переворота имели результаты аграрной револю­ции XVIII века, которая привела к интенсификации с\х труда и одновременно к сокращению сельского населения, часть которого стала уходить в го­род.

Индустриализация, охватившая с к. XVIII - н.XIX вв. всю Европу, развивалась крайне неравномерно и имела свои особенности в каждом регионе. Наиболее бурный рост был характерен для районов, имевших давние промыш­ленные традиции, а также для областей, богатых углем, железной рудой и другими полезными ископаемыми.

Промышленный переворот начался в Англии в 60-е гг. XVIII в. Эта страна обладала густой сетью мануфактур, действующих на основе принципа разделения труда: орга­низация производства здесь достигает высокой степени раз­вития, что способствовало упрощению и спе­циализации отдельных производственных операций. Заме­на и вытеснение ручного труда машинами, что составляет сущность промышленного переворота, впервые происхо­дит в легкой промышленности. Внедрение машин в этой сфере производства требовало меньших капиталовложе­ний и приносило быструю финансовую отдачу.

Технический переворот первой затронул хлопчатобумажную про­мышленность. Сырьё для неё (хлопок- сырец и пряжу) доставляли из Индии, причём в таких объёмах, что мануфактуры просто не справлялись с его переработкой.

В 1733 г. британский ткач Джон Кэй изобрёл летучий челнок, увеличивший производительность ткацкого станка. Последствия превзошли все ожидания: на рынке стало не хватать пряжи. Поднять её производ­ство удалось благодаря новому изобретению.

В 1765 г. Джеймс Харгривс сконструировал механическую прялку «Дженни». Обе машины приводились в действие мускульной силой рабочего. Поэтому они вскоре перестали удовлетворять потребности быстро растущего производства. Их мощность пытались увеличить, исполь­зуя в качестве двигателя тягловых животных и водяное колесо.

В 1769 г. Ричард Аркрайт запатентовал прядильную машину с гидравлическим приводом (ватермашина). Однако эти меры так и не позволили решить проблему создания мощного и удобного двигателя для машинной техники.

В итоге внимание изобретателей привлекла паровая машина. Прин­цип её работы был известен с давних пор, но конструкция нуждалась в усовершенствовании. В 1769 г. Джеймс Уатт запатентовал паровую машину простого действия, которая в н. 80-х гг. была усовершенствована, был создан передаточный механизм, позво­лявший превращать возвратно-поступательное движение поршня во вращательное. В 1785 г. первая из машин этой системы была уста­новлена на прядильной фабрике. Тем самым был дан мощный толчок развитию техники промышленного производства.

Подъём хлопчатобумажной промышленности способствовал тех­ническому перевороту в смежных отраслях. Широкое применение машин, а также парового двигателя увеличивало спрос на металл, который не могла удовлетворить металлургическая промышленность, традиционно использовавшая древесный уголь. В 1784 г. Генри Корт предложил новый, более производительный способ выплавки железа с использованием каменного угля — пудлингование. Это изобретение стимулировало подъём горнодобывающей промышленности, обеспечивавшей металлургические и текстильные предприятия основными видами сырья и топлива (железной рудой и каменным углем).

Революция в средствах транспорта.

Нача­ло ей положили попытки использовать паровую машину как вспомо­гательный двигатель на речных судах при движении вверх по течению. В 1807 г. в коммерческий рейс из Нью-Йорка в Олбани по реке Гудзон вышел пароход «Клермонт», построенный Робертом Фул­тоном. В дальнейшем паровые двигатели начали устанавливать и на морские суда.

Во 2-й четв. XIX в. появились паровые суда, корпус которых был изготовлен из металла. Это позволило постепен­но увеличить их грузоподъёмность до нескольких тысяч тонн, а к концу века — до нескольких десятков тысяч тонн. Благодаря крупнотоннажным судам снизилась себестоимость морских перевозок. Ста­ло выгодно перевозить промышленное и сельскохозяйственное сырьё, топливо, готовые изделия на большие расстояния.

Революция в средствах сухопутного транспорта началась с попы­ток заменить конную тягу механической на рельсовых путях, кото­рые использовались на рудниках и шахтах для перемещения в ваго­нетках горной породы. Первый такой известный опыт был осуществлён в 1803 г. в Южном Уэльсе. В 1814 г. свой первый паровоз построил Джордж Стефенсон. В 1825 г. под его руководством в Юго-Западной Англии была сооружена железная дорога длиной свыше 56 км, пред­назначенная для перевозки угля. Эти события ознаменовали воз­никновение нового механического вида сухопутного транспорта — железнодорожного, — который вскоре стал играть главную роль в пассажирских и грузовых перевозках. В 1829 г. в первый рейс от­правился железнодорожный локомотив в США, в 1832 г. строится первая железная дорога во Франции, в 1835 г. — в Бельгии, в 1837 г. — в России.

Крупная машинная индустрия.

Промышленная революция со­провождалась глубокими переменами в экономической структуре об­щества. Возник новый тип промышленного предприятия — фабрика, завод. Это было централизованное предприятие, на котором основные звенья технологического процесса были сосредоточены под одной крышей или на небольшой территории. От мануфактуры его отличал ряд важных признаков — применение ма­шин, паровых двигателей, новых технологий, и соответственно большие затраты капитала. Именно поэтому заводскую промышленность в отличие от ремесла и мануфактуры называют крупной машинной индустрией.

Заводы первоначально использовали труд всего 10-20 человек. Но за счёт бо­лее высокой производительности машин по сравнению с ручным трудом они выпускали продукции больше, чем мануфактуры, на ко­торых были заняты многие десятки и сотни рабочих.

По мере появления более совершенных и дорогих машин пред­приниматели-заводчики были вынуждены привлекать дополнитель­ные средства. Для этого они воспользовались известной формой объ­единения капиталов — акционерной компанией. Однако создать та­кую компанию было непросто: во-первых, вкладчики боялись риска, ведь за убытки компании нужно было отвечать всем своим имуще­ством; во-вторых, создание акционерной компании было связано с длительной волокитой, поскольку требовалось получить специальное разрешение правительства. Чтобы преодолеть предубеждение вклад­чиков, была придумана её особая форма — товарищество (общество) с ограниченной ответственностью членов. Акционеры такой компа­нии несли ответственность лишь в размере своего пая, не подвергая опасности остальное имущество. И порядок создания компаний был упрощён. Начиная с сер. XIX в. почти все крупные предприя­тия принимали юридическую форму акционерной компании с огра­ниченной ответственностью.

Фондовый, финансовый и товарный рынки. Особенно привлекательными для вкладчиков были товарищества открытого типа, по­тому что их акции свободно котировались (продавались и покупались) на фондовой бирже. Благодаря промышленной революции фондовый рынок пережил своё второе рождение. Начиная с сер. XIX в. он стал своеобразным барометром экономики: повышение цен на акции считалось хорошим прогнозом, их снижение — плохим.

Даже акционерные компании сталкивались с нехваткой средств для крупных инвестиций. Лишь в середине XIX в. возникают бан­ки, занимающиеся кредитованием промышленности. Средства для этого они получают, принимая на хранение сбережения простых граждан. Эти банки начинают конкурировать между собой за клиен­тов, желающих получить кредит. Так постепенно формируется ры­нок финансовых услуг, доступный широкому кругу предпринимате­лей.

Подъём крупной машинной индустрии привёл к большим переме­нам и на товарном рынке. Мощный импульс к развитию получила оптовая торговля. Как и раньше, она была сосредоточена на товар­ных биржах, где был выставлен не сам товар, а его образцы. Но ес­ли в XVI-XVIII вв. предметами биржевой торговли были главным образом продукты тропического земледелия (пряности, чай, кофе и пр.), то в XIX в. она охватила необыкновенно широкий круг то­варов, включая промышленное сырьё и топливо, потребительские изделия, продукты питания. Наряду с сельскохозяйственными бир­жами возникают биржи металлов, строительных материалов, тек­стильного сырья и др.

Что касается розничного рынка, то машинная индустрия букваль­но наводнила его своими изделиями. Это потребовало перехода к но­вым формам торговли, повышающим активность покупателей. В сер. XIX в. стали возникать универсальные магазины, отка­завшиеся от узкой специализации и продававшие товары по фикси­рованным ценам. Они старались привлечь внимание покупателей броской рекламой, красочным оформлением витрин, высоким качеством обслуживания, разного рода скидками, наконец, периоди­ческими распродажами своих товарных запасов по сниженным ценам.

Завершение промышленной революции.

Промышленная рево­люция продолжалась несколько десятилетий. За это время машины, новейшие технологии и энергия пара в основных отраслях промыш­ленности, таких, как текстильная, металлургическая, машинострои­тельная, а также на транспорте решительно потеснили ручной труд и всякую рутину. Дедовские способы хозяйственной деятельности уступили ведущую роль передовому сектору экономики. В Велико­британии это произошло уже во 2-ой четв. XIX в., а в других странах Западной и Восточной Европы позже. Однако в большинстве стран Азии, Африки и Латинской Америки, промышленная революция так и не развернулась ввиду отсутствия для этого необходимых предпо­сылок. Здесь возникло небольшое количество механизированных предприятий, развивался паровой транспорт, но главным образом на средства и в интересах иностранных инвесторов, стремившихся овладеть местным рынком, распоряжаться его сырьевыми, энергети­ческими и трудовыми ресурсами.

Промышленный переворот имел значительные соци­альные последствия, связанные с формированием двух ос­новных классов индустриального общества: промышленной буржуазии и наемных рабочих.

Рань­ше буржуазия и наёмные рабочие вместе составляли незначительное меньшинство населения. В результате промышленной революции их численность многократно увеличилась, особенно рабочих, которые в передовых странах к к. XIX в. составляли приблизительно 1\4 населения (исключая иждивенцев — детей, стариков, неработающих женщин и др.), а в Великобритании — и того более. Что касается буржуазии, то она никогда не была осо­бенно многочисленным классом. Её положение в обществе определя­лось не числом, а экономическим могуществом. В результате про­мышленной революции она окончательно превзошла в силе и богатстве все другие классы.

Глубокие перемены произошли в составе буржуазии. В прошлом она занималась преимущественно торговлей и ростовщичеством. Про­изводство её интересовало лишь как дополнение к посреднической торговле. Благодаря подъёму крупной индустрии сложилась относи­тельно многочисленная и очень влиятельная группа промышленной буржуазии, для которой развитие производства было главной целью, а торговля и кредит — лишь средствами её достижения. Промыш­ленники заняли ведущее положение в составе буржуазного класса.

Ещё больше изменились рабочие. Во времена мануфактурного производства их было почти невозможно отличить от сельских и го­родских ремесленников: и те и другие трудились большей частью в собственных мастерских, использовали личные орудия труда. Да и работа на купца-мануфактуриста для многих ремесленников и крестьян являлась лишь источником дополнительного дохода. В ре­зультате промышленной революции они были поставлены перед вы­бором — либо попытаться сохранить своё крестьянское хозяйство или ремесленную мастерскую, либо, бросив всё, уйти на завод.

Работа на заводе занимала всё время, требовала полной отдачи сил, и совмещать её с какой-то иной трудовой деятельностью не пред­ставлялось возможным. Одновременно промышленная революция обесценила квалифика­цию мастеров ручного труда. Первые машины были настолько прос­ты в обращении, что не требовали от работника ни каких-то особых навыков, ни большой физической силы. Поэтому среди рабочих бы­ло много женщин и детей. Но по мере усложнения машин изменялись и требования к квалификации рабочих. Уже в середине XIX в. среди них сложилась группа работников квалифицированного труда — меха­ников, занятых обслуживанием машин.

Промышленная революция привела и к другим социальным пе­ременам. Снизилась общественная роль дворянства, которое в боль­шинстве стран утратило не только сословные привилегии, но и по­ложение самой богатой и могущественной социальной группы. Единственной сферой, где дворяне до к. XIX в. ещё удерживали ведущие позиции, была государственная служба.

Самым многочис­ленным классом общества всё ещё оставались крестьяне, однако их доля в составе населения неуклонно сокращалась. В Великобритании они уступили место капиталистическим фермерам и наёмным работ­никам (батракам).

Наконец, возникли новые социальные группы, занимавшие про­межуточное положение между буржуазией и наёмными рабочими. Нужда в специалистах по решению технических проблем, возника­ющих на производстве и транспорте, обусловила появление инжене­ров и техников. С буржуазией их сближали образование, культура, умственные занятия, а с рабочими — труд по найму. То же можно сказать и о служащих промышленных предприятий, банков, универ­сальных магазинов. Лишь управляющие крупными акционерными компаниями по своему положению (доходу, образованию, руководя­щим функциям) явно тяготели к буржуазии.

В научной литературе общество, сформировавшееся в результате промышленной революции, получило определение индустриального. В таком обществе главную роль играют классы и социальные группы, положение которых обусловлено развитием крупной машин­ной индустрии.

Социальный вопрос.

Позитивные перемены, связанные с про­мышленной революцией, имели и оборотную сторону. Приходили в упадок ремесло, мануфактура и лавочная торговля. Миллионы лю­дей, лишившихся привычного дохода, вынуждены были, закрыв свои мастерские, искать работу на заводах. А положение заводских рабочих было хуже некуда. Трудиться им приходилось по 12 и бо­лее часов в день, почти без выходных и отпусков, не говоря уже о социальных гарантиях. Но главное, за свой труд они получали та­кие гроши, что этого едва хватало, чтобы не умереть с голоду.

Ещё современники усматривали прямую связь между промыш­ленной революцией и нищетой рабочих. Ведь замещая ручной труд машинами, предприниматели стремились сократить издержки произ­водства, львиную долю которых как раз и составляла заработная плата рабочих. С подъёмом крупной индустрии спрос на рабочие ру­ки со стороны промышленности снизился, и найти новое место ра­бочим становилось всё труднее и труднее. Между ними разгорелась борьба за места: чтобы получить работу, каждый был готов доволь­ствоваться малым. Это позволяло хозяевам снижать плату до воз­можно более низкого уровня. Такие же последствия имело и широ­кое использование женского и детского труда. Считалось, что женщинам и детям можно платить вдвое или втрое меньше, чем взрослым мужчинам, причём за одинаковую работу.

Напряжённое положение на рынке труда было обусловлено не только экономическими причинами, но и де­мографическими: начиная с XVIII в. в большинстве стран Европы и Америки наметилось ускорение роста численности населения. Отчасти это объясня­лось резким снижением (в 2 раза по сравнению с XVIII в.) смертности, особенно детской, благодаря успехам медицины, развитию общедоступной системы здравоохранения и общему повышению (конечно, в среднем) бла­госостояния населения. Другой при­чиной ускорения демографического роста было то, что рождаемость оставалась на традиционно высоком уровне. Таким образом, семейные пары старались по привычке застра­ховаться от высокой детской смерт­ности.

Быстрый рост численности населе­ния придал особую остроту социальному вопросу. Для новых поколений на текстильной фабрике людей работы просто не предвиделось. Роль клапана, позволявшего снизить давление свободных рабочих рук на рынок труда, играла эмиграция. Её самые высокие показатели приходятся на 2-ю по­л. XIX и н. XX в., когда негативные последствия промыш­ленной революции проявились в полной мере. Эмигранты из Европы направлялись главным образом в Америку, особенно в США, а так­же в Австралию, Южную Африку и другие районы мира с благо­приятным климатом, где можно было завести ферму или получить работу на предприятии. Правительства европейских стран, как пра­вило, не только не препятствовали, но даже содействовали эмигра­ции, позволявшей избавиться от «лишних» людей.

Подобная ситуация не могла не вызвать стихийного протеста, который имел различные проявления: от разрушения машин (движение «луддитов» в Англии) до создания профсоюзов и формирования идеоло­гических концепций, в которых пролетариату отводилась решающая роль в развитии общества. Изменился и харак­тер взаимоотношений между промышленниками и государ­ственной властью. Капиталистов уже не удовлетворял лишь факт учета своих интересов государством, — они постепен­но начинают открыто претендовать на власть.

Бурное развитие экономики превратило Великобританию в центр миро­вой экономической мысли. Она стала родиной новой науки, получившей на­звание политическая экономия, которая была призвана объяснить сущ­ность капиталистического способа производства. Её основоположником был один из самых известных деятелей шотландского Просвещения, про­фессор философии в университете Глазго Адам Смит (1723-1790), который стал первым теоретиком свободного рынка.

Он доказал, что промышленность, наряду с сельским хозяйством и тор­говлей, является источником богатства народов. Он также подверг критике политику таможенного протекционизма, утверждая, что основным двигателем экономики является свободная конкуренция, соревнование между производителями за потребителя посредством повышения качества товаров и снижения их цены.

Смит первым из экономистов глубоко проанализи­ровал законы рыночной системы хозяйства. Согласно Смиту, главным мотивом хозяйственной деятельности человека является своекорыстный интерес. Удовлетворить его в условиях рыночной экономики человек может, лишь оказывая услуги другим людям.

К к. 70-х гг. XIX в. наиболее развитые страны кон­тинентальной Европы (Франция, Германия, Бельгия, Швей­цария) догнали Великобританию по основным экономиче­ским показателям. Период британского экономического пре­восходства постепенно подходил к завершению. Особенно серьезным конкурентом Англии на европейском рынке ста­ла быстроразвивающаяся Германия, достигшая к к. XIX века значительных успехов в развитии «новых отрас­лей» производства (электротехники, машиностроении, химической промышленности). Серьезную конкуренцию Англии составляли и США, активно внедрявшие новей­шие европейские технологии. Бурное развитие промыш­ленности начинает требовать дополнительных рынков сбы­та для европейских товаров. Кризисы перепроизводства, имевшие циклический характер, к к. XIX века ста­новятся все более серьезными и длительными. Постепен­но истощается и сырьевая база европейской промышлен­ности. Все это побуждает наиболее развитые индустриаль­ные страны к захвату колоний. Объектами колониальной экспансии становились наименее развитые районы мира (Африка, Азия, Океания). Эти земли, не имевшие собствен­ной промышленности, но обладавшие значительными ма­териальными и людскими ресурсами, стали важнейшими источниками сырья и рынками сбыта для европейской ин­дустрии. К к. XIX в. были созданы целые колониаль­ные империи, крупнейшей из которых была Британская империя.

Данная эпоха была не только периодом наивысшего могущества евро­пейских индустриальных держав, но и временем, когда между ними зарождались серьезные противоречия, кото­рые приобрели впоследствии неразрешимый характер. Экономическое соперничество, борьба за колониальные источники сырья и рынки сбыта стали основными причи­нами нарастания международной напряженности.

121