22.Значение легенды о понтии пилате и...

Роман Булгакова «Мастер и Маргарита» — необыкновенное, завораживающее произведение, которое еще много раз нам захочется взять в руки и читать с тем же трепетом, интересом, как и в первый раз.

Все герои Булгакова встают перед нами живыми. Такое чувство, что они где-то совсем рядом. Мы сочувствуем им, вместе с ними боремся, смеемся и плачем. Но есть два героя, которые не похожи ни на кого, им чужды беды и проблемы московских обывателей, потому что они — отблеск иного времени. Это Иешуа и Понтий Пилат. Иешуа в романе Булгакова не похож на Иисуса Христа, он мучается от жары со связанными руками и выглядит, как обычный человек: «...одет в старенький и разорванный голубой хитон... Под левым глазом… большой синяк, в углу рта — ссадина с запекшейся кровью». Иешуа, как и всякий человек, очень боится боли: «Я понял тебя, не бей меня». Пилат обвиняет Иешуа в том, что он разрушал храм. Но нет, не тот храм, который построили из кирпичей, а храм старой веры в людских душах. Он призывал всех к новой вере, вел к свету и добру. Но люди боятся всего нового, и Иешуа понял это на своем горьком опыте.

Но почему же Пилат казнил его? Разве не было у него возможности спасти человеческую жизнь? Тем более, что Иешуа избавил его от ужасной боли. Пилат мог бы оставить его в живых, сделать своим личным врачом, помощником. Но мне кажется, что его мучают страхи и сомнения. Ведь он, каким бы ни казался страшным и грозным, в глубине души — самый обычный человек. Как и всем людям, ему присуща боязнь нового, у него есть свои слабости. То, что судьба столкнула его с Иешуа, — это своеобразная ступень в его жизни. Один из самых сложных вопросов, важных решений. Убив Иешуа, Пилат казнит и свою душу. Да, он сделал шаг в бессмертие, но не в светлое, как Иешуа, а в темное, страшное, жуткое, как непроглядная ночь. В полнолуние бессонница терзает его: «у ног… черепки разбитого кувшина и простирается чернокрасная лужа».

Прокуратор горько раскаивается в гибели Иешуа, он всей душой рвется к нему, хочет сказать то, что не успел. И самое лучшее завершение всей трагической истории — это слова Мастера, обращенные к Пилату: «Свободен! Он ждет тебя!». А Воланд говорит: «Да, он заслужил свет!». Иешуа прощает все, даруя людям покой, свет и все то, чего у них не было при жизни.

Рассказ о Пилате и Иешуа стоит, если говорить о первоначальном восприятии, в стороне от остальных глав. Но на самом деле весь роман, включая сюда и “древние” главы, — единое гармоничное целое.     Рассказ о встрече Пилата с Иешуа принадлежит перу Мастера, который появляется в книге не с самого начала, а в тот момент, когда читатель уже составил мнение о его творении. Мастер создал героев, и все же они живут независимо от него. Сначала читатель вообще не подозревает о связи между Москвой тридцатых годов и древним Ершалаимом.     Сразу во второй главе автор, как в ледяную воду, “бросает” читателя в события почти двухтысячелетней давности. Только что на Патриарших прудах мирно беседовали два вполне заурядных человека и странный профессор с разными глазами, и вдруг “в белом плаще с кровавым подбоем” появляется прокуратор Иудеи Понтий Пилат. Это имя знакомо, конечно, каждому. Не нужно долго гадать, что это за человек. А вот имя Иешуа — загадочно, оно не на слуху у людей. Хотя ассоциация с Христом возникает еще до того, как мы узнаем имя задержанного, которого привели на суд к Пилату. Булгаков намеренно избегает проводить явные параллели Иешуа с Христом, как то: факты биографии, родители, возраст. Однако прототип Иешуа Га-Ноцри не вызывает сомнения.     Для прокуратора поначалу Га-Ноцри — обычный приговоренный. Странный арестант называет прокуратора “добрым человеком”. Еще никто не позволял себе такого! И Пилат с каким-то наслаждением говорит, что, напротив, его считают свирепым чудовищем. Это не пугает и не удивляет арестанта, его, кажется, ничем невозможно удивить. Далее происходят еще более необычные вещи — заключенный помогает Пилату справиться с нестерпимой головной болью. Вернее, не помогает, но предсказывает, что она пройдет, и та действительно происходит. С этого момента пробуждается интерес Пилата к необычному заключенному.     Иешуа начинает говорить. В его уста автор вложил свои сокровенные мысли. Ведь роман “Мастер и Маргарита” провозглашает обычные, но утерянные многими человеческие ценности — справедливость, нравственность, добродетельность. Иешуа говорит простые вещи: все люди добры, нужно любить их, доверять им. Говорит и о том, что человеческая жизнь неподвластна другому человеку.     Иешуа угадал, что прокуратор недоверчивый, замкнутый в себе, одинокий человек. Пилату лучше всех известно это. Желая скрыть свое удивление и растерянность, прокуратор напоминает Га-Ноцри, в чьих руках его жизнь. Странно, но того это совсем не пугает: “перерезать волосок” жизни может только тот, кто его “подвесил”. Пилат смеется над этим, но верит ли сам в свой смех? Хотя чисто по-человечески Иешуа боится боли, боится будущей казни и просит отпустить его. И все же преимущество прокуратора перед ним иллюзорно, скорее, узник имеет власть над своим судьей.     Беседа с Га-Ноцри переворачивает всю душу Пилата. От равнодушия не осталось и следа, он чувствует правоту собеседника в их споре и уже хочет спасти его — ведь это в силах прокуратора. Надежда на спасение остается даже после того, как узнику предъявляют обвинение в оскорблении кесаря. Увы, заключенный не хочет отрекаться от своих слов, а Пилат из трусости, из боязни разрушить карьеру (которая не приносит ему радости), но более всего из страха перед императором не может помочь Иешуа. Казнь неизбежна.     Но закончен ли спор Пилата с Иешуа? Закончены ли мучения прокуратора (ведь он сам мучается вынесенным приговором)? Иешуа умер, а Пилата всюду, всегда преследуют слова о том, что один из главных человеческих пороков — трусость. Прокуратор знает, что это — правда, и слова были сказаны для него. Сказав это, Иешуа все же простил Пилата перед смертью, но тот сам себя не может простить.     Пилат видит только один способ искупить свою вину — убийство Иуды, предателя. Он в самом деле совершает убийство, но и это не приносит облегчения. Эта попытка искупить преступление, совершенное из трусости, запоздала. Главной ошибки не исправить никогда.     Пилат знает: Иешуа был ни в чем и никогда не повинен, он был прав во всем. Из его уст звучала истина. Прокуратору нет покоя ни днем ни ночью. Девятнадцать веков он ждет прощения. И он будет прощен однажды “в ночь на воскресенье”, ибо Бог прощает всех. Снова подтверждается библейская истина: “Раскаянием — очистимся”.     Спор Иешуа с Пилатом, по большому счету, не был противостоянием. Прокуратор верил заключенному. Иешуа знал истину, любил людей, философия его была проста и незамысловата. За это он принял свой крест. А что же прокуратор, погрязший в трупах, не знавший жалости и пощады? Он поверил Иешуа и тоже был распят (только сам собой), и крест его был еще тяжелее. Пилат ведь наказан не за то, что послал осужденного на казнь, а за то, что совершил поступок, идущий вразрез с его совестью. Долг повелевал сделать совсем другое. Малодушный поступок был совершен вопреки собственной воле и желаниям, из одной только трусости.     Роман “Мастер и Маргарита”, безусловно, является сатирой, но сатирой совсем особого сорта — нравственно-философской. Булгаков судит своих героев по счету человеческой нравственности. Для него неизменен закон справедливости, по которому зло неизбежно подлежит возмездию, а искреннее раскаяние — наказанию. В этом истина.