17.Новаторство драматургии чехова. Анализ "чайки"

 Чехова принято называть "Шекспиром XX века". Действительно, его драматургия, подобно шекспировской, сыграла в истории мировой драмы огромную поворотную роль. Родившаяся в России на рубеже нового столетия, она сложилась в такую новаторскую художественную систему, которая определила собой пути будущего развития драматургии и театра всего мира.     Разумеется, новаторство драматургии Чехова было подготовлено поисками и открытиями его великих предшественников, драматическими произведениями Пушкина и Гоголя, Островского и Тургенева, на добрую, крепкую традицию которых он и опирался. Но именно пьесы Чехова произвели подлинный переворот в театральном мышлении своего времени. Его вступление в сферу драматургии обозначило новую точку отсчета в истории русской художественной культуры.     К концу XIX века русская драматургия находилась в состоянии едва ли не плачевном. Под пером ремесленных сочинителей некогда высокие традиции драмы выродились в рутинные штампы, превратились в омертвевшие каноны. Сцена слишком заметно удалилась от жизни. В ту пору, когда великими творениями Толстого и Достоевского русская проза была поднята на невиданную высоту, русская драма влачила жалкое существование. Преодолеть этот разрыв между прозой и драматургией, между литературой и театром и суждено было не кому иному, как Чехову. Его усилиями русская сцена была поднята на уровень великой русской литературы, на уровень Толстого и Достоевского     В чем же состояло открытие Чехова-драматурга? Прежде всего в том, что он вернул драму к самой жизни. Современникам недаром казалось, что он попросту предложил для сцены кратко написанные большие романы. Его пьесы поражали непривычной повествовательностью, реалистической обстоятельностью своей манеры. Эта манера не была случайна. Чехов был убежден, что драма не может быть достоянием лишь выдающихся, исключительных личностей, плацдармом только грандиозных событий. Он хотел открыть драматизм самой обыкновенной каждодневной действительности. Вот ради того, чтобы дать доступ драматизму повседневности, Чехову и пришлось порушить все устаревшие, крепко укоренившиеся драматургические каноны.     "Пусть на сцене все будет так же просто и так же вместе с тем сложно, как в жизни: люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни", — говорил Чехов, выводя формулу новой драмы. И стал писать пьесы, в которых было схвачено естественное течение будничной жизни, как будто начисто лишенное ярких событий, сильных характеров, острых конфликтов. Но под верхним слоем обыденности, в непредвзятой, словно бы случайно зачерпнутой повседневности, где люди "только обедали", он обнаруживал неожиданный драматизм, "слагающий их счастье и разбивающий их жизни".     Глубоко скрытый в подводном течении жизни драматизм повседневности и был первым важнейшим открытием писателя. Открытие это потребовало пересмотра прежней концепции характеров, соотношения героя и среды, иного построения сюжета и конфликта, другой функции событий, ломки привычных представлений о драматическом действии, его завязке, кульминации и развязке, о назначении слова и молчания, жеста и взгляда. Словом, вся драматургическая структура сверху донизу подверглась полному пересозданию.     Чехов высмеивал власть обыденщины над человеком, показывал, как в пошлой среде мельчает, искажается любое человеческое чувство, как торжественный ритуал (похороны, свадьба, юбилей) превращается в абсурд, как будни убивают праздники. Обнаруживая пошлость в каждой клеточке быта, Чехов соединял веселую издевку с добрым юмором. Он смеялся над человеческой несуразностью, но смехом не убивал самого человека. В мирных буднях он видел не только угрозу, но и защиту, ценил житейский уют, тепло очага, спасительную силу земного притяжения. Жанр водевиля тяготел к трагифарсу и трагикомедии. Наверное, поэтому его шутливые истории таили в себе мотив человечности, понимания и сочувствия.

Основная сюжетная линия пьесы "Чайка" – чувства Константина Треплева и Нины Заречной, которые казались всем настоящими и взаимными. Их объединяла любовь к искусству, театру, социальная ниша и благословление родителей в случае, если молодые решат связать свои судьбы. Треплев любил сочинять литературные произведения, которые чаще всего не приходились по вкусу зрителю. (фамилия героя «говорящая» – он много рассуждает, но мало действует). Лишь благодаря увлеченности Заречной его творчеством, на домашние спектакли собирались соседи.

В это поверхностно идилличные отношения вносит смуту появление Аркадиной, известной актрисы, со своим ухажером Борисом Тригориным (известный беллетрист, который, однако, уже утомился писать тексты и с долей скептицизма настроен к признанию обществом его скромного таланта). Фамилия тоже красноречиво выражает его сущность – «три горя», т.е. натерпишься с ним «дегтя».

В первом действии Треплев и Заречная («говорящая фамилия» - не от мира сего, живущая в мире собственных грез и фантазий) собираются представить на суд зрителей миниатюру из его пьесы. Но в итоге эта постановка в декадентском стиле вызвала лишь протест публики. Константин вспылил и покинул парк, а Нина осталась слушать комплименты в свой адрес, где ярче всех выражал свое восхищение Борис Тригорин. Это становится завязкой дальнейшего сюжета. Возможно, повел бы Треплев себя иначе, то история имела бы другой конец.

С этого момента зародилась симпатия Нины к Тригорину. Она более не выносит вида Треплева, и раздражается от встреч с ним. Треплев же расценивает это как отношение к плодам своего неудачного литературного творчества и пытается даже покончить с собой, но безуспешно. Он перестает писать пьесы и пробует себя в прозе.

Аркадина видит ситуацию намного лучше Треплева, и стремится быстрее покинуть усадьбу вместе с Тригориным. Перед их отъездом Нина подарила Борису медальон, который становится молчаливым признанием в любви. Тригорин желает быть с Ниной, но Аркадина сумела убедить его остаться с ней и оставить подобные мысли, лишенные смысла. Спустя некоторое время и Заречная отправляется покорять Москву своим мастерством, которое, кстати, было совершенно лишено таланта. Но запретный плод всегда манил человека, и Борис договаривается с Ниной о тайной встрече в Москве, плодом которой становится ребенок, умерший вскоре, и изгнание Нины из родной семьи. Тригорин же вскоре бросил Нину и вернулся к Аркадиной.

Даже после этого Константин был готов принять Заречную и любить ее до последнего вздоха, но брошенная женщина лишь сильнее влюбляется в Тригорина, не оглядываясь на прошлое. Актриса из нее получилась третьего класса, годная для приставаний «мужиков» и образованных купцов. А жизнь Треплева оказалась загублена безрассудством Тригорина и раболепством Нины перед легкой светской жизнью, которую мог бы дать ей Тригорин. Треплев застрелился, не желая нести груз этих воспоминаний через всю свою жизнь.

Треплев так и не смог избавиться от чар Заречной. А ведь возможно рядом была та, которая не ловила «журавля (чайку) в небе», а слушала свое сердце. Маша, дочь отставного поручика Шамраева, всей душой любила Константина и на многочисленные предложения руки и сердца Медведенко – школьного учителя, у которого за спиной лишь 23 рубля в месяц с вычетом эмеритуры, отвечала отказом. Любовь к Треплеву безответна и, в конце концов, она соглашается выйти замуж за Медведенко. У них появляется ребенок, но семейное благополучие не пришло к ним в дом, потому что втайне Маша мечтала о Треплеве и старалась чаще находиться в его обществе.

Аркадина и Тригорин выходят из этой ситуации самыми «сухими». Ирина Николаевна мудро повела себя, дав Тригорину пережить этот бесноватый период в его жизни. Со временем он остепенился, и вернулся к ней с повинной. Аркадина же в силу своего ума и жизненного опыта простила ему подобное поведение, и все в их жизни стало по-прежнему: монотонно и вальяжно.

Если бы Треплев был уверенней в себе, если бы Заречная не повелась на известность Тригорина в литературных кругах, если бы Маша смогла полюбить Медведенко и постараться забыть о юношеской влюбленности, то получилась бы совершенно иная история без такого печального конца.

Проблематика произведения основана на нескольких вопросах, на которые в жизни придется ответить для себя каждому человеку:

Стоит ли ради мечты поступиться всем и вся?

Первая юношеская любовь: пронести сквозь года, как идеал чистого чувства, или жить ею всю жизнь и сокрушаться над ошибками прошлого?

Что лучше: синица в руках или журавль в небе?

Простить измену близкого человека или отвергнуть его навсегда.