5. Знакомство с Новым Светом

16 июля 1799 года Гумбольдт и Бонплан высаживаются на северо-восточном побережье Венесуэлы, в городе Кумане. Обстоятельства сложились так, что они были вынуждены здесь пробыть целых четыре месяца. Друзья начали знакомиться с Новым Светом.

: «Мы все еще носимся здесь, как ошалелые; в первые три дня нам не удается заняться ничем серьезно — хватаемся то за одно, то за другое. Бонплан уверяет, что сойдет с ума, если чудеса не прекратятся.

И все же, прекраснее любого из этих чудес то впечатление, которое производит здешняя растительность, в целом — пышная, исполненная силы, и в то же время легкая, бодрящая, мягкая. Я чувствую, что буду здесь очень счастлив и что эти впечатления останутся незабываемыми на всю жизнь...».

Невиданные деревья, изгороди из кактусов, живущие в крепостном рву крокодилы, невероятных расцветок птицы и рыбы… все это вскоре, хотя и не потеряет интереса, станет привычным для двух молодых европейцев

Вскоре количество экземпляров коллекции уже исчисляется многими сотнями. Их систематизацией, в основном, занимается француз. Гумбольдт же старается разобраться в закономерностях распространения растений, исследуя их зависимость от климата и почвы.

Наблюдая фантастическое богатство растительного и животного мира, Гумбольдт не сдерживает своего восхищения: «Какую невиданную сокровищницу чудесных растений таит в себе этот край между 0риноко и Амазонкой, эта земля, покрытая девственными лесами!

Сколько здесь одних только новых видов обезьян! Я не смог собрать и десятой доли того, что попадалось на глаза. Убежден, что мы не знаем и трех пятых растений, существующих на свете». Плывя по Ориноко, лодка достигла грозных порогов, — но опасность подкралась совершенно с неожиданной стороны.

Выйдя в одном месте из лодки, Гумбольдт с Бонпланом, перепрыгивая с камня на камень и держа в руках клетки с обезьянками и птицами, обнаружили в одной из скал грот. Конечно же, они не устояли перед соблазном забраться в него и осмотреть.

Тут-то их и застал многочасовой тропический ливень, вызвавший быстрый подъем воды. Спасаясь от нее, оба путешественника взбирались все выше и выше по скалам, пока не оказались в своеобразной западне... Если бы не преданные спутники-индейцы, вызволившие их из этой беды, кто знает, чем бы закончился неприятный эпизод путешествия.

И вновь — ночевки с обязательными кострами для защиты от нападения ягуаров, сон в гамаках под открытым небом... если, конечно, удавалось уснуть под всплески крокодилов и храп пресноводных дельфинов, жалобный вой обезьян, крики ленивцев, разноголосье попугаев и неумолкающий лай экспедиционного пса. Временами он с жалобным визгом забивался к людям под гамаки, чуя приближающегося зверя...

Все, о чем читал и мечтал Гумбольдт, было теперь вокруг него. И даже то, чего хотелось бы избежать: безуспешно разгоняемые москиты, тучами кружившиеся над головами; мучители-муравьи, нестерпимая жара. Теснота в лодке была такая, что, если кому-то нужно было взять необходимую вещь, приходилось причаливать и обходить пирогу по берегу.

Только на второй месяц путешествия друзья достигли намеченного места. Предположение подтвердилось, и теперь в солидных географических словарях можно прочитать, что классический пример бифуркации — это раздвоение реки Касикьяре.

Впрочем, на этом путешествие не закончилось. Двое друзей продолжали движение на север. С ними происходили события, не менее захватывающие, чем эпизоды из романов Жюля Верна (кстати, хорошо знавшего научное наследие Гумбольдта). Чего стоит, например, хотя бы случай, когда во время бури на Ориноко они оказались на тонущей лодке среди кровожадных крокодилов!..

Но Гумбольдт доволен. Ему вообще нравится все, что с ним происходит. В письме брату он пишет: «Мне хочется вновь и вновь говорить тебе, как счастлив я в этой части мира…» Его лицо и руки распухли от москитных укусов, а он утверждает: «Тропики — вот моя стихия». Вокруг свирепствует страшная желтая лихорадка, а он не без удовлетворения отмечает: «Никогда еще я так долго не был здоров, как в последние два года».

Лишь в августе 1800-го заканчивается их речная эпопея, — но уже в конце этого года Гумбольдт с Бонпланом отправляются на Кубу. Они пробыли там сравнительно недолго, однако, исходили остров вдоль и поперек.

Согласно планам ученых, Куба должна была стать промежуточным пунктом на пути в Мексику. Но — так уж случилось — в задуманное пришлось срочно вносить коррективы...

В марте 1801 года путешественники вновь отплыли к северным берегам Венесуэлы, возле берегов которой их небольшое судно чуть не утонуло в Карибском море во время шквального ветра и сильного волнения.

Впрочем, все в очередной раз обошлось, и они благополучно достигли города Картахены. Отсюда в апреле началось второе крупное путешествие Гумбольдта со спутником по Южной Америке.

Снова ждала их тесная лодка, которая понесла неугомонных исследователей — теперь уже по реке Магдалене. Они двигались по территории, еще не нанесенной на карты. Опять мимо проносилась зеленая стена дебрей, где хозяевами, бесспорно, были не люди...

Ягуары, тапиры, обезьяны без страха обходят леса, свое исконное владение. Вид этой буйной жизни, в которой человек не имеет никакого значения, представляет собой что-то чуждое и грустное…

Здесь, в плодородной, украшенной вечной зеленью стране, напрасно ищешь следов человеческой деятельности и, не находя их, воображаешь себя переселенным в другой мир». Но они уже привыкли к этому миру, незаметно для себя став, подобно местным индейцам, его частичкой.

После двух месяцев плавания речными дорогами, исследователи двинулись по суше в направлении Боготы — столицы нынешней Колумбии. Они шли по узкой (шириной не более 30-40 см) тропе, все время вверх, пока не поднялись на высокогорную равнину (высота 2700 м).

Посетив один из очагов древней культуры инков, Гумбольдт и Бонплан продолжили свое путешествие на юго-запад, по направлению к границам современного Эквадора.

Этот участок пути оказался чрезвычайно трудным, поскольку, отказавшись по принципиальным соображениям от «людей-лошадей», как здесь называли индейцев-носильщиков, ученые предпочли тащить всю свою поклажу на себе.

Дорога же, напомним читателю, шла через Анды. Два месяца уже продолжались дожди. «Местами нам приходилось идти почти по болоту, продираясь сквозь заросли бамбука; иглы, которыми вооружены корни этого гигантского травоподобного растения, изорвали нашу обувь настолько, что мы вынуждены были идти босиком», — вспоминал Гумбольдт.

К тому же, в пути случилось землетрясение, во время которого поток, хлынувший на горную дорогу, едва не смыл путешественников... Но их воля непреклонна; они продолжают выбранный путь и в январе 1802 года прибывают в Кито — нынешнюю столицу Эквадора.