5. Проблема выбора и передачи текста документов в изданиях научного и научно-популярного типов. Понятие контаминации текста, примеры контаминации текста в археографических изданиях.

Важными вопросами, определяющими все издание документов, являются вопросы выбора текста. Именно они всегда занимают первое место при обсуждении критики текста. При этом вопрос о происхождении документа не имеет существенного значения: идет ли речь о публикации документов раннего периода, или об источниках нового и новейшего времени. Существуют разные точки зрения относительно того, какая редакция или какой список публикуемого документа должны быть взяты в качестве основных. Известный литературовед М. Гофман считал, например, что выбор текста всегда определяется окончательной творческой волей автора, окончательным выражением творческого замысла художника, к которому «нечего прибавить». Исключение Гофман допускал лишь для тех случаев, когда вставки и изменения текста могли произойти вследствие цензурного произвола. В противоположность Гофману другой литературовед Г. О. Винокур в исследовании о критике поэтического текста указывал, что критерием выбора текста является не автор и его воля, а некий ученый и его личное истолкование всей многообразной, дошедшей до нас традиции.

Заметим, что ни первая, ни вторая точки зрения относительно критериев выбора текста, предлагавшиеся текстологами, не встретили поддержки среди историков и археографов, занимавшихся преимущественно публикацией документов актового характера. Если обратиться к нормативным документам, разработанным и принятым в СССР в 1940—1950-е гг. (Основным правилам публикации документов ГАФ СССР. М.,1945; Правилам издания исторических документов. М.,1955 и др.), то можно заметить, что они вводили на этот счет понятие «авторитетности», «окончательности» текстов документов. Однако и эти критерии, как очень точно подметил С. Н. Валк, «не всегда срабатывают» при определении основного текста документов.

В качестве примера российский археограф привел случай с изданием в 1930 г. Центрархивом СССР первого тома сборника документов «Первый Всероссийский съезд Советов», в котором в числе прочих была напечатана и стенограмма выступления на съезде известного вождя меньшевиков И. Церетелли. Составители сборника, действуя в строгом соответствии с существовавшими тогда правилами передачи текста по редакции, учитывающей последний замысел автора, опубликовали стенограмму выступления Церетелли в редакции, существенно отличавшейся от его выступления на съезде. Дело в том, что просматривая стенограмму, Церетелли внес в нее то, что он не говорил на съезде, исключив при этом то, что могло его скомпрометировать в глазах победивших к этому времени большевиков. Заметим, что вопросам выбора текста художественных произведений посвящено немало специальных литературоведческих работ. Укажем, например, на учебное пособие С. А. Рейсера Основы текстологии. 2-е изд. Л.,1978, книгу академика Д. С. Лихачева Текстология: Краткий очерк М.; Л.,1964 и др.

Попытаемся далее на основе и с учетом значительного опыта, накопленного отечественными и зарубежными археографами, анализа научной и нормативно-методической литературы определить, каким образом должны решаться вопросы выбора текстов документов с учетом их происхождения, авторства, применения технических средств при их передаче и т. п. Нормативно-методическая литература последних лет вводит понятие «основного текста» документа, под которым понимается публикуемый текст. При его выборе в качестве источников привлекаются все, имеющие самостоятельное значение тексты этого документа, как опубликованные ранее, так и неопубликованные. Основной текст публикуется, а остальные сопоставляются с ним; при этом имеющиеся разночтения приводятся в текстуальных примечаниях.

В истории археографии известно немало случаев, когда подобная сложнейшая текстологическая работа заканчивалась неудачей вследствие наличия большого количества списков и редакций текста публикуемого документа, а отсюда — невозможностью «подвести» их к основному. Так было, например, с попыткой старейшего российского научно-исторического общества — Общества истории и древностей российских при Московском университете — издать в начале ХIX в. древнейший Лаврентьевский список летописи, являвшейся важнейшим источником по истории Киевской и Северо-Восточной Руси IX — нач. ХIV в. Взяв в качестве протографа список летописи, хранившийся в библиотеке А. И. Мусина-Пушкина (его издатели Общества считали древнейшим), составители не смогли затем подвести к нему все разночтения, имевшиеся в других 60(!!!) списках летописи разных редакций и изводов. Продолжавшаяся в течение 1804—1810 гг. работа закончилась фактически безрезультатно: было отпечатано всего 10 листов летописи, которые впоследствии погибли в московском пожаре 1812 г.

Какие же тексты выбираются в качестве основных при подготовке публикаций? В качестве основного текста документов раннего периода берется текст подлинника; при его отсутствии привлекаются все копии (списки) документа. В этом случае текст публикуется по наиболее ранней копии (списку). Следует, однако, иметь в виду, что для документов ХII—ХIV вв., а для Беларуси — и ХV—ХVI вв. позднейшие списки часто являются единственным источником текста. Так, например, почти все грамоты ХV—ХVI вв., включенные И. И. Григоровичем в «Белорусский архив», публиковались по спискам ХVII в. Однако было бы неверным полагать, что проблемы выбора основного текста возникают только при подготовке к изданию исторических документов раннего периода. Они существуют и применительно к источникам новейшего времени. Подтверждение тому находим в статье С. Н. Валка «О тексте декретов Октябрьской социалистической революции и о необходимости научного их издания», опубликованной в 3-м номере журнала «Архивное дело» за 1939 г.

Сравнивая оригиналы декретов с текстами их публикаций в официальных изданиях, автор статьи обратил внимание на имевшиеся между ними разночтения, порой носившие существенный характер. Это было обусловлено как чисто механическими ошибками, вкрадывавшимися в тексты при их перепечатке и подготовке к обнародованию в официальном издании, так и иногда недостаточной грамотностью и невнимательностью со стороны людей, готовивших их для помещения в том же издании.

В качестве примера С. Н. Валк сослался на публикацию декрета «О ре-

организации и централизации архивного дела в РСФСР» (принят 1 июня 1918 г.) с ошибкой, в корне менявшей суть этого важнейшего для архивистов документа. Дело в том, что третий пункт декрета, регламентировавший отношения Главного управления по архивному делу с ведомствами, в официальном издании излагался в следующей редакции: «... дела, не утратившие значения для повседневной деятельности, остаются в помещении данного ведомства и не поступают в ведение и распоряжение ГУАД», в то время как в подлиннике он читался так: «... дела, не утратившие значения для повседневной деятельности, остаются в помещении данного ведомства, но поступают в ведение и распоряжение ГУАД». Этот, и другие аналогичные примеры, свидетельствовавшие о разночтениях между текстами подлинников декретов и их публикациями в официальных изданиях, дали основание ученому сделать вывод о том, что «основным авторитетом является, конечно, подлинник».

В связи с данным декретом небезынтересно упомянуть о его публикации в Беларуси в хорошо нам известном сборнике «Архивное дело в БССР(1918—1968)». Так вот, действуя в строгом соответствии с Правилами издания исторических документов в СССР (М.,1969), составитель сборника (а им был Е. Ф. Шорохов) взял в качестве основного текста тот, который публиковался в официальном издании и содержал ошибку принципиального характера, о которой шла речь выше. Правда, в текстуальном примечании со ссылкой на факсимильное издание декрета в журнале «Советские архивы»(1966. № 1) Шорохов привел и правильную редакцию третьего пункта документа. Можно привести аналогичный пример и с публикацией текста Манифеста Временого рабоче-крестьянского советского правительства Белоруссии. Здесь также обнаруживаются серьезные разночтения между оригиналом и публикацией в официальном издании, включая такие, как неточное название правительства (в подлиннике — Временное рабоче-крестьянское, в официальном издании — Временное революционное Рабоче-крестьянское), неточное указание механизма его формирования (в подлиннике — «поставленные на посты решением Первого съезда КП Белорусской Республики», в официальном издании — «поставленные на посты решением последней конференции КП...») и т. д.

И все-таки, чем старше документ, тем внимательнее должен археограф относиться к выбору его основного текста с учетом всех имеющихся редакций и списков. Именно так поступал, например, М. О. Коялович, готовя к публикации дневник Люблинского сейма 1569 г. Взяв в качестве основного текст документа, хранившийся в С-Петербургской публичной библиотеке, он параллельно привел и текст дневника, ранее уже публиковавшийся гр. Дзялынским (Zrzоdlopisma do dziejow unii Kor. Polskiej i W. X. Litewskiego. Czesc Ш. Diariusz Lubielskiego sejmu unii. Rok 1569... Poznan. 1856.). Кроме того, публикуемый текст сравнивался со списком этой же редакции, хранившимся в библиотеке Генерального штаба. Это что касается некоторых положений, связанных с выбором основного текста при подготовке изданий научного типа. В публикациях же научно-популярного (популярного) типа, как правило, достаточно ограничиться указанием в текстуальных примечаниях на наличие кроме основного, публикуемого текста , и других его редакций и списков (если, разумеется, они существуют).

Иногда, стремясь предоставить в распоряжение пользователя как можно лучший текст документа (при наличии нескольких его редакций и вариантов, причем разного физического состояния), публикатор, особенно начинающий, может пойти на смешение этих редакций и вариантов и составление на их основе сводного текста. Полагая, что он делает благо для пользователя, включая из одной редакции фрагмент лучше сохранившегося текста, из другой — грамотнее написанный и т. д., археограф тем самым фактически осуществляет подлог, публикуя несуществующий в природе документ. В археографии смешение разных вариантов и редакций текста одного и того же документа и составление на их основе сводного текста называется контаминацией текста. К сожалению, как ни очевидны негативные последствия контаминации прежде всего для пользователя , тем не менее она встречается даже среди публикаций, подготовленных отнюдь не дилетантами в археографии. В частности, контаминация текста имеет место в изданном Центрархивом СССР сборнике «Второй Всероссийский съезд Советов»(М.,1928). В нем вначале опубликован помещенный в «Правде» отчет о заседаниях съезда, а затем — некий «сводный отчет», составленный на основе «правдинского» отчета и дополненный вставками речей и выступлений участников съезда, отсутствовавшими в «Правде», но публиковавшимися в других газетах.

При наличии нескольких источников текста, существенно между собой не отличающихся, для издания выбирается тот , который имеет внешние элементы оформления (подписи, делопроизводственный номер, дату, резолюции, угловой штамп и т. п.).