Глава 2.2. Основные коллизионные привязки, используемые при определении применимого права.
Стороны договора, осложненного иностранным элементом, не всегда прописывают в своем соглашении положение о применимом праве. В таком случае суд вынужден руководствоваться иными правилами, действующими в отношении подобных вопросов, и потому в международном частном праве со временем выработались основные принципы, подлежащих применению в разрешении споров между лицами, принадлежащими к различным юрисдикциям. Эти основные принципы принято еще называть коллизионными привязками.
В отсутствии избранного сторонами права применяются следующие коллизионные привязки: личный закон физического лица (lex personalis); закон наиболее тесной связи (lex connectionis fermitatis); закон страны продавца (lex venditoris); личный закон юридического лица (lex societatis); закон места нахождения вещи (lex rei sitae); закон места совершения акта (lex loci actus) - который может выражаться в форме закона места заключения контракта (lex loci contractus); закон места исполнения договорного обязательства (lex loci solutionis), закон страны суда (lex fori) ;
Вышеизложенные коллизионные привязки по отношению к закону автономии воли сторон договора носят субсидиарный характер, применяются при отсутствии соглашения о применимом праве. В настоящее время юристы часто называют принцип наиболее тесной связи гибким коллизионным принципом. Если мы посмотрим на формулы lex loci actus (закон места совершения сделки) ; lex loci delicti, lex fori (закон суда), мы четко видим критерий определения применимого права. В случае же применения к договору привязки наиболее тесной связи, которая не содержит прямого указания на правовую систему, применимое право будет определено судом по-своему в каждом конкретном случае. Выражение «наиболее тесная связь» подразумевает непосредственную связь определенного права с исполнением обязательств участников, и применимое право характеризуется рядом факторов, специфичных для того или иного договора. Так, для договора международной перевозки грузов этими факторами могут быть место расположения основного коммерческого предприятия перевозчика, место погрузки или место разгрузки товаров. Если предметом контракта выступают вещные права в отношении недвижимого имущества, то фактором наиболее тесной связи будет являться место нахождения недвижимости. В современном международном праве закон наиболее тесной связи является своего рода отражением закона страны исполнения. Однако закон тесной связи вполне может существовать самостоятельно. Принцип "наиболее тесной связи", отсутствовавший в прежнем законодательстве, провозглашен в ГК в качестве основного коллизионного принципа определения применимого права к правоотношениям, осложненным иностранным элементом.
В отношении договоров купли-продажи, суды руководствуются принципом исполнения своих обязательств продавцом. Закон страны продавца в России впервые был выработан в конце 20 века и включен в Основы гражданского законодательства 1991г. Данный принцип представляет собой правило, в соответствии с которым при разрешении споров из договоров, осложненных иностранным элементом, применяется право той страны, где продавец по соответствующему договору имеет место жительства или основное место деятельности. В теории закон страны продавцы понимается двусмысленно. В узком понимании закон права страны означает право той страны, к которой продавец непосредственно принадлежит. В широком смысле он означает применение права того государства, к которому принадлежит сторона, осуществляющая исполнение обязательств, имеющих определяющее значение для содержания договора. Применение данной коллизионной привязки может зависеть от двух факторов: либо от места гражданства участника правоотношения либо места его жительства.
Закон места нахождения вещи (lex rei sitae) – принцип применения права того государства, на территории которого находится вещь, представляющая собой предмет договорных отношений сторон. Правило места нахождения вещи берет свое начало еще с древних времен, однако, ранее оно применялось исключительно к недвижимому имуществу. На данный момент эта коллизионная привязка имеет отношение и к движимому имуществу, в частности, она применяется при решении вопроса о приобретении, прекращении права собственности или иного вещного права на вещь, является ли она делимой или неделимой, отчуждаемой или неотчуждаемой. Но и здесь мы находим определенные исключения. Например, если все действия с объектом совершались на территории страны, не являющейся местом ее фактического нахождения, то применимым правом является право той страны, где имели место те самые действия. В случае внесения в государственный реестр информации о предмете договора, спор будет решаться по праву страны, где реестр содержит соответствующую информацию. А в ситуациях, когда вещь постоянно меняет свое местоположение, то есть вещь в пути (res in transit), применяются специальные, искусственные коллизионные привязки, к примеру, в России применяется в этом случае закон места отправки вещи.
Закон места совершения акта (lex loci actus) является формой прикрепления, при которой применяется право той страны, на территории которой имел место частноправовой акт. В зависимости от характера действия lex loci actus конкретизируется в ряде коллизионных привязок: lex loci contractus; lex loci solutionis; lex loci celebrationis; lex loci dilicti commissi. В большинстве случаев местом заключения договора является место получения акцепта, т.к. считается, что договор вступает в силу с момента получения акцепта направленной оферты.
Более универсальным толкованием обладает принцип места исполнения договора. Им, как правило, является место фактической передачи предмета договора или место осуществления платежа. В связи со спецификой некоторых договоров в отношении закона места исполнения договора могут применяться иные правила: в соответствии с законодательством России касаемо договора строительного подряда применяются положения той страны, где создаются предусмотренные соответствующим договором результаты. В договоре от 25 августа 1998 года между Россией и Социалистической Республикой Вьетнам «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам» также ставит в приоритет избранное сторонами договора право в качестве применяемого к договору. А если стороны не избрали подлежащего применению законодательства, применяется законодательство договаривающейся стороны, на территории которой проживает, учреждена или имеет местонахождение сторона, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания такого договора. К договору о создании предприятия применяется право Договаривающейся Стороны, на территории которой это предприятие должно быть учреждено.
Законом суда принято считать принцип, в соответствии с которым применяется право той страны, на территории которой рассматривается гражданско-правовой спор. К примеру, в Договоре «О правовой помощи по делам о признании безвестно отсутствующим и объявлении умершим или об установлении факта смерти» от 1993г. между Эстонией и Российской Федерацией, прямо установлено, что уполномоченные на рассмотрение соответствующего спора учреждения руководствуются положениями своего государства.
Практика Гос судов
Несмотря на то, что в России судебный прецедент не является источником права, судьи часто обращаются к сложившейся практике и разъяснениям, которые содержатся в решениях и постановлениях. Свободный доступ к решениям государственных судов дает возможность также юристам и гражданам проанализировать решения по интересующим вопросам и увидеть, как применяются те или иные материальные и процессуальные нормы в урегулировании конфликта. К тому же, судебная практика является неким показателем эффективности и качества содержания той или иной нормы. То есть, если определенные нормы, в соответствии с которыми вынесены решения, не достигают должного результата в защите интересов граждан Российской Федерации, законодательство по этому вопросу подлежит пересмотру, а те или иные положении в законах исключению или изменению.
В Российской Федерации споры из договорных отношений, осложненных иностранным элементом, рассматриваются в государственных судах, а также они могут быть переданы на рассмотрение в Международный коммерческий арбитражный суд при Торговой Промышленной Палате РФ, если стороны прямо предусмотрел соответствующее положение в договоре или отдельным, пророгационным соглашением. В случае рассмотрения спора в государственном суде, применимое право определяется в соответствии с правилами действующего законодательства, которым суд руководствуется при осуществлении своих полномочий.
МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 30 марта 2016 г. по делу N 33-7984
Т.А. обратилась в суд с иском к ООО "Норд Пилигрим", Т.Ю. о признании недействительной сделки по выпуску от имени ООО "АФК Плюс" векселя в пользу компании Патрикс Лтд, признании недействительной сделкой договора дарения ценных бумаг, заключенного между ООО "АФК Плюс" и компанией Патрикс Лтд. В обоснование заявленных требований истец ссылалась на то, что заключен трастовый договор с ООО "Норд Пилигрим", по условиям которого принял на себя обязательство проинвестировать приобретение % долей ООО «АФК Плюс». В нарушение п. 2.4.10 Контракта, п. 2.4. Трастового договора, прямо запрещающих заключение сделок, превышающих по стоимости ***% активов Общества, без письменного одобрения Инвестором, был выпущен простой вексель ООО «АФК Плюс» в пользу Патрикс Лтд. В нарушение п. 2.3. Трастового договора, п. 2.4.10 Контракта по договору дарения данный вексель был безвозмездно передан компании Патрикс Лтд. Письменного согласия Инвестора на заключение договора дарения ценных бумаг и передачу векселя получено также не было. Представитель компании Патрикс Лтд, выражая свое отношение к предъявленному иску, указал, что изложенные в исковом заявлении основания для признания сделки дарения недействительной не соответствуют обстоятельствам дела, нормам материального и процессуального права, поскольку, сделка, совершенная между компанией Патрикс Лтд и ООО "АФК Плюс" является сделкой между двумя правоспособными компаниями, полностью законна, прямо разрешена ст. ст. 31, 109, 117, 195 Закона Британских Виргинских островов о коммерческих компаниях от 2004 г. Судом первой инстанции постановлено решение об отмене которого просит представитель третьего лица компании PATRIX LTD (Патрикс Лтд) по доверенности К.К., утверждая, что суд неверно установил юридически значимые обстоятельства, допустил ошибку в применении норм материального права, настаивает на том, что сделку по выпуску векселя одобрял погибший правопредшественник истца, правом оспаривать сделку по мотивам ее неодобрения участниками ООО истец не наделен, истцом пропущен срок исковой давности для оспаривания сделок; законом установлены иные последствия выдачи векселя неуполномоченным лицом, не связанные с недействительностью самого векселя. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 06 июля 2015 года решение Коптевского районного суда г. Москвы отменено, постановлено новое решение, которым в удовлетворении иска было отказано. Поскольку условиями договора не предусмотрен выбор права, подлежащего применению к данному договору, согласно ст. 1211 ГК РФ в этом случае применяется право страны дарителя (ч. 3 п. 2), следовательно, право Российской Федерации, которым заключение договоров дарения между юридическими лицами прямо запрещено ст. 575 ГК РФ, и сделки признаются ничтожными. Однако, в данном споре договор дарения векселя не имеет правовых последствий, поскольку обязанность по платежу возникает у векселедателя с момента выдачи векселя. Заключение договора дарения для возникновения обязанности ООО "АФК Плюс" значения не имело, в связи с чем независимо от действительности данного договора обязательства по векселю, который не признан недействительным, следует считать возникшими, правовых последствий ничтожность договора дарения векселя не влечет. Поэтому требование о признании договора дарения векселя, как не приводящее к защите ее интереса, удовлетворению не подлежит.
ОМСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 23 марта 2016 г. по делу N 33-1613/2016 Л.С. обратился в Куйбышевский районный суд г. Омска с иском к авиакомпании "Deutsche Lufthansa AG" (Дойче Л.А.) о взыскании убытков. Судебная коллегия по гражданским делам Омского областного суда в составе:
председательствующего Лисовского В.Ю.,
судей Анфаловой Е.В., Будылка А.В.,
при секретаре С.,
рассмотрела в открытом судебном заседании 23 марта 2016 года дело по апелляционной жалобе ответчика авиакомпании "Дойче Л.А." на заочное решение Куйбышевского районного суда города Омска от 14 августа 2014 года. Было решено взыскать с авиакомпании "Lufthansa AG" в пользу Л.С. компенсацию за утерянный багаж, расходы на проживание в гостинице и перерегистрацию, обмен авиабилетов, компенсацию морального вреда, а также штраф.
С учетом предъявления истцом требований, основываясь помимо прочего на Законе Российской Федерации от 07 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей", разъяснений пункта 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 года N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", судебная коллегия полагает возможным осуществить рассмотрение спора по существу. Разрешая заявленные истцом требования, суд первой инстанции пришел к выводу, что правоотношения сторон регулируются нормами Гражданского кодекса Российской Федерации о перевозке, Законом Российской Федерации от 07 февраля 1992 года N 2300-1 «О защите прав потребителей».
Из материалов дела следует, что общество «Deutsche Lufthansa AG», создано в соответствии с законодательством Федеративной Республики Германия, вид деятельности которого определен как проведение воздушных перевозок в рамках коммерческой эксплуатации самолетов на регулярных и чартерных воздушных рейсах, как внутри страны, так и в рамках международного воздушного сообщения. На территории Российской Федерации зарегистрировано представительство "Deutsche Lufthansa AG" (Дойче Л.А.), сведения о котором внесены в Сводный реестр аккредитованных на территории Российской Федерации представительств иностранных компаний. В соответствии с пунктом 1.2 Положения о московском представительстве акционерного общества "Дойче Л.А." указанное представительство создано в качестве территориального обособленного структурного подразделения предприятия и не является юридическим лицом. Таким образом, правоотношения, возникшие с участием акционерного общества "Дойче Л.А." надлежит рассматривать как правоотношения с участием иностранных лиц. В соответствии со статьей 7 Гражданского кодекса Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются в соответствии с Конституцией Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации. Статьей 1211 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено: если иное не предусмотрено законом, при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве к договору применяется право страны, где на момент заключения договора находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора. Стороной, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора, признается сторона, являющаяся, в частности перевозчиком - в договоре перевозки. В целях упорядоченного развития перевозок международным воздушным транспортом и беспрепятственного передвижения пассажиров, багажа и грузов, обеспечения защиты интересов потребителей при международных воздушных перевозках и необходимость справедливой компенсации на основе принципа наиболее полного возмещения 28 мая 1999 года в г. Монреале заключена Конвенция для унификации некоторых правил международных воздушных перевозок (далее по тексту также Монреальская конвенция), участником которой является Германия, подписавшая данную конвенцию 28 мая 1999 года, сдавшая ратификационную грамоту на хранение депозитарию Международной организации гражданской авиации, что в силу части 6 статьи 53 названной конвенции повлекло ее вступление в силу для названного государства - 28 июня 2004 года. Статьей 1 поименованной конвенции определено, что Конвенция применяется при всякой международной перевозке людей, багажа или груза, осуществляемой за вознаграждение посредством воздушного судна. Она применяется также к бесплатным перевозкам, осуществляемым посредством воздушного судна авиатранспортным предприятием. Монреальская конвенция, являясь неотъемлемой частью законодательства Федеративной Республики Германия ввиду ее ратификации, в силу положений статьи 1212 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежит применению к гражданско-правовым отношениям, возникшим между авиакомпании "Deutsche Lufthansa AG" и истцом., при перевозке последнего и его багажа.
Актом о неприбытии багажа авиакомпания "Deutsche Lufthansa AG" (Дойче Л.А.) подтвердила факт неприбытия багажа что подтверждается багажными идентификационными бирками.
Представителем ответчика в судебном заседании подтверждено, что одно место багажа (весом 23 килограмма) найдено не было, пассажиру не передано вплоть до настоящего момента. Указанное обстоятельство как признаваемое сторонами в порядке статьи 68 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации полагается судебной коллегией установленным.
Статьей 17 Монреальской конвенции установлено, что перевозчик отвечает за вред, происшедший в случае уничтожения, утери или повреждения зарегистрированного багажа, только при условии, что случай, который явился причиной уничтожения, утери или повреждения, произошел на борту воздушного судна или во время любого периода, в течение которого зарегистрированный багаж находился под охраной перевозчика. Однако перевозчик не несет ответственности, если и в той мере, в какой вред явился результатом присущего багажу дефекта, качества или порока. В отношении незарегистрированного багажа, включая личные вещи, перевозчик несет ответственность, если вред причинен по его вине или по вине его служащих или агентов.
Если перевозчик признает утерю зарегистрированного багажа или если зарегистрированный багаж не поступил по истечении двадцати одного дня с даты, когда он должен был прибыть, пассажиру разрешается осуществлять по отношению к перевозчику права, вытекающие из договора перевозки.
По правилам статьи 22 поименованной Конвенции при перевозке багажа ответственность перевозчика в случае уничтожения, утери, повреждения или задержки ограничивается суммой 1 000 специальных прав заимствования в отношении каждого пассажира, за исключением случаев, когда пассажир сделал в момент передачи зарегистрированного багажа перевозчику особое заявление о заинтересованности в доставке и уплатил дополнительный сбор, если это необходимо.
Статьей 25 Монреальской конвенции перевозчику предоставлено право оговорить, что в отношении договора перевозки применяются более высокие пределы ответственности, чем предусмотренные в настоящей Конвенции, либо никакие пределы ответственности не применяются.
Воспользовавшись указанным правом авиакомпания "Deutsche Lufthansa AG" (Дойче Л.А.) установило лимит ответственности в размере 1 131 специальное право заимствования, что прямо оговорено на официальном сайте авиакомпании по адресу http://www.lufthansa.com/ru/ru/Liability-and-insurance, представителем ответчика подтверждено в судебном заседании, что указанные пределы ответственности существовали в том числе на момент совершения перевозки багажа истца.
Л.С. специальные объявления относительно ценности багажа не совершил, осуществление им соответствующих доплат в связи с подобным объявлением не произведено, ввиду чего подлежат применению общие правила данного международного договора с учетом указанных оговорок.
Вместе с тем, указанные суммы являются пределом ответственности перевозчика, не исключают обязанность доказывания стоимости причиненного вреда ввиду утраты багажа пассажиром, оказания содействия авиаперевозчику в розыске багажа.
Представитель ответчика О. в судебном заседании указал, что первоначально при обращении к перевозчику с заявлением о неприбытии багажа Л.С. были указаны сведения о внешнем виде утраченного багажа (габариты, цвет, вес и т.п.) без указания содержимого. Направленные в дальнейшем письма от <...>, <...> о необходимости предоставления списка утерянных вещей с указанием их стоимости и даты приобретения с приложением чеков (по возможности), заполнения приложенной формы, в целях поиска багажа, дальнейшего возмещения ущерба в случае, если багаж не будет найден, оставлены Л.С. без внимания, доказательства обратного истцом в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлены.
<...> Л.С. обратился к перевозчику с претензией о возмещении ущерба, письмом от <...> ответчиком отказано в выплате компенсации ввиду непредставления запрошенной информации.
Указанный отказ послужил основанием для обращения Л.С. в суд с настоящими требованиями. Статьями 19, 20 Монреальской конвенции установлено, что перевозчик несет ответственность за вред, происшедший вследствие задержки при воздушной перевозке пассажиров, багажа или груза. Однако перевозчик не несет ответственности за вред, причиненный вследствие задержки, если он докажет, что им и его служащими и агентами приняты все возможные, разумно необходимые меры к тому, чтобы избежать вреда, или что ему или им было невозможно принять такие меры. С учетом изложенного нормы Закона РФ от 07 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей" для разрешения спора между потребителем - гражданином Российской Федерации и иностранным перевозчиком применены быть не могут. Соответственно требования истца о взыскании неустойки, компенсации морального вреда и штрафа, основанные на Законе РФ от 07 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей" удовлетворению не подлежали.
Требование истца о взыскании расходов на проживание в гостинице, перерегистрацию и обмен авиабилетов удовлетворению, по мнению судебной коллегии не подлежат. Урегулирование вопроса об утрате багажа не требовало личного присутствия истца в <...>, ввиду чего расходы на перерегистрацию и проживание нельзя признать необходимыми. Кроме того, судебная коллегия отмечает, что указанные расходы были включены истцом в авансовый отчет для возмещения работодателем (л.д. 18).
В соответствии с ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.
В данном случае с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере <...> рублей.
Принимая во внимание, что при разрешении настоящего спора судом первой инстанции допущены нарушения норма процессуального права, влекущие безусловную отмену решения, не правильно применены нормы материального права, то имеются предусмотренные статьей 330 Гражданского процессуального кодекса РФ основания для отмены решение суда первой инстанции с принятием нового решения по делу.
Руководствуясь ст. ст. 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебная коллегия
определила:
решение Куйбышевского районного суда города Омска от 14 августа 2014 года отменить, принять по делу новое решение.
Исковые требования Л.С. удовлетворить частично.
Взыскать с авиакомпании "Deutsche Lufthansa AG" (Дойче Л.А.) в пользу Л.С. компенсацию за утерянный багаж в размере <...> рубля <...> копеек.
Взыскать с авиакомпании "Deutsche Lufthansa AG" (Дойче Л.А.) в доход местного бюджета государственную пошлину <...> рублей.
Несмотря на свободу в отношении выбора применимого права и судебного органа, который вправе рассматривать спор, часто возникает вопрос действительности пророгационного соглашения. К такому исходу может привести недостаточная осведомленность участников соглашения и низкий уровень правосознания. Следует учитывать, пророгационным соглашением нельзя изменить предметную подсудность, предусмотреть, что спор будет рассматриваться в высшей судебной инстанции государства, если национальным законом рассмотрение соответствующей категории споров относится к компетенции суда 1-й инстанции. Если в нарушение П.с. одна сторона предъявит иск в др. суде, то др. сторона может выдвигать довод о неподсудности спора даже в случае, если соответствующий суд и правомочен рассмотреть спор в силу национального закона о подсудности.
Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012г. № 1831/12. Президиум ВАС рассмотрел заявление закрытого акционерного общества «Русская Телефонная Компания» о пересмотре в порядке надзора определения Арбитражного суда города Москвы от 08.07.2011 по делу № А40-49223/11-112-401, постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.09.2011 и постановления Федерального арбитражного суда Московского округа от 05.12.2011 по тому же делу. Как установлено судами и подтверждается материалами дела, основанием настоящего иска послужило ненадлежащее исполнение обществом «Сони Эрикссон» обязательств по Генеральному соглашению от 15.05.2009 на поставку мобильных телефонов и аксессуаров. Стороны контракта включили в него следующее соглашение (оговорку) о разрешении споров: «Любой спор, возникший в связи с настоящим Соглашением, который не может быть разрешен путем переговоров, будет окончательно разрешен в соответствии с Правилами примирения и арбитража Международной торговой палаты (Rules of Conciliation and Arbitration of the International Chamber of Commerce) тремя арбитрами, назначенными в соответствии с этими правилами. Местом арбитражного разбирательства будет Лондон, разбирательство будет происходить на английском языке. Арбитражная оговорка также не ограничивает право Сони Эрикссон обратиться в суд компетентной юрисдикции с иском о взыскании сумм задолженности за поставленный товар. Оставляя без рассмотрения иск общества «РТК», суды исходили из наличия между сторонами действительного и исполнимого арбитражного (третейского) соглашения. Однако суды не учли следующее. В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, который применили суды всех инстанций, арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после его принятия к производству установит, что имеется соглашение сторон о рассмотрении данного спора третейским судом, если любая из сторон не позднее дня представления своего первого заявления по существу спора в арбитражном суде первой инстанции заявит по этому основанию возражение в отношении рассмотрения дела в арбитражном суде, за исключением случаев, если арбитражный суд установит, что это соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено. Между тем из содержания соглашения (оговорки) о разрешении споров следует, что оно содержит в себе элементы не только арбитражной оговорки, но и пророгационного соглашения, поскольку определяет возможность передачи споров как в международный коммерческий арбитраж, так и в государственный суд. Суды же, мотивируя свое решение наличием действительного и исполнимого арбитражного (третейского) соглашения между сторонами, не исследовали действительность этого соглашения в совокупности его положений, не оценили наличия в соглашении о разрешении споров положения, которое закрепляет право только одной стороны контракта – общества «Сони Эрикссон» (продавца), передать споры на разрешение государственного суда. В совокупности с положениями соглашения о разрешении споров, относящихся к арбитражной оговорке, такое пророгационное соглашение ставит общество «Сони Эрикссон» в преимущественное положение по сравнению с обществом «РТК», поскольку только ему предоставляет право выбора средства разрешения спора (частного арбитража или государственного правосудия), следовательно, нарушает баланс интересов сторон. Вместе с тем к основным началам гражданского права относится принцип равноправия участников таких отношений. При этом стандарты обеспечения справедливого разбирательства гражданских споров, свойственные государственному правосудию, распространяются и на альтернативные способы разрешения споров, в частности на третейское (арбитражное) разбирательство (постановление Европейского суда по правам человека от 28.10.2010 № 1643/06 «Суда против Чешской Республики»). Таким образом, исходя из общих принципов осуществления защиты гражданских прав, соглашение о разрешении споров не может наделять лишь одну сторону (продавца) контракта правом на обращение в компетентный государственный суд и лишать вторую сторону (покупателя) подобного права. В случае заключения такого соглашения оно является недействительным как нарушающее баланс прав сторон. Следовательно, сторона, право которой нарушено таким соглашением о разрешении споров, также вправе обратиться в компетентный государственный суд, реализовав гарантированное право на судебную защиту на равных со своим контрагентом условиях. Постановил определение Арбитражного суда города Москвы от 08.07.2011 по делу № А40-49223/11-112-401, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.09.2011 и постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 05.12.2011 по тому же делу отменить. Передать дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы
Вопрос недействительности пророгационного соглашения, в частности, освещен в Информационном письме Президиума ВАС №158.
К компетенции арбитражных судов в Российской Федерации на основании пункта 2 части 1 статьи 247 АПК РФ относятся дела, если орган управления, филиал или представительство иностранного лица находится на территории Российской Федерации, при условии, что заявленные исковые требования к иностранному лицу вытекают из деятельности данного органа управления, филиала или представительства иностранного лица. Между российским акционерным обществом (заказчиком; далее - российское общество) и иностранной компанией (подрядчиком) был заключен договор на проведение капитального ремонта и модернизации буровых скважин на территории иностранного государства. Впоследствии российское общество обратилось в арбитражный суд в Российской Федерации с иском к иностранной компании о ненадлежащем исполнении обязательств по указанному договору. Истец полагал, что арбитражный суд в Российской Федерации компетентен рассматривать заявленный спор в силу пункта 2 части 1 статьи 247 АПК РФ в связи с нахождением филиала иностранной компании на территории Российской Федерации. Арбитражный суд не согласился с доводами истца, прекратил производство по делу, признав себя не обладающим компетенцией рассматривать данный спор, исходя из следующего. В случаях, когда филиал (представительство) не участвует в заключении и исполнении сделки, критерий определения международной подсудности по месту нахождения филиала (представительства) юридического лица, закрепленный в пункте 2 части 1 статьи 247 АПК РФ, не может применяться, поскольку для признания юрисдикции суда необходимо наличие доказательств связи филиала (представительства) иностранного лица со спорным правоотношением (например, с договором, деликтом). Сам по себе факт нахождения филиала иностранной компании на территории Российской Федерации еще не является достаточным основанием для признания компетенции арбитражного суда в Российской Федерации. В рассматриваемом деле арбитражный суд учел, что заявленные исковые требования вытекали из деятельности иностранной компании за рубежом. Исполнение по спорному договору осуществлялось на территории иностранного государства, большинство доказательств расположено на территории иностранного государства, правом, применимым к договору, было право иностранного государства, доказательств связи спорного правоотношения с территорией Российской Федерации представлено не было. В связи с такими обстоятельствами арбитражный суд не признал себя компетентным рассматривать данный спор ни на основании пункта 2 части 1 статьи 247 АПК РФ, ни на основании пункта 10 части 1 той же статьи.
Выбор сторонами суда того или иного государства в качестве компетентного рассматривать их спор сам по себе не означает выбора в качестве применимого к спорным правоотношениям материального права государства, в суде которого рассматривается спор. Между иностранной компанией (продавцом) и российским обществом (покупателем) заключен договор международной купли-продажи товаров. Поскольку поставленный товар был оплачен не в полном объеме, иностранная компания обратилась в арбитражный суд в Российской Федерации с соответствующим исковым требованием. Иностранная компания, обосновывая свое требование, сослалась на нормы российского права, не мотивируя, в связи с чем именно российское право должно быть применимым к спорным правоотношениям. Надлежащим образом извещенный ответчик в судебном заседании не участвовал, представителей не направлял, отзыв не представил. Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявленного требования, исходил из норм российского права, которое счел применимым к спорным правоотношениям.
Определение судом российского права в качестве применимого было обусловлено тем, что стороны в договоре указали арбитражный суд в Российской Федерации в качестве компетентного рассматривать спор. При отсутствии соглашения сторон о применимом праве суд первой инстанции оценил названные обстоятельства как свидетельствующие о том, что к договору должно применяться российское право. Суд апелляционной инстанции не согласился с судом первой инстанции, основываясь на том, что выбор сторонами договора в качестве места рассмотрения споров арбитражного суда в Российской Федерации не означает автоматического подчинения договорных отношений сторон российскому материальному праву. Отсутствие волеизъявления сторон в отношении применимого права означает, что его определяет суд, компетентный рассматривать данный спор, руководствуясь при этом применимыми коллизионными нормами международного или национального права. Согласно российским коллизионным нормам при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве к договору применяется право страны, с которой договор наиболее тесно связан (статья 1211 ГК РФ). Для договора купли-продажи товаров таким правом является право страны продавца. Составление договора на русском языке, заключение его на территории Российской Федерации, а также избрание арбитражного суда в Российской Федерации в качестве компетентного для разрешения спора не опровергают презумпцию статьи 1211 ГК РФ о тесной связи договора купли-продажи с правом страны основного места деятельности продавца. В связи с изложенным суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что к спорному договору должно применяться не российское, а иностранное право.