Римский плебс при августе

Вопрос об отношении к плебсу играл большую роль в социальной политике Августа. При характеристике римского политического строя ко времени Августа мы отметили, что народные собрания отошли на задний план. Это был наиболее существенный ущерб, нанесенный плебсу установлением принципата, во многом определявшим его политические настроения.

Демократическое движение плебса было направлено на достижение двух основных целей: расширение прав римского народа и улучшение материального положения большинства свободного населения. Борьба за политические права, за аграрные и хлебные законы составляет основное содержание политической борьбы в Риме в течение длительного периода.

Разложение римской демократии, одним из следствий которого было развитие цезаризма, выражается в политическом абсентеизме римского городского плебса с его игравшими большую роль люмпен-пролетарскими элементами. Римский плебс, [с. 451] оторванный от крестьянства, больше всего интересовался раздачами и зрелищами. Снабжению города Рима, раздачам плебсу и организации зрелищ стало уделяться исключительное внимание. Это нашло свое отражение и в «Res gestae diui Augusti». Известно, что весь памятник был озаглавлен: «Res gestae diui Augusti, quibus orbem terrarum imperio populi Romani subiecit et impensarum quas in rem publicam populumque Romanum fecit». Август, составляя перечень своих деяний, имел в виду в первую очередь раздачи римскому народу и подвиги, благодаря которым он подчинил Риму земной круг (orbis terrarum).

Вопрос о том, сколько Август «отсчитал римскому народу», занимает в «Res gestae» значительное место. Глава 15-я гласит: «Каждому римскому плебею я дал по завещанию моего отца по 300 сестерциев, а от моего имени в пятое мое консульство по 400 сестерциев из военной добычи, затем в девятое мое консульство из своего имущества я отсчитал каждому плебею в виде подарка по 400 сестерциев; и в одиннадцатое консульство я двенадцать раз покупал на свои средства хлеб для раздачи, в двенадцатый год трибунской власти я в третий раз дал по 400 сестерциев на человека. В получении этих подарков принимало участие не менее 250 тыс. человек. В восемнадцатый год моей трибунской власти и в двенадцатое консульство я дал 320 тыс. жителей Рима по 60 денариев на человека. Поселенным в колониях моим воинам я в пятое свое консульство дал из военной добычи по тысяче сестерциев на человека, причем этот триумфальный подарок получили около 120 тыс. человек, поселенных в колониях. В тринадцатое консульство я дал плебеям, получившим тогда же хлеб на государственный счет, по 60 денариев, таковых было немного более 200 тыс. человек»85.

В конце документа Август специально указывает, сколько им было дано на плебеев. Здесь идет речь только о денежных раздачах.

При Августе более 200 тыс. человек получали от государства хлеб. Всем, кто был внесен в списки, давались тессеры, по которым каждый мог в определенный день на Марсовом поле и в портике Минуция получить хлеб в одном из 45 раздаточных пунктов. Август обращает большое внимание на хлебные раздачи: штат людей, которые занимались этим делом, был в значительной степени расширен. Наблюдение над организацией раздач поручается видным деятелям. Так, например, в 22 г. этим ведал пасынок Августа Тиберий86. Август пытался вместо [с. 452] месячных раздач организовать раздачи раз в четыре месяца, но это встретило сопротивление, и хлеб продолжали распределять раз в месяц. Наряду с этим имели место и экстраординарные раздачи. Однако когда толпа потребовала вина, то Август ответил, что Агриппа провел хороший водопровод и поэтому в Риме нет недостатка в воде87.

Большое внимание уделялось организации зрелищ. Август говорит: «Гладиаторские игры устраивал я трижды от своего имени и пять раз от имени своих сыновей и внуков; в этих играх сражалось около 10 тыс. человек. Народу я доставил зрелище, устроив два раза от своего имени и в третий раз от имени моего внука состязания атлетов, созванных отовсюду. Зрелища я устраивал четыре раза от своего имени и от имени других магистратов 23 раза. В консульства Гая Фурния и Гая Силана я в качестве главы коллегии квиндецемвиров с М. Агриппой в качестве коллеги устроил от имени этой коллегии секулярные игры. В тринадцатое свое консульство я впервые устроил игры в честь Марса Мстителя, которые после того ежегодно на основании сенатусконсульта и закона устраивались консулами. В цирке, на Форуме или в амфитеатре я от своего имени или от имени моих сыновей и внуков 23 раза устраивал для народа травлю африканских зверей, причем последних было перебито около 3 500»88. Особо рассказывает Август о морской битве, в которой приняло участие свыше 3 тыс. человек89. Всего во время зрелищ сражалось около 13 тыс. гладиаторов. Вспомним, что особым законом было ограничено число гладиаторских пар, сражавшихся на играх, организованных сенаторами. Таким образом, никто не мог затмить великолепие игр, устраиваемых самим принцепсом.

При Августе не было таких выступлений римского плебса, которые грозили бы основам государства, но тем не менее нельзя говорить, что плебс потерял всякое политическое значение. В конце республики не раз возникали массовые движения, опасные не только для господствовавшего тогда политического режима, но и для рабовладельческих порядков в целом.

Толпа, руководимая честолюбивыми нобилями, требовала кассации долгов, отмены квартирной платы. В движении принимали участие не только свободная беднота, но также рабы и вольноотпущенники. Военная диктатура, которая проводилась Августом, должна была обеспечить римское [с. 453] рабовладельческое общество от подобных выступлений. Что эта задача имелась в виду Августом, показывает приведенное нами место из «Анналов» Тацита, где говорится о назначении префектом города Мессалы Корвина90.

Раздачи не могли искоренить причины, порождающие бедноту. О жизни римского плебса мы имеем мало свидетельств, но у нас есть данные, говорящие, что задолженность оставалась по-прежнему обычным явлением в Риме. В 5 г. до н. э. сгорели здания на Форуме. Говорили, что подожгли их должники, надеявшиеся, что вследствие больших потерь сложат долги, но надежды эти оказались тщетными91.

Юлий Цезарь принимал меры к тому, чтобы урегулировать долговой вопрос и облегчить положение малоимущих квартиронанимателей. Меры эти были паллиативами, но они свидетельствовали, что Цезарь в какой-то степени заботился о беднейших членах свободного римского общества. При Августе эти вопросы, если не считать неясного для нас постановления о сложении долгов в греческих и малоазийских городах, даже не поднимаются. Сам он тратил большие средства на раздачи, но не провел ни одного мероприятия, хотя бы сколько-нибудь затрагивающего интересы частных собственников. Недаром Веллей Патеркул говорил о том, что каждому обеспечено было владение его собственностью: «certa cuique rerum suarum possessio»92.

Остановимся на некоторых моментах из истории отношений между Августом и плебсом. Одно из первых событий, которое представляет в этом отношении интерес, относится к 23—22 гг. Рассказ о нем приводится у Диона Кассия, но, к сожалению, автор не дает последовательного хода событий, и мы не можем установить на основании источника причинную связь между различными явлениями.

Мы уже знаем, что в 23 г. Август отказался от консульства, но вместе с тем постановлением сената ему передается особый imperium maius, и с этого времени Август начинает считать трибунскую власть по определенным годам. Затем Август уехал из Рима. Год этот был необычайно трудным, в Италии случился голод, и в Риме ощущался недостаток хлеба, распространились болезни, которые унесли много жизней. Август не успел доехать до Кампании, как в Риме начались волнения. Народ окружил курию, где заседал сенат, и требовал, чтобы Августу была дана диктаторская власть. В противном случае собравшиеся угрожали сжечь курию вместе с находившимися [с. 454] там сенаторами. Сенат направил к Августу послов, Август вернулся в Рим и, как передает Дион Кассий (а также Светоний) на коленях умолял толпу не назначать его диктатором. Но толпа на этом настаивала, были даже приведены 24 ликтора, которые полагались диктатору. В конце концов народ согласился с желанием Августа, и Август взял на себя лишь чрезвычайные полномочия по снабжению Рима продовольствием. Таков рассказ Диона Кассия93.

В главе 5-й «Res gestae» Август рассказывает по этому поводу следующее: «Диктатуру, которую народ мне предлагал в консульство Марцелла и Аррунция в моем присутствии и заочно, я не принял. Но я не отказался во время великого недостатка продовольствия от наблюдения за снабжением, и эту обязанность я выполнял таким образом, что в продолжение немногих дней избавил весь город от предстоявшего страха и опасности. Сделано это было на мои средства и под моим наблюдением»94.

В исторической литературе мы находим различные толкования этих событий. Одни историки, как, например, Гардтгаузен, говорят, что эти события свидетельствуют о популярности Августа. Р. Ю. Виппер считает, что тот «народ», который молил Августа принять диктатуру, был подобран самим принцепсом и что эта демонстрация была «инсценировкой» наподобие той, какую Цезарь организовал в 44 г., при посредстве Антония, чтобы узнать степень расположения римлян к царской короне95. Мы считаем, что события 23—22 гг. следует характеризовать иначе. Трудно предположить, что плебс заставлял Августа принять диктатуру только потому, что он пользовался особой популярностью. И, наконец, еще труднее себе представить, что Август, этот необычайно осторожный человек, хорошо помнивший опасность выступления плебса в 40-х годах, собирал толпу для того, чтобы подставные лица предлагали ему диктатуру, а он демонстрировал свои республиканские чувства и симпатии. Нам кажется, что мы имеем здесь отголосок тех событий, которые произошли когда-то, в 44 г., после похорон Цезаря.

Вера в Цезаря-избавителя сохранилась в низах римского населения, она поддерживалась разнообразными мероприятиями его приемного сына. На основании свидетельства Диона Кассия мы можем заключить, что народ связывал каким-то образом отказ Августа от консулата с бедствиями в конце 23 и в начале 22 г. В течение многих лет Август стоял во [с. 455] главе государства сначала как триумвир, а затем несколько лет подряд он избирался консулом, и Рим в это время более или менее регулярно снабжался продовольствием. Стоило Августу отказаться от власти, как Рим посетили голод и болезни. В обстановке голода римские плебеи настаивали, чтобы Август принял ту власть, которую имел его отец, — власть диктатора. Но Август был дальновидным политиком и помнил, что титул этот ненавистен римской аристократии, согласие с которой было подтверждено реформами 23 года. Август поэтому ограничился тем, что принял чрезвычайные полномочия по снабжению города продовольствием. Движение, очевидно, было значительным, и своим выступлением плебс добился того, что давление на него было ослаблено и он снова получил какую-то возможность обсуждать свое положение и приобрел некоторое политическое влияние.

Из Диона Кассия и Веллея Патеркула96 известно, что в 19 г. разыгралась борьба из-за консулата, напоминавшая до известной степени борьбу в 60-х и 50-х годах. Консулами были избраны Сентий Сатурнин и Август, но Август вновь отказался от консулата, и Сентий Сатурнин один вступил в управление.

Тогда претендентом на звание консула выступил Эгнатий Руф. Но консервативная часть сената во главе с консулом Г. Сентием Сатурнином не хотела допускать Руфа к консулату. Сентий Сатурнин подражал древним консулам: он выступил против злоупотреблений публиканов, требовал возврата в казну взятых денег. Эгнатию Руфу Веллей Патеркул дает отрицательную характеристику, сравнивая его с гладиатором, но эта характеристика, несомненно, тенденциозна. Эгнатию Руфу аристократы противопоставили другого кандидата на консульство — Квинта Лукреция. Дело дошло до кровавых столкновений, и об этом известили Августа, который находился на Востоке. События в Риме заставили Августа поспешить с возвращением из Греции в Италию, где его встретили «первые сенаторы» — principes. «По сенатскому постановлению, — пишет Август, — часть преторов и народных трибунов вместе с консулом Квинтом Лукрецием и лучшими мужами (principibus uiris) пошла мне навстречу в Кампанию. Такая честь никому, кроме меня, не определялась»97.

Торжественная встреча готовилась Августу в Риме. Но он, очевидно, не желая открыто стать на сторону консервативной части сената, въехал в город ночью, и торжественная встреча не состоялась. Кандидата аристократии Квинта Лукреция, занесенного когда-то в проскрипционные списки, Август утвердил [с. 456] консулом. Эгнатий Руф был заключен в тюрьму, где и умер. Период 22—19 гг. характеризуется, таким образом, некоторым возрождением политической борьбы. События 23—22 гг. показали, с одной стороны, силу цезарианских настроений, а с другой — что плебс не утратил еще своего влияния. В силу этого Август вынужден был ослабить давление на плебс.

Эгнатий Руф не посягал, по-видимому, на авторитет Августа, он стремился утвердить свое влияние, не затрагивая основ государственного строя, установившегося в 27 и 23 гг., но Август стал на сторону сенаторской знати, и последняя в признательность за это расширила в 19 г. его полномочия. К 19 г. относится последняя попытка плебса выставить своего кандидата на консульское место, но аристократия не хотела поступаться преимуществами, полученными от принцепса. Поскольку сенаторское сословие было влиятельнее и значительнее, Август стал на его сторону, но проявил осторожность, не желая вызывать демонстрации. Мы уже говорили о последующих мероприятиях Августа: проводятся законы против подкупа и насилия, законы, которые должны были поднять нравственность, а затем устраиваются секулярные игры в знак наступившего обновления римского гражданства. С этого времени Август продолжает проводить политику хлеба и зрелищ и полного устранения плебса от политики. Плебс, однако, не утратил интереса к политическим вопросам: он живо реагирует на шутки артистов, осмеивающих Августа, заступается за дочь Августа Юлию, сосланную отцом.

В республиканскую эпоху между представителями отдельных родов и плебеями существовали отношения патроната-клиентелы, игравшие, как мы видели, большую роль в римской политической жизни. Эти отношения сохранились в известной мере и при Августе, который, как говорит Тацит, «дозволял ухаживать за народом»98, но политическое значение этот патронат уже потерял. Однако patrocinium принцепса усиливался, и этим можно объяснить живейшее участие, которое принимал плебс в семейных делах Августа. Клиент — это до известной степени отдаленный член семьи, он участвовал во всем, что происходило в доме патрона. Участие плебса в похоронах Марцелла и Друза, просьба за сосланную Юлию — все это напоминало патриархальные отношения и, несомненно, поддерживалось людьми, близкими к Августу.

Август никогда не забывал возможности восстаний и беспорядков в Риме, особенно опасных в те моменты, когда город испытывал продовольственные затруднения. Так было в 6 г. н. э. Во время Паннонской войны народ волновался, [с. 457] ожидали даже восстания, распространялись антиправительственные памфлеты99. Август выселил даже из Рима работорговцев с рабами, ланист с гладиаторами и часть своих рабов100. Восстание удалось предотвратить.

Для поддержания порядка Рим был разделен на 14 районов (regiones), каждый из которых делился на округа (uici). Из числа всех преторов, эдилов и трибунов по жребию назначались магистраты для наблюдения над районами. За жизнью округов следили магистры (magistri), избираемые местными жителями.

В Риме и его окрестностях стояли преторианские когорты; городские когорты (cohortes urbanae) наблюдали за порядком в Риме в течение дня, так называемые cohortes uigilum — ночью.

Когда-то могущественная сила в государстве, римский плебс с утверждением принципата потерял политическое влияние; общественная жизнь плебса получила иное направление.

Центром этой жизни с давних времен были коллегии, игравшие особенно большую роль в 60-х годах I в. Запрещенные во времена катилинарского движения, разрешенные по закону Клодия, они снова были закрыты Юлием Цезарем. Но после его смерти коллегии возрождались под различными новыми названиями. Август подтвердил запрещение Цезаря, но вместе с тем допускалось существование древних коллегий и тех, которые учреждались на законных основаниях. На основании особого закона о коллегиях (lex Iulia de collegiis) сенат давал разрешения на их открытие, что подтверждалось иногда и auctoritas principis. В одной подписи говорится о коллегии музыкантов (collegia symphoniacorum), которая была разрешена на основании закона Юлия особым сенатским постановлением ex auctoritate Augusti и должна была созываться, собираться и действовать (coire, conuocare, cogere) по случаю игр101.

Коллегии избирали магистров. Они имели своих патронов, приносили жертвы богам-покровителям. Коллегии были самые разнообразные. Во времена Августа, в отличие от времен Клодия, они не преследовали политических целей. Одни из них были объединениями по месту жительства, но все большее значение стали приобретать коллегии, состоявшие из лиц определенной профессии. Главной целью таких коллегий была взаимопомощь, большую роль играли и чисто культовые цели. Особенное распространение приобретают в эпоху империи так называемые похоронные товарищества. Организация их восходит к поздним временам республики и к началу империи. [с. 458] В состав коллегий входили не только свободные и полноправные римские граждане: членами коллегий были вольноотпущенники и даже рабы.

С упадком политической жизни коллегии приобретают при Августе большое значение, которое усилилось в последующий период.

В отношении Августа к плебсу с особенной отчетливостью проявилась политика цезаризма. Плебс снабжался хлебом, среди плебеев распределялись деньги, для них устраивались зрелища. Плебс был связан лично с Августом как сыном обожествленного Юлия, но вместе с тем Август принимал все меры к тому, чтобы предотвратить все возможные выступления плебса.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. CIL, VI, 1527, 31670; ILS, 8393; Bruns, Fontes7, 126.

2. CIL, VI, 1527, I, 3, 5.

3. CIL, VI, 1527, I, 27—50.

4. CIL, VI, 1527, II, 25, 26.

5. CIL, VI, 1527, II, 30—47.

6. CIL, VI, 1527, I, 7—9.

7. CIL, VI, 1527, I, 26.

8. CIL, VI, 1527, I, 27—36.

9. M. Gelzer, Die Nobilität der römischen Kaiserzeit, «Hermes», B. L, 1915, S. 395.

10. W. Otto, «Hermes», 1916, S. 53.

11. E. Stein, «Hermes», LII, 1917, S. 564 ff.

12. R. Syme, Rom. Rev., p. 313

13. Лаэт (S. Laet, De Samenstelling van den Romeishen Senaat gedurende de eerste Eeuw van hat Principaat. Antw, 1941, см. рец. Cadoux, JRS, 1946, p. 200) считает, что политика Августа была благоприятна для патрициата (старого и нового, созданного по lex Senia), составлявшего при нем почти треть сената, однако разорение, моральная деградация и борьба с принцепсом (со времени Тиберия) приводят к резкому уменьшению числа патрициев (при Нероне их 12 %). Август в значительной степени пополнил сенат главным образом италиками, провинциалов известно всего 8 на 420 человек, но homines noui при Августе была группой маловлиятельной. Рецензенты оспаривают выводы Лаэта, указывая, что нельзя претендовать на правильность статистических выводов, когда известна лишь треть всего изучаемого объекта; несомненно, Лаэт преувеличивает значение патрициата и преуменьшает роль homines noui. Отметим еще, что политика Августа по отношению к различным группам сенаторского сословия менялась.

14. Cass. Dio, 52, 42.

15. Cass. Dio, 53, 2.

16. Ibid., 52, 42.

17. Ibid.

18. Ibid.

19. RgdA, c. 25

20. Сам Август лаконически замечает об этом (RgdA, c. 8): «patriciorum numerum auxi consul quintum iussu populi et senatus». Таким образом, Август относит увеличение числа сенаторов к 29 г. Тацит (Ann., XI, 25) говорит, что увеличение числа сенаторов произошло по закону Сения, который был консулом-суффектом 30 г. Дион Кассий (52, 42) упоминает об этом в главе, относящейся к 29 г. Мы считаем правильным предположение Гаже (J. Gagé, RgdA, p. 85), что в 30 г. Август по закону Сения получил право увеличить число патрициев, а осуществил это в 29 г.

21. Tac., Ann., VI, 11.

22.Vell. Pat., II, 92.

23. Suet., Aug., 35; Cass. Dio, 54, 13; 54, 14.

24. Suet., Aug., 35.

25. Cass. Dio, 54, 13

26. Suet., Aug., 54.

27. Cass. Dio, 55, 12

28. Cass. Dio, 54, 17.

29. Ibid., 54, 2

30. Ibid., 54, 27.

31. Ibid., 53, 24.

32. Ibid., 54, 2.

33. Ibid., 53, 20.

34. Cass. Dio, 56, 28.

35. Ibid., 54, 16

36. Ibid., 54, 18.

37. Ibid., 54, 30.

38. Ibid., 55, 24.

39. Suet., Aug., 54

40. Suet., Aug., 55.

41. Cass. Dio, 56, 27.

42. Liv., Per., 133; Vell. Pat., II, 88; App., B. C., IV, 50.

43. Vell. Pat., II, 91; Suet., Tib., 8; Cass. Dio, 54, 3, относительно даты см. CAH, X, p. 136.

44. Sen., De clem., I, 9, 2; Cass. Dio, 55, 14; о генеалогии Цинны см. Gardthausen, Aug. u. s. Zeit, II, S. 83916

45. Suet., Aug., 19; 64.

46. Sen., De ben., III, 27.

47. R. Syme, Rom. Rev., p. 37

48. Tac., Ann., III, 76.

49. Plin., N. H., 35, 8

50. Sen., De ben., III, 27.

51. Tac., Ann., IV, 34

52. Cass. Dio, 53, 32

53. Iuv., Sat., VII, 15

54. Cass. Dio, 56, 27

55. Bruns, Fontes juris Rom., ed. VII, 52.

56. Suet., Otho, 1.

57. Suet., Vit., 2.

58. Ibid.

59. Suet., Vesp., 1

60. ILS, 932.

61. Suet., Otho, 1; Tac., Ann., II, 34; IV, 21

62. Cass. Dio, 54, 29.

63. CIL, VI, 6213—6640; ILS. 7443

64. Plin., N. H., 18, 32.

65. Hor., Ep., IV; см. И. М. Гревс, Очерки по истории римского землевладения, стр. 137

66. Tac., Ann., II, 37.

67. Suet., Gai, 24.

68. Tac., Ann., I, 53.

69. Tac., Ann., III, 30; IV, 44.

70. Tac., Ann., III, 55.

71. Например, Hor., Ep., I; ср. И. М. Гревс, Очерки по истории римского землевладения, стр. 193.

72. Tac., Ann., III, 55.

73. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XVI, стр. 11.

74. Cic., II in Verr., II, 71, 175.

75. Ovid., Trist., IV, 10.

76. И. М. Гревс, Очерки по истории римск. землевладения, стр. 237 сл. Автор дает подробную биографию Аттика, говорит о его хозяйстве, но преувеличивает влияние на него эпикурейской философии.

77. RgdA, c. 35.

78. Mattingly, Coins, p. 155, n. 55; p. 160, n. 88.

79. О всадничестве см. Th. Mommsen, Römisches Staatsrecht, III, S. 494; Gardthausen, Aug. u. s. Zeit, I, S. 606; CAH, X, p. 186; A. Stein, Der römische Ritterstand, Münch. 1927

80. Suet., Aug., 39.

81. Suet., Aug, 24.

82. Ibid., 27.

83. Ibid., 34.

84. Hor., Ep., IV.

85. RgdA, c. 15.

86. Suet., Tib., 8.

87. Suet., Aug., 42; Cass. Dio, 54, 11. Об организации раздач см. М. И. Ростовцев, Римские свинцовые тессеры, СПб. 1903, стр. 34 сл.; D. Van Berchen, Les distributions de blé et d’argent à la plèbe Romain sous l’Empire, Genève 1939, p. 27 sq.

88. RgdA, c. 22.

89. Ibid., c. 23.

90. Tac., Ann., VI, 11.

91. Cass. Dio, 55, 8.

92. Vell. Pat., II, 89.

93. Cass. Dio, 54, 1.

94. RgdA, c. 5.

95. Р. Ю. Виппер, Очерки истории Римской империи, стр. 381.

96. Cass. Dio, 54, 10; Vell. Pat., II, 92.

97. RgdA, c. 12.

98. Tac., Ann., III, 55.

99. Cass. Dio, 55, 26—27, Suet., Aug., 42.

100. Suet., Aug., 32.

101. ILS, 4966.