Власть августа

Систематический обзор истории принципата мы считаем наиболее целесообразным начать с вопроса о характере власти Августа. Затем мы остановимся на роли и функциях различных учреждений, а после этого перейдем к социальной политике Августа и положению различных социальных групп в его время. Естественнее, может быть, был бы обратный порядок расположения материала, ибо группировка социальных сил вызывала определенную социальную политику и нашла свое отражение в политической надстройке. Но, к сожалению, мы можем [с. 377] составить представление об изменениях в социальном строе этого времени на основании косвенных указаний источников, в то время как политические отношения значительно полнее охарактеризованы в дошедших до нас памятниках. Кроме того, происшедшие изменения коснулись прежде всего политических отношений, самого государственного строя Рима; нужно, следовательно, представить отчетливо, в чем заключались эти изменения, а потом перейти к их объяснению.

Об обстановке, в которой произошло установление принципата, наиболее подробно рассказывает Дион Кассий, но этот рассказ отражает в известной мере политические воззрения автора. Внимание историка направлено не на то, чтобы охарактеризовать условия, при которых произошло установление принципата, и передать точно законодательные акты, санкционировавшие новый политический порядок. Дион Кассий больше рассуждает о переходе к монархии, о неизбежности такого перехода, о его значении и об умеренности Августа1. В этой связи официальные данные, какие мы находим в «Res gestae divi Augusti», приобретают особенно большое значение.

Установление принципата произошло через полтора года после возвращения Августа с Востока и предварительных мероприятий, о которых мы говорили выше. Основной лозунг этого времени — прекращение гражданских войн и установление мира. Октавиан закрыл двери храма Януса, что делалось лишь в тех случаях, когда на всей римской территории водворялся мир, добытый победами. За все время существования Рима храм Януса, по преданиям, закрыт был всего два раза. У Веллея Патеркула, сравнительно точно передающего официальные версии, вслед за известием о возвращении Октавиана сообщается: «Окончены двадцатилетние гражданские войны, прекращены войны внешние, возвращен мир»2. Для настроений господствующих групп римского и италийского общества стремление к миру соединялось с мечтаниями о возвращении к старинным временам, к тем отношениям, какие существовали в отдаленном прошлом, когда на Форуме пасся скот, а римские сенаторы сами пахали землю. Идеализация прошлого соединялась с мечтами о наступлении нового века, который придет на смену веку греховному, запятнанному гражданской войной. С настроениями этих групп Октавиан, как мы видели, считался и сообразовывал свои действия, начиная еще с тех времен, когда он вел борьбу с Секстом Помпеем.

Непосредственно после битвы при Акции Октавиан, как говорилось выше, чеканит монеты, на которых изображается [с. 378] Виктория, стоящая на корабельном носу и держащая венок в правой руке и пальмовую ветвь в левой (табл. IV, 8)3. Монеты, выпущенные в 28 г., как бы определили предстоящие реформы. Октавиан назван Libertatis P[opuli] R[omani] Vindex4 (табл. IV, 11), он «восстановитель свободы», он инициатор возвращения всего населения к мирной деятельности и к обычаям предков. Эта пропаганда была подготовкой к политическим преобразованиям 27 г.

Не следует забывать, что формализм оставался одной из основных черт римского права, как гражданского, так и государственного. Оформлению власти придавалось всегда большое значение. Узурпация Суллы и Цезаря прикрывалась старинной диктатурой, чрезвычайные полномочия триумвиров базировались на законе Тиция, проведенном народным собранием. Между тем положение Октавиана по возвращении в Италию было неопределенным. Полномочия триумвира истекли в конце 33 г.; Октавиан не сложил их, но и не считал, видимо, возможным ими пользоваться, ибо в «Res gestae» он определенно указывал, что был триумвиром по переустройству государства десять лет без перерыва5, а десять лет со дня закона Тидия кончались 31 декабря 32 г. Начиная с 31 г. он избирался консулом, но власть его была шире, чем это предусмотрено было консульскими полномочиями: в его руках сосредоточены были провинции, он распоряжался громадной армией, решал фактически все вопросы римской внешней политики. Оправданием могла служить клятва (ius iurandum), которая была принесена ему как «вождю» для ведения гражданской войны в 32 г., но к ней приведены были лишь италийцы и жители западных провинций.

Однако клятва не имела публично-правового значения, а кроме того, война, вести которую было поручено Октавиану, закончилась Актийской битвой. Таким образом, он выполнил и это поручение. Оставалась только моральная санкция римских граждан, которая оправдывала фактическое единодержавие человека, прекратившего гражданские войны. В этом смысле и следует понимать выражение главы 34-й «Res gestae» «Облеченный высшей властью по всеобщему согласию» («per consensum uniuersorum potitus rerum omnium»)6.

[с. 379] Речи Агриппы и Мецената, приведенные Дионом Кассием, являются, несомненно, свободными конструкциями автора, но они, может быть, в какой-то степени отражают колебания Октавиана и близких к нему лиц в вопросах, связанных с обоснованием власти. Судьба Цезаря показала, что оформление власти играет большую роль. Ценз и сопровождавшие его lustrum должны были подчеркнуть возвращение к мирным временам. Сам Август указывает, что lustrum был произведен после сорокадвухлетнего перерыва. Вместе с тем обряды, с которыми был связан lustrum, должны были как бы очистить римское гражданство. Начиналась как бы новая эра, «новый век», о котором мечтали италийские жители. Вергилий, который безоговорочно перенес теперь на Августа те смутные мечты и ожидания, какие были отражены им в четвертой эклоге, писал впоследствии в «Энеиде»: «Август Цезарь из божественного рода основал золотой век» («Augustus Caesar, diui genus, aurea condet saecula»)7.

По возвращении в Рим Октавиан получил новые почетные титулы. Была подтверждена или расширена (см. ниже) трибунская власть8. Его приветствовали в седьмой раз императором, причем, по словам Диона Кассия, титул императора, предоставленный сенатом, имел иное значение: он был пожизненным и обозначал высшую власть9. Наконец, после просмотра сенатского списка он стал princeps senatus. Вергилий указывает, что он выступает в качестве основателя новых веков. Упоминания Вергилия не случайны. У Светония мы читаем, что некоторые хотели провозгласить Октавиана, который выступил как бы в роли нового основателя Рима, Ромулом; Дион Кассий говорит, что сам он «особенно сильно» (ἰσχυρῶς) желал этого наименования, но опасался, что его будут подозревать в стремлении сделаться царем10. Однако это новое основание города должно было не положить начало какой-то новой, неизвестной Риму форме правления, а вернуть государство к старинным политическим порядкам. «Была возвращена древняя и старинная форма правления»: «prisca illa et antiqua rei publicae forma reuocata», — пишет Веллей Патеркул11. «Re publica conseruuata...»12, «quod rem publicam populo Romano restituit»13, «restituta re publica...»14 — вот выражения современных событиям документов.

[с. 380] Эта официальная концепция стала создаваться еще в 32 г. и свое отражение нашла на монетах, выпущенных Октавианом на Востоке в период 31—27 г

Мы уже говорили о монетах в честь его побед и триумфов. Другие монеты отражают мирную деятельность. Так, на одной из серий изображен храм Юлия со статуями Викторий на фронтоне (табл. IV, 6). Монета эта, несомненно, стоит в связи с сооружением новых и ремонтом старых храмов. Монеты отмечают выведение колоний. На аверсе одной из них представлен Аполлон с чертами Октавиана, на реверсе — Октавиан в одежде авгура за плугом, запряженным волами (табл. V, 1). Переход к мирной деятельности отмечен на монете, на реверсе которой представлен Октавиан, сидящий на курульном кресле и держащий в руке крылатую Победу (табл. V, 4). Монета как бы говорила, что после одержанных побед инициатор их перешел к мирной деятельности и отправлял правосудие. Монеты с изображением колосьев, козерога, несущего рог изобилия, указывали на наступивший век плодородия и изобилия (табл. V, 5, 6), но отчетливее всего политическая идеология, характерная для событий 27 г., отражена на упоминавшейся ранее серебряной эфесской монете 28 г. На аверсе ее изображен Октавиан. Вокруг его изображения легенда: IMP. CAESAR DIVI F. COS. VI. LIBERTATIS P. R. VINDEX, на реверсе представлена богиня Мира, держащая в правой руке кадуцей, в стороне — cista mystica, из которой выползает змея. Слева легенда — PAX. Все изображение окружено лавровым венком (табл. IV, 11).

Таким образом, Октавиан представляется восстановителем и охранителем государства, государства свободного, как бы мы сказали, республиканского. Другими словами, он — истинный vindex libertatis populi Romani.

Все эти данные объясняют начало главы 34-й «Res gestae»: «In consulatu sexto et septimo, postquam bella civilia exstinxeram, per consensum uniuersorum potitus rerum omnium, rem publicam ex mea potestate in senatus populique Romani arbitium transtuli» («В шестое и седьмое консульство, после того как я потушил гражданские войны, облеченный по всеобщему согласию высшим могуществом, я передал государство из своей власти в распоряжение сената и римского народа»). Август ничего не говорит о том решении, какое последовало за этим актом официального возвращения власти сенату и римскому народу. Дион Кассий же утверждает, что после долгих уговоров Октавиан согласился принять власть. «Таким образом, говорит Дион, — он дал сенату и народу утвердить его главенство, но, желая показать себя человеком, преданным народу (ὣς δημοτικός), он принял на себя надзор и заботу [с. 381] о делах, нуждающихся в попечении»15. Дион Кассий употребляет выражение: φροντὶς καὶ προστασία τῶν κοινῶν πᾶσα. Можно ли видеть в нем перевод определенных латинских выражений, можно ли думать, что здесь стояло «cura et tutella rei publicae universa», как считает Премерштейн? Мы считаем такое толкование спорным. Прежде всего... τῶν κοινῶν πᾶσα нельзя передать «rei publicae», а приходится передавать буквально во всех делах, ибо далее следует: «нуждающихся в попечении»: ὡς... ἐπιμελείας. Таким образом, надзор и забота являются понятиями частными по сравнению с более общим, каковым является попечение — ἐπιμέλεια. Из этого можно заключить, что у Диона Кассия нет устойчивой терминологии для обозначения сенатских постановлений, касающихся верховной власти Августа. Он подбирает ряд синонимов для обозначения аналогичных понятий. Говоря о продлении власти Августа в 18 г., Дион Кассий употребляет термин προστασία. Но в том же смысле в этой же главе упоминается и ἡγεμονία16. Под 8 г. до н. э. и 32 г. н. э. встречаем термин ἡγεμονία17, под 13 г. н. э. — προστασία18. Диона Кассия дополняет Страбон, который, указывая, что Августу поручено было управление империем, употребляет выражение προστασία τῆς ἡγεμονίας19,соединяя, таким образом, два синонимических понятия. Что же касается понятия φροντίς, то мы встречаем его у Диона Кассия в разговоре Августа с Ливией. «Мы были бы равными богам, если бы не имели хлопот, забот и опасений в отношении всего свойственного людям»20. Φροντίδες употребляется в таком сочетании с πράγματα (здесь — хлопоты) и φόβοι (опасения), что никоим образом нельзя придать этому слову значения юридического термина. На основании этих данных мы можем судить, что термины Диона не имеют публично-правового значения. Постановление сената было, вероятнее всего, выражено в торжественных, но неясных выражениях. Оно касалось главным образом внешней политики и управления провинциями. Август же в ответ на просьбы о сохранении власти оставил за собой определенную группу провинций, остальные же были переданы в распоряжение сената.

Эта юридическая неопределенность политического положения Августа характерна для отношений того времени. Она не означает, что у Августа было меньше власти, чем в [с. 382] предыдущие годы, но указывает, что не были еще найдены формы для выражения его положения в государстве. Естественно, что Август получил imperium над императорскими провинциями, но у нас нет данных, говорящих, что об этом указывалось в постановлении, тем более что у Августа был imperium maius21, как у консула.

Сенатское постановление 13 января 27 г. было первым из серии тех законодательных актов, которые впоследствии будут называться lex de imperio. Обратим внимание на то, что и известный нам lex de imperio Vespasiani22 не отличается ни определенностью, ни точностью формулировок.

Это и объясняет нам и отсутствие упоминаний о верховных полномочиях Августа в «Res gestae diui Augusti» и неопределенность выражений, касающихся юридического положения, у Страбона и Диона Кассия. Последний, когда писал о власти Августа, был далек от того, чтобы переводить официальные документы: он характеризовал власть Августа, пользуясь терминами позднегреческой политической теории; ближайшим образом он зависел от Диона Хрисостома, своего родственника, апологета идеальной царской власти и идеолога первых представителей династии Антонинов. На эту сторону дела совершенно не обращают внимания комментаторы Диона Кассия, а между тем у Хрисостома мы находим несомненные подтверждения этого положения. Слова из разговора с Ливией можно считать перифразом следующего положения Диона Хрисостома: «Попечение об управлении (ἐπιμέλεια τὸ ἄρχειν) является не праздностью к делам трудным, не отдохновением или радостью, но трудом и заботой (ἀλλὰ φροντίδων καὶ πόνων)23. Терминология Диона Кассия и его источника, таким образом, совпадает. Итак, нет оснований говорить о том, что Август получил опеку cura et tutella над государством, как получал ее опекун над несовершеннолетним гражданином. Нельзя [с. 383] сказать, следовательно, и о том, что сенат даровал или предоставил Августу каким-то особым актом auctoritas.

Формальный отказ Октавиана от прежних полномочий и предоставление ему сенатом новых полномочий, значительно расширивших полномочия Октавиана как консула, были актами, которыми «учреждался» принципат, и вместе с тем ими как бы восстанавливалась республика

16 января Октавиан получил за свои заслуги титул Августа и другие почести, что выражено в «Res gestae» таким образом: «Quo pro merito meo senatus consulto Augustus appellatus sum, et laureis postes aedium mearum uestiti publice, coronaque ciuica super ianuam meam fixa est et clupeus aureus in curia Iulia positus quem mihi senatum populumque Romanum dare uirtutis clementiaeque iustitiae et pietatis causa testatum est per eius clupei inscriptionem» («За мои заслуги сенатским постановлением я назван был Августом, и косяки моего дома всенародно украшены были лаврами, а над входом был прикреплен венок за спасение граждан, в Юлиевой же курии был поставлен золотой щит с надписью, гласящей, что сенат и римский народ даровали мне за мужество, милосердие, справедливость и благочестие»24

Эпитет «Augustus» не был титулом, выражением полномочия. Этот эпитет как особый cognomen вошел в состав нового имени наследника Цезаря. В изменении имени эпитет «Augustus» символизировал начало нового века. Октавиан не решился назвать себя Ромулом, но он принял имя Августа, понятие это было связано с первым легендарным царем Рима, который всегда и всеми почитался как основатель римского могущества, самого города Рима и исконных его учреждений. Ромул для Цицерона — optimus augur25; он основал Рим, пользуясь августовскими наблюдениями — «auspicio augurio», как говорил об этом Энний26. Слово «Augustus» относилось к священным местам, храмам, оно связано со словом «augur», и оба они имели вместе с тем семантическую связь с глаголом «augere». На связь термина «Augustus» со словами «augur» и «augere» указывает нам в своих фастах Овидий27. Может быть, поэт в этом вопросе ошибался, и истинная этимология слов будет иная, но для нас важно, что так представляли дело современники. Augurium Ромула предшествовал основанию Рима. Ромул видел 12 воронов; то же знамение, по Светонию, явилось в 43 г. Октавиану, когда он в первый раз производил ауспиции. В 29 г. Октавиан [с. 384] совершил обряд augurium solutis, который, подобно закрытию храма бога Януса, мог иметь место только в годы полного мира. Таким образом, новое имя imperator Caesar Augustus diui filius должно было обозначать наступление нового века, а самое слово «Augustus» сближало сына Цезаря с основателем римского государства. Слово это носило сакральный характер. Оно было противоположно слову «humanus» — человеческий. Иногда слово «Augustus» переводят «умножитель», но правильнее передать «умноженный божеством» или, лучше, «возвеличенный божеством» или «величественный»28. По-гречески Augustus переводился неизменно Σεβαστός — священный, достойный поклонения.

Таким образом, эпитет «Augustus» подчеркивал божественность особы Августа и вместе с тем делал его подобным основателю города Рима. В эпоху империи этот эпитет стал относиться к божествам. Особенно часто мы встречаем его в обозначениях Эскулапа, Аполлона, Геркулеса, Юпитера, Марса, Меркурия, Нептуна29, встречаем мы и сочетание «Diana Augusta».

Слово «Augustus» семантически связано, несомненно, со словами «auctor», «auctoritas». Легенды и изображения на монетах указывают, что и другим почестям, предоставленным 13 и 16 января, Август придавал впоследствии большое значение. На многих монетах, чеканившихся в Испании в период с 22 по 19 г., изображался щит с надписью CL. V. (clupeus uirtutis — табл. V, 10)30. Но особенно распространенной была легенда ob cives servatos с изображением дубового венка. Она встречается на монетах самых различных серий, выпускавшихся в разное время (табл. V, 7—10)31.

За сообщением о почестях, оказанных Августу сенатом, следуют слова, интерпретация которых вызвала большую литературу: «Post id tempus auctoritate omnibus praestiti, potestatis autem nihilo amplius habui quam ceteri qui mihi quoque in magistratu conlegae fuerunt». («После этого времени я [с. 385] превосходил всех своей auctoritas, власти же у меня было не больше, чем у моих коллег по магистратурам»). Мы оставили без перевода слово «auctoritas», так как определение значения этого понятия требует, как это было видно из историографического обзора, специального рассмотрения.

Для понимания выражения Августа: «praestiti omnibus auctoritate» недостаточно, по нашему мнению, обращаться лишь к тем значениям, какие имел термин «auctoritas» в V или IV вв. до н. э., как это делал Гейнце. Необходимо установить, какое значение приобрело это слово во времена Августа или во всяком случае в конце республики. Материал для этого можно найти в различных произведениях Цицерона. Приведем сначала некоторые данные из его переписки 44—43 гг. и филиппик, как времени, наиболее близкого к началу принципата.

У Цицерона мы неоднократно встречаем упоминание об auctoritas senatus. Первую филиппику Цицерон начинает с выражения уверенности, что судьба республики будет зависеть от решения сенаторов и их auctoritas32. Тирания Антония, его dominatus являлись как бы посягательством на auctoritas senatus. Auctoritas senatus ставится наравне со свободой народа (libertas populi)33, а также с величием народа римского (maiestas populi Romani)34. Недаром Цицерон пишет Мунацию Планку, что все почести, какие Планк до сих пор получал, будут лишь «почетными словами», если Планк не объединится с сенатом в борьбе за свободу римского народа и auctoritas senatus35. Auctoritas senatus употребляется в смысле влияния сената, его мнения, мнения его членов, независимо от того, состоялось ли сенатское решение или же это мнение сенаторов. Если по каким-нибудь обстоятельствам (например, ueto народного трибуна) не выносилось решения, мнение сенаторов могло быть записано в качестве auctoritas. Но и без такой записи auctoritas senatus имеет силу. Магистрат может предпринимать что-либо, не входящее в круг его компетенции. В борьбе с Долабеллой пропретор Лентул отправился на Родос, надеясь на авторитет сената и его решение (confisus auctoritate uestra senatusque consulto)36.

Но понятие это относится не только к сенату. Цицерон употребляет его и в отношении лучших влиятельных граждан.

Он неоднократно говорит о своем авторитете, об авторитете известного консуляра и юриста Сервия Сульпиция37, Эмилия [с. 386] Лепида, будущего триумвира, а тогда великого понтифика, бывшего начальника конницы и пропретора38.

Не отрицает Цицерон и auctoritas у Антония, но это скорее всего дерзость безумного гладиатора (audacia gladiatoris amentis)39. Таким образом, auctoritas имеют в первую очередь consulares, те, кто у Цицерона относится к категории principes. Auctoritas отдельного лица не приобретается происхождением. Для этого нужны особые заслуги перед отечеством. Про Октавиана, например, только что выступившего на политическую сцену, Цицерон писал, что мужества и решимости у молодого человека достаточно, но ему не хватает авторитета (animi satis auctoritatis parum est)40. Однако отношение к молодому Цезарю изменилось, когда он по своей инициативе (priuato consilio) собрал войско41 и начал войну, что было одобрено сенатским авторитетом («quodque ille [C. Caesar] bellum priuato consilio susceperat, id uos auctoritate publica comprobastis»)42. Он выступал как вождь и инициатор освобождения государства («dux et auctor»)43.

Неоднократно говорит Цицерон о своем авторитете: своей речью и своим авторитетом, например, Цицерон хочет поддержать Кальпурния Пизона, выступавшего ранее против Антония44. Своим авторитетом Цицерон может повлиять на поступки отдельных лиц; во второй речи против Антония Цицерон иронически спрашивает Антония, неужели к заговору против Цезаря могли привести Домиция Агенобарба не семейные несчастья, а его (Цицерона) auctoritas45? То влиятельное положение, какое занял Цицерон после Мутинской войны, Мунаций Планк обозначает как summa auctoritatis46.

В таком же смысле говорит Цицерон и о Сервии Сульпиции: «Ser. Sulpicius et summa auctoritate et optime sentiens non adest»47. Auctoritas позволяет обладателю ее не только влиять на поступки других лиц. Лицо, обладающее auctoritas, не только может подавать авторитетное мнение, с которым должны считаться окружающие. Это лицо может санкционировать те или иные политические акты отдельных людей. Auctoritas обозначает положение человека, дающее ему основание для тех или иных политических актов, и указывает на его [с. 387] инициативу. Так расценивается деятельность Брута и Кассия. Цицерон пишет Бруту, что благодаря его auctoritas может быть установлен твердый порядок в государстве48. В случае победы над противником auctoritas Брута и Кассия поможет установить иное, более терпимое положение в государстве49. Основываясь на своей auctoritas, Цицерон одобряет Октавиана, направляющегося в колонии, чтобы набрать ветеранов: «...C. Caesar... approbatione auctoritatis meae colonias patris adiit: ueteranos milites conuocauit»50. Антоний упрекал Цицерона, что тот своей auctoritas способствовал гражданской войне между Помпеем и Цезарем51. Лепид, по словам Цицерона, основываясь на своей auctoritas, заключил мир с Секстом Помпеем и избавил государство от опасностей войны52. Примеры эти можно было бы умножить, но на основании их мы можем придти к заключению, что под auctoritas Цицерон и его современники понимали особое положение, занимаемое учреждением (сенатом) или лицом в силу его заслуг перед отечеством. Это положение дает возможность влиять на поступки и действия отдельных людей. Не в силу приказания, а в силу своего авторитета может сенат заставить людей исполнять свою волю; такое же значение может иметь и совет влиятельного лица.

В речи против Пизона Цицерон пишет, что то, чего десигнированный консул не может еще сделать на основании potestas, он может достигнуть в силу своей auctoritas (id quod nondum potestate poterat obtinuit auctoritate)53.

Брут и Кассий, обращаясь к Антонию, писали, что среди свободных auctoritas не может поддерживаться угрозами («nulla enim minantis auctoritas apud liberos est»)54. Auctoritas является одним из преимуществ, выделяющих гражданина и дающих ему основания на чрезвычайные полномочия. Еще в 67 г., выступая за чрезвычайные полномочия Помпея в борьбе с Митридатом, Цицерон говорил, что Помпей обладает необходимыми для этого качествами: знанием военного дела, храбростью, auctoritas, счастьем55. Цицерон поясняет свое положение относительно auctoritas Помпея. Когда ему поручили войну с пиратами, недостаток и дороговизна продовольствия сразу сменились изобилием и дешевизной56.

[с. 388] Может быть, именно auctoritas и оправдывает поведение тех частных лиц, которые по своему усмотрению (priuato consilio) выступают на защиту государства.

В таком смысле выступил на защиту отечества еще Луций Юний Брут. По его инициативе и почину пришло в движение государство (quo auctore et principe concitata ciuitas)57.

В отношении событий 44—43 гг. Цицерон говорит о себе, о Бруте и Кассии как auctores ad liberandam patriam58.

Таким образом, auctoritas имеет вполне определенное значение: это не только авторитет, связанный с положением лица в обществе и государстве; действия, советы и поступки этих людей имеют особенное политическое значение. Следовательно, auctoritas — термин, означающий положение учреждения и лица по отношению к обществу. Это положение в известных отношениях ассоциируется с той ролью, какую играет опекун по отношению к своему опекаемому и к его поступкам. Но как возникает auctoritas? Она существовала искони у сената. По Цицерону, мудрый Ромул правил, сообразуясь с auctoritas лучших людей (optimi uiri) — сенаторов59. Auctoritas освящена давностью, традицией и религией. Но не существовало никаких актов, которые передавали бы auctoritas другим лицам. Это приобреталось человеком в зависимости от его положения в обществе и государстве.

Auctoritas — понятие чисто римское, тем не менее можно говорить и об auctoritas выдающихся лиц других государств. Так, в применении к Периклу и Демарату Коринфскому Цицерон употребляет термин «principes» и говорит об их auctoritas60.

Как мы уже отметили, нет оснований говорить о какой-то особой теории принципата, созданной Цицероном. В его произведениях мы находим обычное для его времени словоупотребление, а теоретизация таких понятий, как «principes» и «auctoritas», вряд ли была существенной. В согласии с Цицероном говорит об auctoritas и Юлий Цезарь, указывающий, что во главе друидов стоит один из них, выделяющийся своим авторитетом (qui summam habet auctoritatem). По смерти его, если нет человека, который по достоинству (dignitate) превосходил бы других, то вопрос о первенстве (de principatu) решается голосованием. Итак, принципат среди друидов занимает тот, [с. 389] кто имеет auctoritas. Так выразил Цезарь в римских терминах отношения, существовавшие у друидов61.

Август и окружающие его люди, стремившиеся к утверждению и укреплению его власти, взяли это слово из политического словаря своего времени, но мы можем допустить, что в силу общей реставраторской тенденции этому слову был до известной степени придан архаический и вместе с тем мистический оттенок. Что такой архаизм мог быть допущен, показывает употребление слова «uindex» в значении «uindex libertatis».

Вместе с тем понятие «auctoritas» имело у Августа в известном смысле и сакральный характер. Гейнце указывает, что семантически слово «auctoritas» связано с «Augustus» и «augur»62. Дион Кассий разбирает, какое значение имели при Августе и в последующие времена имена Цезаря и Августа. По его словам, этими наименованиями к личной власти императора ничего не прибавлялось, но зато усиливалось его влияние. Дион Кассий говорит: ἀξιώματος λαμπρότατα. Но ἀξιώματι в «Res gestae» соответствует латинскому auctoritate. Таким образом, титулы Цезаря и Августа усиливали эту auctoritas.

Нельзя согласиться с Премерштейном, что auctoritas была передана Августу сенатом в силу того, что он получил cura et tutella rei publicae uniuersa. Выражение φροντὶς καὶ προστασία τῶν κοινῶν πᾶσα, как мы отметили, взято, вероятнее всего, Дионом Кассием из греческих политических трактатов I и II вв. н. э. В римской истории нет прецедентов, которые говорили бы о передаче auctoritas в силу сенатского решения или решения народного собрания. Композиция главы 34-й «Res gestae» избавляет нас от всяких искусственных толкований. Мысль автора развивается таким образом: потушив гражданские войны, он передал государство в распоряжение сената и народа; в благодарность за это он получил от сената титул Августа и другие почести; после этого времени (post id tempus) Август превосходил всех своей auctoritas, имея такую же potestas, как его коллеги по магистратурам.

Нет основания думать, что, передавая власть над государством в распоряжение сената и римского народа, Август действовал как auctor — восстановитель или даже основатель государства, и тем объяснять его auctoritas.

В республиканскую эпоху источником власти были только potestas и imperium. Co времен Августа auctoritas начинает входить и в систему римского государственного права. То, что в прежнее время могло носить только частный характер, [с. 390] приобретает при Августе общегосударственное значение. Многие мероприятия Августа мы можем объяснить, исходя из его auctoritas, т. е. из того положения, какое он приобрел в силу своего происхождения, заслуг, влияния и силы в государстве.

Мы уже приводили выше доказательство того положения, что и во времена республики то или иное лицо, принадлежащее преимущественно к разряду principes, могло по своей инициативе и по своему усмотрению, на основании своей auctoritas, совершать те или иные акты, требовавшие в принципе одобрения сената. Это использование своей auctoritas в эпоху Августа и его преемников принимает иногда гипертрофические размеры. В «Res gestae» Август говорит, что 28 колоний в Италии были выведены на основании его auctoritas63. Из надписей мы узнаем, что Август, пользуясь своей auctoritas, давал назначения, определял промагистратуры. Паквий Сцева, например, получил в 16 г. второе проконсульство и особое поручение, касавшееся недоимок провинции Кипра вне жребия ex auctoritate Augusti Caesaris и сенатского постановления64.

На основании своей auctoritas Август мог решать даже существенные и важные вопросы гражданского права. Так, например, за кодициллами, которые были до того неформальными распоряжениями наследователя, рассчитанными лишь на совесть наследников, была признана юридическая сила. Они подлежали точному исполнению65.

В «институциях» Юстиниана по этому поводу говорится, что Август на основании своей auctoritas приказал консулам допустить к исполнению кодициллы («...diuus Augustus... iussit consulibus auctoritatem suam interponere...»)66. Вместе с тем, когда Август исполнил объявленную неформально волю некоего Лентула, то другие, следуя auctoritas принцепса [с. 391] (auctoritatem secuti), сделали то же самое67. Да и вообще, пользуясь auctoritas, на основании ответов Август мог разрешить любой юридический казус, причем право это передано было некоторым юристам. Ответы их на те или иные вопросы были для судов обязательны.

Исследование Гранта не оставляет сомнения в том, что на основе своей auctoritas Август чеканил медную монету в провинциях. Легенда CA, встречающаяся на ряде монет (табл. V, 1), может быть расшифрована только как Caesaris Auctoritas68.

В дальнейшем мы надеемся показать, что auctoritas Augusti являлась источником различных монархических нововведений.

Отношения между патроном и клиентом, несомненно, сыграли известную роль и в создании самого понятия «auctoritas» и в некоторых институтах, получивших развитие со времен Августа. В римском рабовладельческом обществе отношения эти лежали до известной степени в основе социальной иерархии, но считать их сущностью принципата, как это делает Премерштейн, у нас нет оснований.

Из всех титулов Августа титул принцепса больше всего соответствовал положению в государстве, которое создавалось его auctoritas. Недаром и у Цицерона говорится об auctoritas преимущественно лиц, принадлежавших к разряду principes, и у Цезаря друид, пользующийся summa auctoritas, считается принцепсом. Август и его преемники в неофициальных документах называются обычно принцепсами. Это выражение, например, мы постоянно находим у Тацита. Придавая такое значение титулу «принцепс», Август действовал как реставратор. Нам уже пришлось отметить, что понятие это получало то значение, какое оно имело в III в. до н. э., во времена Квинта Фабия Максима и Сципиона Старшего, другими словами, во времена классической Римской республики, когда princeps senatus был лицом, не имевшим каких-либо полномочий, но как первый сенатор пользовался особым влиянием и нередко, пользуясь своим авторитетом, направлял внешнюю и внутреннюю политику69.

Характерная для принципата тенденция выражена греческим переводом термина «принцепс» в «Res gestae». Princeps, как мы уже видели, переводится различно: princeps senatus [с. 392] передается выражением: Πρῶτον ἀξιώματος τόπον ἔσχον τῆς συγκλήτου, но чаще переводится ἡγεμών, что значит предводитель, повелитель, глава.

Наконец, приобретает особое значение и титул императора. Август впервые провозглашается императором после Мутинской битвы, т. е. в 43 г. Около 40 г. он меняет свое имя и называется не C. Iulius Caesar Octavianus, а Imperator Caesar. Титул императора ставится, таким образом, в качестве praenomen, причем наряду с этим титулом, стоявшим перед его именем, в полной титулатуре повторяется, что Август был провозглашен императором в такой-то раз (за всю жизнь Август 21 раз провозглашался императором). В республиканскую эпоху титул императора не связывался с представлением о каких-либо особых полномочиях. Это почетный титул, который дается войском или сенатом полководцу-победителю и сохраняется им от победы до конца триумфа. Впервые постоянно сохраняет титул императора Сулла, а затем этим титулом пользуется и Цезарь. Судя по всему, предоставленный Цезарю в 44 г. титул императора употреблялся в качестве praenomen.

Август принимает этот титул в качестве составной части своего имени как бы по наследству от Цезаря. По словам Диона Кассия, в 29 г. Октавиан получил от сената титул императора, который имел иное значение, чем прежде: он обозначал высшую власть в государстве, как это было при Цезаре70. В другом месте Дион Кассий говорит, что титул императора означает высшую власть и принят был вместо титула царя или диктатора. Он означает власть над войсками, права взимать налоги, объявлять войну и заключать мир, власть, распространяющуюся и на провинции и на граждан вплоть до того, что можно в черте города предать смертной казни сенатора или всадника71. Вопрос о титуле императора вызвал дискуссию в историко-юридической литературе72, дающую основания формулировать следующие выводы: то, что Август в 29 г. был провозглашен в седьмой раз императором, не подлежит сомнению; правильно и то, что об этом состоялось особое постановление сената. Но Дион передает не содержание этого постановления, а свое понимание власти императора, относящееся к его времени. На это указывает то, что в первый раз Дион говорит об этом не [с. 393] там, где рассказывается о возвращении Октавиана и его триумфах, а после речи Мецената, как бы подтверждая свое положение, что Август согласится с предложением Мецената учредить монархию. И в других случаях Дион говорит об этом в связи с общими рассуждениями об императорской власти. К тому же Дион ссылается и на Цезаря и на преемников Августа. В титуле императора не заключается указаний на какие-либо особые полномочия. Он подчеркивает прежде всего связь войска с полководцем-победителем. Титул в качестве praenomen как бы перешел к Августу по наследству от Цезаря подобно тому, как старший сын получал обычно praenomen отца, или к детям переходил cognomen их родителя (Magnus, Acrifanus etc.). Implicite он заключал в себе представление о верховной власти, признанной войском или даже полученной от войска.

Недаром впоследствии предоставление власти тому или иному лицу было связано с провозглашением его императором (кроме Тиберия), и недаром в последующий период императоры провозглашаются из рода Юлиев. С течением времени, видимо, уже после Юлиев-Клавдиев, императором называют лицо, стоящее во главе империи. Титул императора вытесняет титул принцепса.

Любопытно, какое значение приобретают эти термины при переводе на греческий язык, т. е., другими словами, при пользовании ими в провинциях. Перевод этот, конечно, не был случайным, а выражает определенные политические тенденции. Термин «imperator» во всех документах по-гречески издавна переводился ἀυτοκράτωρ; теперь это приобрело особый смысл, и греки термин «автократор» предпочитали другим, когда речь шла о римском императоре.

Таким образом, несмотря на то, что официально была восстановлена республика, многие обстоятельства позволяют нам говорить о монархической сущности власти Августа. Об этом говорят и понятие «auctoritas» и титулы принцепса и императора. С этими терминами по республиканским установлениям не связывалось представление о каких-либо полномочиях, но именно они и будут служить в дальнейшем для обозначения монархической власти. В отличие от Моммзена и других историков и юристов конца XIX и XX в. мы можем теперь говорить о немагистратских, но в то же время чисто римских источниках единоличной власти римских императоров.

Магистратские полномочия, конечно, имели большое значение, но в противоположность Моммзену мы должны смотреть на них не как на существо, а как на оформление власти. Теория Моммзена представляет нам принципат как стройную, юридически завершенную систему. Однако самый общий обзор [с. 394] развития власти Августа разубеждает нас в истинности этого утверждения.

Дион Кассий сообщает о том, что власть Августа была продлена в конце 18 г. до н. э. на 5 лет, в конце 13 г. — на 5 лет, в 8 г. — на 10 лет, в 3 г. н. э. — на 10 лет и в 13 г. — на 10 лет73. Таким образом, власть Августа неоднократно продлевалась особым сенатским постановлением.

История отдельных полномочий и магистратур Августа такова: до 23 г. Август избирается консулом и пользуется полномочиями, предоставленными ему 13 января 27 г. В 23 г. он консулом не избирается, но зато получает от сената особые полномочия, которые сводятся к пожизненной трибунской власти (tribunicia potestas) с правом вносить на сенатских заседаниях различные предложения, если даже он и не является консулом, он получает на вечные времена проконсульскую власть (τὴν ἀρχὴν τὴν ἀνθύπατον), которая не слагается, когда Август переступает черты померия, и не возобновляется, когда он померий оставляет74. В 19 г. Август получает знаки консульской власти, 12 ликторов, право занимать место между двумя консулами75. После того как в 13 г. умер бывший триумвир Эмилий Лепид, Август в 12 г. избирается верховным понтификом76. Во 2 г. он получает почетный титул отца отечества (pater patriae)77. Наконец, кроме этих постоянных полномочий, Август получает и другие. Так, например, он составляет списки сенаторов, проводит ценз, получая специально для этого консульский imperium78, в 23 г. ему поручаются чрезвычайные полномочия по снабжению Рима продовольствием. В 13 г. решения, принятые Августом вместе с Тиберием или же кем-либо другим, приравнены были к сенатским постановлениям79.

И тем не менее вопрос о прерогативах и полномочиях Августа оставался в известном отношении неопределенным. Три раза: в 19, 18 и 11 гг., сенат предлагал Августу чрезвычайные полномочия для проведения законов, реформирующих семейную жизнь римлян. Август назначался curator legum et morum summa potestate. Но Август отверг это и провел соответствующие законы, пользуясь трибунской властью80. С 23 г. Август [с. 395] не выставлял свою кандидатуру в консулы, но в 5 и во 2 гг. он избирался консулом, так что всего он был консулом тринадцать раз в своей жизни, в два раза больше, чем Марий, который превосходил всех числом своих консульских годов.

Такова в общих чертах история «оформления власти» Августа в результате предоставления ему различных титулов и полномочий. Эта история свидетельствует, что титулатуре и всякого рода полномочиям придавалось большое значение. Нельзя поэтому согласиться с теми, кто считает, что все изыскания, касающиеся оформления власти Августа, составляют что-то несущественное, не помогающее выяснить нам характер политических отношений того времени. В действительности же вопрос о характере и об оформлении власти, особенно в первые десятилетия принципата, играл чрезвычайно большую роль. Не следует забывать, что мы имеем дело с римской общественной средой, в которой юридические принципы всегда учитывались и принимались во внимание всеми политическими группировками независимо от их целей и задач. Мы не должны забывать и того, что имеем дело с Августом, человеком, обращавшим большое внимание на формальную сторону дела; для сенаторской знати, представители которой открыто выступили против монархических устремлений Цезаря, оформление власти играло большую роль.

В нагромождении различных магистратских полномочий и титулов можно все же найти известную закономерность и какие-то общие принципы.

Моммзен считает, что imperium proconsulare был предоставлен Августу еще в 27 г. и что Дион, говоря о полноте власти, какую тогда получил Октавиан, имел в виду не юридическое, а фактическое положение вещей. Но вывод Моммзена основан на произвольной конструкции понятия «imperium proconsulare», понятия, не встречающегося в источниках того времени. В 27 г. у Августа был imperium maius, как у консула, но, поскольку он со времен Суллы не в силу какого-либо закона, а вследствие расширения римской державы и усложнения общественных задач, ограничивающихся главным образом Римом и Италией, был на практике imperium domi, Августу особым постановлением предоставлены были права и полномочия, касавшиеся некоторых провинций, командования войсками и другие, о которых неопределенно говорит Дион Кассий. Консульский imperium maius был, таким образом, расширен. Если мы предположим, что это был новый imperium proconsulare, то, во-первых, странно, что о нем не упомянул Дион Кассий, а, во-вторых, соединение «двух империев» необъяснимо. Как на пример «расширения империя» новыми военными [с. 396] полномочиями, можно указать на решение сената 74 г., когда Луций Лициний Лукулл и Марк Аврелий Котта, будучи консулами, получили командование на войне против Митрадата и начали эту войну.

В 24 г. Август слагает консульские полномочия, не избирается на 23 г. консулом, и «сенат постановил, чтобы он был пожизненно трибуном и разрешил ему по-прежнему, когда он захочет, выступать с докладом на каждом заседании сената, даже если бы он и не был консулом, и предоставил ему навсегда и без срока проконсульскую власть, так чтобы не слагать при входе в Померий, а потом снова ее принимать, и власть эта была выше, чем власть у всех других правителей провинций. После этого и Август и следовавшие за ним императоры пользовались в силу закона, кроме других полномочий, трибунской властью, титула же трибуна ни Август, ни кто-либо из других императоров не имел»81. Хотя Дион Кассий и говорит, что Август с этого времени имел проконсульскую власть (τὴν ἀρχὴν τὴν ἀνθύπατον), у нас нет оснований считать, что Август имел imperium proconsulare, являвшийся основой его власти.

Проконсульская власть развивается в Риме с началом заморских завоеваний. Проконсулы получали власть на неограниченное время и не ограниченную вмешательством коллегии. Термина «imperium proconsulare» античные источники не знают, и в сущности понятие это является юридической конструкцией. Проконсулы и пропреторы имели imperium, который с давних времен ограничивался определенной территорией, одной провинцией; но впервые Антоний в 74 г., затем в 67 и 66 гг. — Помпей, а в 43 г. — Брут и Кассий получают право распоряжаться в нескольких провинциях на основе особых чрезвычайных полномочий, которые выражены понятием «imperium maius» или «imperium maius infinitum». Такого же характера был и imperium, который Август получил в 23 г. Приведенное выше место из Диона Кассия мы можем истолковать в том смысле, что Август получил особый империй, imperium maius; судя по тому, что он распространялся на все провинции, это был imperium infinitum.

В словах Диона о проконсульской власти центр тяжести нужно перенести на то, что imperium не слагался по вступлении в черту Померия, как это делали проконсулы. Наконец, Дион перенес в прошлое то, что было в близкие к нему времена: начиная с Траяна императоры носят титул проконсула вне Италии, а со времен Септимия Севера сохраняют его и в Риме82. [с. 397] Конструкция Моммзена, что imperium должен быть связан с какой-нибудь магистратурой или промагистратурой, не подтверждается источниками, priuatus cum imperio мог быть и во времена республики. В посвятительной надписи из Рима 1 г. н. э. говорится: «quod bonum faustum felixque sit imp. Caesari Augusto, imperio eius»83. Следовательно, источник имеет в виду понятие «imperium Augusti»84.

Нет оснований, таким образом, говорить об imperium proconsulare Августа. Проконсульский imperium, появившийся в отдаленные республиканские времена, послужил лишь прецедентом империя Августа; прецедентами его были и те imperia, которые предоставлялись полководцам в последнее десятилетие Римской республики. Imperium maius Августа, полученный им в 23 г., был иного качества. Он являлся юридическим, точнее говоря, «магистратским» основанием власти римских императоров.

Кроме imperium maius, Август получил в 23 г. трибунскую власть (tribunicia potestas). Тем, что трибунской власти уделялось большее, чем прежде, внимание, подчеркивался демократизм Августа.

Аппиан и Орозий указывают, что власть трибуна была предоставлена Октавиану в 36 г.85 Из данных Диона Кассия вытекает, что эта власть была дана не в полном объеме, а Октавиан был наделен лишь некоторыми связанными с ней полномочиями: личность его признавалась священной и неприкосновенной (sacrosanctitas), он получал место на скамьях народных трибунов86. Дион Кассий говорит о том, что в 30 г. Август получил трибунскую власть с правом ius auxilii не только в Риме, но и на 1 000 шагов от города87, и, наконец, под 23 г. мы находим приведенное выше указание о получении трибунской власти, причем в центре внимания стоит отношение к сенату (ius referendi)88. Сам Август в «Res gestae» говорит, что имя его внесено в песнь салиев и, чтобы личность его пожизненно была [с. 398] священной, ему предоставлена была tribunicia potestas; это, судя но Диону, должно было относиться к 29 г.89

На основании данных Диона, мы можем, таким образом, говорить о том, что власть трибуна у Августа появилась не сразу во всей ее полноте: в 36 г. он имел sacrosanctitas и право занимать трибунские места, в 30 или 29 г. сюда был присоединен ius auxilii, а в 23 г. — право докладывать в сенате; трибунская власть была теперь в полном объеме и заменяла в известном отношении ординарный консулат.

Итак, трибунские полномочия имели определенный сакральный характер, подчеркнутый самим Августом. Tribunicia potestas давала Августу и право созыва сената и доклада на нем, и право законодательной инициативы. Сам Август утверждает, что, пользуясь трибунской властью, он проводил законы90. Тацит придавал трибунской власти большое значение, говоря, что Август «нашел это название для обозначения высшей власти» («id summi fastigii uocabulum Augustus repperit»)91. Tribunicia potestas предоставлена была впервые Цезарю, что вполне соответствовало его положению бывшего вождя популяров. При Августе это оставалось пережитком прошлого демократизма. В «оформлении» власти tribunicia potestas сыграла большую роль и составляла одно из оснований императорской власти92, и годы ее отмечают в своих титулах все императоры.

Значение tribunicia potestas подчеркивается монетами, неоднократно выпускавшимися Августом начиная с 23 г.: на аверсе стоит: AUGUSTUS TRIBUNIC POTEST. Tribunicia potestas на этих монетах стоит без обозначения года. Она заменяет титул императора, указывая на особую власть Августа. SC на реверсе означает, видимо, не только распоряжение о чеканке монеты, но и источник этой трибунской власти, предоставленной Августу сенатским постановлением (табл. VI, 2, 3).

Говоря об imperium maius и tribunicia potestas как юридических основах власти Августа, нельзя представлять себе последнюю в виде вполне законченной системы. Августу по различным поводам предоставлялись разные права, какими он уже в сущности до того пользовался. В 22 г., например, Август получил право по своему усмотрению созывать сенат, хотя он [с. 399] мог это делать и на основании imperium maius и на основании трибунской власти93. На основании закона о власти Веспасиана мы можем заключить, что Август мог по своему усмотрению заключать договоры со всеми иностранными государствами и в других вопросах мог действовать так, как «он находил нужным, в соответствии с интересами государства и согласно с достоинствами божескими и человеческими». Он был, кроме того, освобожден от некоторых законов и плебисцитов. По нашему мнению, при Августе не издавалось особого единого lex de imperio, но выносились отдельные постановления, послужившие прецедентами для leges de imperio других императоров. На основании этого и формулируется положение, что принцепс свободен от подчинения законам (legibus solutus). Итак, права и полномочия, заключавшиеся в понятии «imperium maius» и «tribunicia potestas», уточнялись и расширялись. Это необычайно характерно для Августа, избегавшего каких-либо нереспубликански звучащих титулов и стремившегося оформить власть путем нагромождения отдельных постановлений и полномочий, из которых каждое формально не противоречит обычаям предков. В этой связи мы должны вернуться к заключительной части главы 34-й «Res gestae». Говоря о том, что он превосходил всех своей auctoritas, Август указывает, что potestas его не отличалась от власти других его коллег по магистратурам («potestatis autem nihilo amplius habui quam ceteri qui mihi quoque in magistratu conlegae fuerunt»).

Корнеман предполагал, что здесь имеются в виду консулы 27—23 гг., коллеги Августа, и глава 34-я написана была до преобразований 23 г.94 Магделен находит, что это могло скорее относиться к Тиберию и Агриппе, разделявшим власть вместе с Августом95. Мы считаем необходимым обратить внимание на то, что речь идет о potestas, а не об imperium, следовательно, не только о консулах, но и о других магистратах. В главе 6-й Август говорит о коллегах по трибунской власти. Таким образом, исходя из принятого нами положения о том, что «Res gestae» составлены были окончательно в 14 г. н. э. и Август давал обзор всей своей деятельности, мы считаем, что под коллегами Август имел в виду всех, кто, начиная с 27 г., занимал одновременно с ним консулат, кто пользовался одновременно с ним трибунской властью или кому вместе с Августом давались те или иные поручения. Так, в качестве сакральных магистратов, магистратов коллегии квиндецемвиров, Август [с. 400] давал секулярные игры вместе с Агриппой. Формально Август имел ту же potestas, что и его коллеги. В «Res gestae» «равноправие» коллег подчеркивается в связи с тем, что говорится о переходе государства во власть сената и римского народа. Всякого рода полномочия не нарушали формально этой системы, так как исстари магистрат или priuatus мог выполнять те или иные чрезвычайные поручения.

Наряду с магистратскими полномочиями, обычными и чрезвычайными, Август сосредоточил в своих руках ряд жреческих функций. Он был членом нескольких коллегий96.

Великим понтификом Август стал только после смерти Эмилия Лепида, когда, по его словам, на комиции для его выборов собрались граждане со всей Италии97. Правда, до принятия звания верховного понтифика Август выступает в качестве реформатора римской религии. Для этого он воспользовался своим положением члена различных жреческих коллегий98. Религиозную санкцию своей власти Август находил и в том, что слова «diui filius» сделались частью его имени и, наконец, в том, что он был назван Августом. Мы уже говорили, что и трибунская власть была связана не только с определенными полномочиями, но и с представлением о священной и неприкосновенной личности носителя этой власти. Насколько была велика эта чисто религиозная санкция власти Августа, показывают некоторые надписи, особенно провинциальные. На божественную сущность власти Августа неоднократно указывают поэты того времени (Вергилий, Гораций, Проперций, Овидий).

Таким образом, власть Августа складывалась из обычных римских полномочий. В тех случаях, когда Август имел власть одновременно с другими магистратами, он юридически не отличался от своих коллег, но в его руках сосредоточилось много военных и гражданских функций. Вместе с тем он имел религиозную власть. Его положение в Риме определялось особой auctoritas. Эта auctoritas выражала соотношение реальных политических сил и определяла то положение, которое в силу исторических событий занял Август.

Понятие «auctoritas» появилось еще на заре развития римского рабовладельческого общества. Оно имело значение в семейном быту, гражданском праве, в государственной и общественной жизни. Республика знала прецеденты использования auctoritas как легального основания для тех или иных политических актов. Но при Августе происходит своего рода [с. 401] гипертрофия этого юридического основания: из auctoritas выросла монархическая власть. Однако нельзя закончить этим характеристику власти Августа. Его auctoritas — результат политической узурпации. Август легализовал свое положение, все его полномочия, законные формально не были результатом свободного волеизъявления, они — результат того, что, опираясь на армию, Август de facto диктовал власть. Так понимали это современники, но это игнорируется часто в трудах современных историков-юристов.