Движение клодия

Народным трибуном 58 г. был Публий Клодий Пульхр, перешедший в 59 г. из патрициев в плебеи, для того чтобы быть избранным народным трибуном. Несмотря на свою молодость, он сделал уже значительную политическую карьеру, неоднократно меняя ориентацию. В бытность свою в восточной армии он поднимал восстание против Лукулла; в Риме он сначала выступал обвинителем Катилины, а потом как будто сочувствовал ему. В 62 г., в день, посвященный Доброй Богине, в праздновании которого, происходившем в доме великого понтифика, принимали участие только женщины, Клодий проник в дом Юлия Цезаря, находившегося тогда в Испании, на свидание к жене его Помпее; присутствие Клодия было обнаружено, и он был изгнан из цезарева дома. Консервативная часть сената постаралась придать поступку Клодия характер религиозного преступления. Клодий был предан суду. Обвинителем его выступил Цицерон, давший к тому же показания, опорочивающие Клодия, но Клодий был оправдан подкупленными судьями50; с тех пор Клодий не переставал враждовать с Цицероном.

В 59 г. Цезарь как великий понтифик содействовал Клодию при переходе из патрициев в плебеи, а затем он оказал поддержку Клодию при выборах его в народные трибуны51.

Трибунат Клодия излагается обычно как эпизод из истории возвышения Юлия Цезаря или в связи с биографией Цицерона. [с. 29] Нет сомнения, что Клодий был связан с Юлием Цезарем, что законы его должны были укрепить позицию Цезаря, но в своих мероприятиях Клодий затрагивал глубокие вопросы римской политической и социальной жизни, а методы проведения законов и борьбы с противниками были далеко не обычными. Схема, по которой Клодий изображается агентом-провокатором Цезаря, сеющим анархию в Риме и пользующимся этой анархией, нуждается в коррективах. Беспринципность Клодия, его корыстолюбие — все это подтверждено источниками, но задача исследователя не может ограничиться систематизацией фактов, относящихся к биографии Клодия, Цицерона или Цезаря. Важно исследовать деятельность Клодия как эпизод социальной истории, как определенный симптом социального и политического кризиса, который переживала Римская республика.

Клодий вступил в свою должность 10 декабря 59 г., а уже 3 января 58 г. в народном собрании голосовались per saturam четыре его закона (leges Clodiae). По первому закону52 впредь отменялась плата за хлеб, выдававшийся государством беднейшему населению; по второму закону отменялся lex Aelia Fufia, и высшим магистратам запрещалось в дни комиций наблюдать за небесными знамениями; третий закон отменял сенатское распоряжение, запрещавшее квартальные коллегии; и, наконец, по четвертому закону цензоры могли выводить кого-либо из состава сената только в том случае, если имеется официальное обвинение, которое признается обоими консулами. Второй закон гарантировал законодателя от попыток оптиматов препятствовать на основании религиозных запретов проведению демократических законов. Четвертый закон имел в виду аристократов, находившихся по тем или иным причинам в оппозиции к сенаторскому большинству, которым угрожало исключение из сенатских списков по произвольному решению цензоров-оптиматов.

Первый и третий законы проведены были в интересах городского плебса. О бытовых условиях последнего у нас очень мало данных. Нет сомнений, что и популярные в 63 г. требования кассации долгов, и закон Клодия 58 г. о бесплатной раздаче хлеба, и чрезвычайные полномочия Помпея по делам, касающимся продовольствия, какими он был наделен в следующем (57) году, — все это свидетельствует о прогрессирующей пауперизации низших слоев римского населения, вызванной изменениями общих условий всего италийского хозяйства и [с. 30] римского государства в целом. К сожалению, в нашем распоряжении нет никакого статистического материала, мы не в состоянии изучить движение цен, особенно на предметы первой необходимости, а также изменение платы за помещение. С достоверностью мы можем утверждать лишь, что жизненный уровень римского пролетариата был необычайно низок53, а приток ценностей влек за собой ухудшение положения низших слоев населения. Бесплатная раздача хлеба имела для плебса существенное значение. В комментариях к речи против Пизона Асконий характеризует этот закон как демократический summa popularis.

Государство брало на себя большой расход, и, если верить Цицерону, отмена платы за хлеб стоила республике около 20 % всех поступлений от косвенных налогов54. Вскоре после вступления в должность Клодия Катон Младший был отправлен на Кипр, чтобы присоединить его к владениям римского народа. Принято считать, что эта почетная командировка должна была избавить Цезаря и Клодия от беспокойного и непримиримого оптимата — Катона, но самый факт аннексии Кипра стоит в несомненной связи с lex frumentaria Клодия: оккупация Кипра должна была возместить расходы по бесплатным раздачам хлеба55.

Третий закон, касавшийся квартальных коллегий, стимулировал повышение политической активности плебса. Восстановлены были не только старые коллегии, но и открыты новые. О составе их пренебрежительно отзывается Цицерон, утверждающий, что в них собрались городские подонки и даже рабы («collegia, non ea solum, quae senatus sustulerat, restituta, sed innumerabilia quaedam noua ex omni faece urbis ac seruitio concitata»)56.

Квартальные коллегии были своего рода политическими клубами, в которых обсуждались текущие политические вопросы; готовились политические выступления и демонстрации. В коллегиях принимали участие не только свободные, но и рабы.

Законы Клодия содействовали его популярности, которая позволила ему предложить новый закон, направленный специально против Цицерона; на комициях он поставлен был в общей форме: «Кто (без суда) убил римского гражданина, лишается воды и огня» («qui ciuem Romanum intermissit, ei aqua et igni [с. 31] interdiceretur»)57. В прениях по законопроекту, в которых принял участие и Цезарь (комиссии были созваны на Марсовом поле extra pomerium, чтобы он мог принять участие, не слагая проконсульских полномочий), были затронуты основные вопросы, касавшиеся неприкосновенности римских граждан. Закон Клодия как бы развивал и дополнял leges de prouocatione, самый ранний из которых приписывался легендарному Валерию Попликоле, а последний — одному из наиболее последовательных популяров — Гаю Гракху. Закон этот в принципе направлен был против senatusconsulta ultima. Право сената выносить эти решения, подрывающие в основе своей ius prouocationis, никогда не признавалось партией популяров (хотя однажды им воспользовался Марий!). В прениях по другому закону Клодия казнь катилинариев признана была незаконной.

Цицерону не удалось найти заступников и покровителей, и он вынужден был уйти в изгнание. Тотчас же после его удаления Клодий провел второй закон, по которому Цицерону запрещалось появляться где-либо в районе на расстоянии 500 миль от Рима, а имущество его подлежало конфискации. Под наблюдением Клодия виллы Цицерона были разрушены, дом на Палатине был сожжен, и одна часть того места, на котором он стоял, была продана с торгов, а на другой был основан храм Свободы58. Плутарх говорит, что Клодий нагнал страх на оптиматов и увлек за собой «разнуздавшийся народ на путь крайних дерзких бесчинств»59. Аппиан же утверждает, что Клодий «сравнивал себя уже с Помпеем, имевшим величайшую силу в государстве»60.

Настроение городского плебса не было постоянным, и еще во II в. комиции, собранные в разное время, могли выносить решения, исключающие друг друга. Инициаторы законопроектов и тогда заботились о составе народных собраний, а в I в. нередки были случаи насилий. В 59 г., как было указано, на собраниях появлялись ветераны Помпея, а иногда на комиции приводили тех, кто не имел права участвовать в голосовании. Клодий пошел дальше: им созданы были отряды, опираясь на которые он мог проводить свои мероприятия и угрожать своим противникам. Данные, касающиеся отрядов Клодия, не систематичны и далеко не полны. Цицерон называет их manus61 и даже exercitus62. Отрядами этими руководили, видимо, лица, [с. 32] состоящие в клиентеле Клодия63; патронатно-клиентские связи лежали, таким образом, и в основе этих новых политических объединений. Отряды были вооружены и в определенных случаях пускали в ход мечи и камни. Цицерон говорит о «кинжальщиках» (sicarii)64, «вооруженных людях» (armates homines)65. Входящие в отряды получали какое-то вознаграждение, Цицерон называет их наемниками (mercenarii)66. В отрядах были самые различные элементы из числа той категории населения, которую Цицерон называет «подонками» (faex) римского общества: есть косвенное указание, что это были ремесленники67, в числе которых были вольноотпущенники68. Немало, видимо, входило в них люмпен-пролетариев, не имевших определенных занятий, и, может быть, они-то и были наемниками. Наконец, в отрядах были рабы, среди которых сражались иногда и гладиаторы69.

Цицерон, личный враг и политический противник Клодия, и в частных письмах и в речах особенно нападает на Клодия за то, что, привлекая к себе рабов, Клодий обещал им свободу (semis operte spem libertatis ostendere)70 и возбуждал их (seruitio denique concitato)71 и против своих господ и против государства. Государству, по его словам, угрожала опасность оказаться в руках преступных кинжальщиков и рабов (... rem publicam a facinorosissimis sicariis et a semis esse opressam...)72. Рабы могли вытеснить свободных (seruitutem depulit ciuitate)73. В речи за Милона, появившейся уже после смерти Клодия, Цицерон таким образом рисует ту опасность, которая ожидала бы государство, если бы Клодий сделался претором: он составил бы войско из рабов, при помощи которого завладел бы государством и частным имуществом (seniorum exercitus ilium in urbe conscripturum fuisse, per quos totam rem publicam resque privatas omnium possideret)74.

Обращение к рабам и призывы их к участию в политической борьбе не новы. Рабов призывали в последний момент своей борьбы Гай Гракх и Фульвий Флакк, но особенно широко пользовались освобожденными рабами во время борьбы Марий и [с. 33] Сулла. Новым было то, что рабы принимали участие в жизни квартальных коллегий и зачислялись в вооруженные отряды. Роль рабов в отрядах Клодия, может быть, и преувеличена Цицероном. Это преувеличение должно было повлиять на его слушателей и адресатов. Следует, однако, сказать, что участию рабов в событиях последних десятилетий республики не уделялось в историографии должного внимания. О положении массы городских рабов этого времени мы знаем очень мало. Нет сомнений, что агитация Клодия находила благоприятную для восприятия ее почву, но рабы ничего не могли выиграть от этой борьбы. Они были «пешками в руках господствующих классов»75; участие рабов в движении свободных обостряло лишь отношения между борющимися рабовладельческими группами.

Деятельность Клодия по-разному оценивается в историографии. Моммзен76 и Лакур-Гайе77 считают Клодия анархистом. К такому же взгляду примыкает и Хитон (Heaton)78. Клодий опирается, по мнению Хитона, на чернь, на «бандитский элемент» римского населения, и политика его ввергает государство в анархию. Кэри говорит, что «Клодий «политическое хулиганство» обратил в систему»79. Покок80 и Каркопино81 видят в Клодии лишь «агента-провокатора» Цезаря; Эд. Мейер считает, что Клодий преследовал собственные цели, проводил свою политику, цель и направление которой Эд. Мейер все же отчетливо не определяет, ограничиваясь замечаниями, что действия Клодия были революционными82.

Все эти положения нуждаются в пересмотре. Клодий достиг власти трибуна, опираясь на Юлия Цезаря, с его одобрения проводились, видимо, четыре закона, с согласия Цезаря изгнан был Цицерон, но после того, как Цезарь уехал из Италии, Клодий не зависел от него и проводил свою политику. Нет нигде указаний, что вражда Клодия с Помпеем встречала в то время одобрение Цезаря, а в конце своего трибуната Клодий выступил даже против Цезаря, угрожая объявить [с. 34] недействительными его законы под тем предлогом, что они были приняты вопреки интерцессии Бибула, ссылавшегося на религиозные запреты83.

В своей борьбе против оптиматов Клодий должен был опираться на плебейские слои города Рима, но привлечь их на свою сторону можно было радикальными мероприятиями. Брожению среди плебса способствовали законы Цезаря, его демагогическая агитация; этим брожением воспользовался Клодий, стремившийся, видимо, опираясь на низшие слои римского населения, занять руководящее положение в государстве. Libertas (свобода), которой Клодий посвятил храм, воздвигнутый на месте дома Цицерона, была главным его политическим лозунгом. Квалификация движения Клодия как анархического ничего не дает для выяснения его сущности. Клодий не отрицал ни роли государства, ни суверенитета народного собрания; насильственные методы борьбы с оптиматами, хотя и парализовали действие органов политической власти, приводили к политическим беспорядкам, но это не было ни целью, ни средством борьбы, а ее результатом. Еще меньше дают нам такие далеко не научные и далеко не академические определения, как «политическое гангстерство» или «политическое хулиганство», какие мы встречаем у буржуазных английских и американских исследователей. Нельзя вместе с тем считать движение Клодия революционным, как полагает это Эд. Мейер, ибо по своим целям оно далеко было от коренных социально-политических преобразований, характерных для революции. Клодий обращался к рабам, может быть, смелее, чем предшественники его, вовлекал их в политическую борьбу, но это было лишь средством, средством, может быть, действительно крайним (extremum auxilium), как говорит Цезарь о подобном методе борьбы84.

Клодий по своему усмотрению распоряжался государственными делами. Он освободил из темницы Тиграна, сына Тиграна Великого, плененного Помпеем85. Он предоставил святилище Пессинунтской богини Брогитару Галатскому86, вмешался в дела Византия87, оказывал влияние на разрешение египетского вопроса. Клодий открыто враждовал с Помпеем; был пойман вооруженный мечом раб Клодия, пробиравшийся через Форум, чтобы убить Помпея. После этого случая Помпей заперся у себя в доме, который был осажден клодианским отрядом во главе с вольноотпущенником Клодия Дамионом88.

[с. 35] Отмечая радикальный характер лозунгов Клодия, мы не можем утверждать, что движение, которым он руководил, носило освободительно-демократический характер. Скорее всего оно было движением люмпен-пролетарских слоев городского римского населения в условиях кризиса римского государства; цель его — добиться улучшения материальных условий за счет государства и поставить во главе его лиц, защищающих интересы низших слоев населения. Но в сущности ни Клодий не считал себя преданным массе руководителем, ни плебс не надеялся на его последовательность. Масса плебса ему сочувствовала, но не была надежна. Пришлось ввести в систему наемные отряды, которые пополнены были даже рабами. Организация этих отрядов, террор — все это выражение политического кризиса.

Клодий был беспринципным политиком. Возьмем хотя бы отношение его к религиозным запретам. По его инициативе был отменен старый закон Элия Фуфия о наблюдениях над небом в день комиций, но сам Клодий угрожал отменить законы Цезаря под предлогом интерцессии Бибула; в 57 г. сторонники Клодия хотели ссылками на неблагоприятные знамения воспрепятствовать возвращению Цицерона89. Таким образом, борьба против религиозных запретов была лишь средством, а не выражением определенных политических принципов.

Как и беспринципность, характерной чертой кризиса является коррупция политических деятелей. В ней обвинялся и Клодий, которого упрекали в получении крупных сумм от иностранных династов90, в захвате силой чужих земельных владений и вымогательстве денег91. Но в коррупции были повинны и другие. Плутарх пишет, что Цезарь посылал в Рим золото, серебро, драгоценности и другую добычу, стараясь подкупить подарками эдилов, преторов, консулов и их жен92. Из неподкупных и честных политических деятелей можно назвать лишь Катона Младшего, но он составлял в этом отношении исключение.

НОВОЕ СОГЛАШЕНИЕ МЕЖДУ ТРИУМВИРАМИ.

КОНСУЛАТ ПОМПЕЯ И КРАССА

Движение, возглавляемое Клодием, вызвало реакцию не только со стороны оптиматов, но и со стороны средних слоев римского общества. После проведения закона, направленного против Цицерона, сенаторы, а за ними и всадники стали [с. 36] носить траур, который был снят только по требованию консулов. Сочувственно относились к Цицерону и представители италийской муниципальной знати. К концу 58 г., когда влияние Клодия усилилось, наметилось соглашение между Помпеем и оптиматами. Помпей не согласился на развод с Юлией и на разрыв с Цезарем, как предлагали ему наиболее решительные оптиматы, но отнесся одобрительно к предложению вернуть в Рим врага Клодия — Цицерона93. Борьба за отмену закона об изгнании Цицерона продолжалась в течение нескольких месяцев. Народный трибун 57 г. Тит Анний Милон, стоявший на стороне сената, последовал примеру Клодия и организовал дружины, составленные, видимо, из тех же элементов, что и отряды Клодия. В числе дружинников Милона было немало гладиаторов94. Между отрядами Клодия и Милона в 57 г. происходили настоящие сражения на улицах Рима. Сторонники Клодия принимали все меры, чтобы воспрепятствовать возвращению Цицерона. Однако 4 августа 57 г. был принят закон, разрешающий Цицерону вернуться в Рим95, и через месяц изгнанник был на родине. В Италии жители муниципиев, а в Риме представители самых различных слоев населения устроили Цицерону торжественную встречу96.

Возвращение Цицерона укрепило позиции оптиматов. Через несколько дней после своего появления в Риме Цицерон поставил в сенате вопрос о наделении Помпея чрезвычайными полномочиями по обеспечению Рима продовольствием. Это свидетельствует об ослаблении влияния Клодия, что было, видимо, результатом роста цен на продовольствие, который был вызван вооруженными столкновениями и прекращением борьбы с пиратством. Продовольственные затруднения отталкивали от Клодия тех, кто ранее его поддерживал. Влияла, несомненно, и демагогия Милона, тактика которого была такой же, как и тактика Клодия. Колебания плебса использованы были противниками Клодия, прежде всего Цицероном, несчастья которого, несомненно, способствовали тому, что авторитет его возрастал. Вполне возможно, что цены искусственно поднимались противниками Клодия. Цицерон говорит, что цены на хлеб особенно возросли в первые два дня после его возвращения. Толпа собралась сначала у театра, а потом у курии и обвиняла в дороговизне Клодия.

Недовольные положением дел сошлись снова на Капитолии, и с ними не могли справиться вооруженные сторонники Клодия. [с. 37] Толпа угрожала сенаторам поджогами и убийствами, забросала камнями консула Метелла97. Когда вопрос обсуждался в сенате, наиболее решительные оптиматы не присутствовали на заседании, ссылаясь на то, что нет гарантий их безопасности98. На комициях против нового законопроекта, внесенного народным трибуном Гаем Мессием, не возражали даже сторонники Клодия. Массу легко, видимо, было убедить в том, что Помпей улучшит дело с продовольствием, подобно тому как десять лет назад (в 67 г.) он очистил море от пиратов. Помпей получил на пять лет imperium maius, войско, флот, свободное распоряжение казной и управление всеми делами, касающимися снабжения столицы хлебом99.

Вскоре после проведения закона Мессия сенат установил пятнадцатидневное молебствие в честь побед, одержанных Цезарем в Галлии100. Престиж триумвиров был как будто восстановлен, но это было лишь видимостью. В конце 57 г. и в начале 56 г. усилилась одновременно и сенаторская оппозиция и оппозиция Клодия. Помпей потерпел поражение в египетском вопросе: ему не удалось добиться разрешения организовать поход в Египет, чтобы восстановить в правах изгнанного александрийцами Птолемея Авлета. В 56 г. Клодий был эдилом; он привлек к ответственности Милона по обвинению в насилии. Когда Помпей хотел выступить в защиту Милона, толпа не дала ему говорить. Обращаясь к толпе, Клодий спрашивал: «Кто морит граждан голодом?» — «Помпей», — хором отвечали клодиевы сторонники. «Кто жаждет идти на Александрию?» — «Помпей», — раздалось в ответ101. Кандидат в консулы на 55 г. Луций Домиций Агенобарб говорил, что в случае его успеха он отберет у Цезаря войска102. 5 апреля 56 г. по решению сената Помпей получил 400 млн. сестерций на закупку хлеба, но в то же время был поставлен вопрос о пересмотре аграрного закона Юлия Цезаря, причем против закона выступил Цицерон, по предложению которого решено было 15 мая обсудить вопрос о разделе земель в Кампании103. Триумвиры, таким образом, теряли постепенно влияние на ход политических событий.

Положение Помпея в столице было непрочно, усиление оптиматов угрожало и Цезарю, несмотря на его поразительные [с. 38] военные успехи. Что же касается Красса, то после отъезда Цезаря из Италии он оставался в тени, поддерживая нередко Клодия против Помпея104.

Весной 56 г. Цезарь находился в Цизальпинской Галлии и принял все меры к тому, чтобы укрепить триумвират и усилить влияние его на государственные дела; в Равенну к нему прибыл Красс, а в Луке в середине апреля произошло свидание триумвиров. Съезд этот был своего рода демонстрацией могущества триумвиров. Среди лиц, сопровождавших триумвиров, было до 200 сенаторов, в числе них находились стоящие у власти магистраты и промагистраты, так что в Луке собралось 120 ликторов с фасциями. Между триумвирами состоялось новое соглашение, по которому Помпей и Красс должны были быть избраны консулами на 55 г.; после этого Помпей должен был получить на пять лет Испанию, а Красс — на такой же срок Сирию. Проконсульские полномочия Цезаря продлевались на пять лет, вплоть до 48 г., когда Цезарю снова обеспечивалось консульство105.

Мы считаем, что новое соглашение вызвано было усилением оппозиции как сенаторской, так и плебейской. Соглашением 56 г. триумвиры связывались теснее, чем прежде. Помпей и Красс получали теперь официальное положение в государстве; что же касается Цезаря, то он избегал опасности лишиться влияния в государстве и мог завершить завоевание Галлии. Таким образом, соглашение было выгодно для всех трех участников совещания в Луке. Вопрос о гражданской войне не стоял, и все спорные вопросы казались разрешенными.

Не следует, однако, забывать, что соглашение в Луке было частным и нужно было найти средство, чтобы добиться осуществления всех его пунктов. И это было достигнуто не без труда. Одним из главных средств воздействия и на сенат и на комиции был подкуп, прямое насилие, а где это возможно — личное влияние триумвиров. Помпей, например, просил Цицерона через его брата не поднимать вопроса о Кампанском поле и вообще поддерживать его в сенате106. Цицерон после этого вынужден был выступать в духе, желательном для триумвиров. 15 мая Цицерон не был на заседании сената, и вопрос о Кампанском поле не был поэтому поставлен107. Но когда разбирался вопрос о консульских провинциях на следующий год, Цицерон выступил с речью, в которой, упомянув о заслугах Помпея, [с. 39] восхвалял Цезаря и предлагал сохранить за ним галльские провинции. Вместе с тем Цицерон говорил и против Габиния, управлявшего Сирией, и против Пизона, который был наместником Македонии108.

Клодий прекратил нападки на триумвиров, но среди сенаторской знати были непримиримые, находившие сочувствие среди низших слоев населения. Сроки, когда выставлялись кандидаты в консулы, уже прошли, и консул текущего (56) года Гн. Корнелий Лентул Марцеллин чинил препятствия Помпею и Крассу, находя поддержку в комициях. Выборы происходили уже в 55 г. Все кандидаты сняли свои кандидатуры, кроме Домиция Агенобарба, которого поддерживал вернувшийся к тому времени с Кипра Катон. Помпей применил по отношению к Домицию насилие. Он не пустил его на Форум и послал против него вооруженных людей. Раб, шедший впереди с факелом, был убит; Катон, защищавший Домиция, был ранен. На комиции, которые избирали консулов, привлекли вооруженных людей. Сын Красса, легат Цезаря, привел с собой для голосования за отца и Помпея целый отряд солдат. Таким путем Помпею и Крассу удалось добиться консулата. Но важно было обеспечить поддержку других магистратов. Помпей не допустил избрания в преторы Катона; вместо него путем подкупа удалось добиться избрания Ватиния109.

Немалых трудов стоило провести в жизнь и другие решения совещания в Луке. Предусмотренные совещанием триумвиров, проконсульские полномочия Помпея и Красса встретили сопротивление влиятельной группы оптиматов. На contiones, предшествовавших комициям, Фавоний и Катон пытались устроить обструкцию своими продолжительными выступлениями. Фавоний говорил час, а Катон — два часа. Народный трибун Гай Требоний, предлагавший закон, арестовал Катона и отправил его в темницу; на следующий день был заперт в курию другой трибун. В происшедшей свалке было убито четыре человека; сенатора Амалия, противника закона, Красс ударил кулаком по лицу. При таких условиях проведен был закон Требония, назначавшего Помпея на пять лет проконсулом Испании, а Красса — проконсулом Сирии с правом вести войну с парфянами110.

Вскоре после этого оба консула провели закон (lex Licinia — Pompeia), по которому полномочия Цезаря продлевались на пять лет. Лишь Катон протестовал против этого. По словам Плутарха, «никто не слушал его: часть боялась Помпея и Красса, [с. 40] большинство же молчало из угождения Цезарю, на которого они возлагали все свои надежды»111.

Оппозиция сенаторского меньшинства не прекращалась в течение всего года. Вопреки желаниям триумвиров консулом на 54 г. был избран Луций Домиций Агенобарб, а Катон добился претуры. Приготовления Красса к походу против парфян вызвали неодобрение известной части граждан и противодействие народных трибунов Л. Атея Капитона и П. Аквилия Галла, а когда протесты эти не помогли, Атей Капитон совершил у городских ворот обряд, которым Красс предавался подземным богам112.

Красс отбыл в Сирию до окончания срока своего консулата, Помпей же, оставаясь в Италии, управлял Испанией через своих легатов.

И в 54 и в 53 гг., особенно во время предвыборных кампаний, в Риме происходили уличные столкновения, подкуп принял такие размеры, что в 54 г. процент по денежным займам возрос с 1/3 до 2/3 месячных (т. е. с 4 % до 8 % годовых)113. Каждому кандидату угрожал процесс. Сенаторской оппозиции удалось привлечь к ответственности Ватиния и Габиния, вернувшегося из Сирии. Это были политические процессы, направленные косвенно против триумвиров. Ватиний, сторонник Цезаря, был оправдан. Габиний же, несмотря на покровительство Помпея, защиту Цицерона и огромнейшие средства, потраченные на подкупы, был осужден.

Аппиан говорит, что Помпей сознательно допускал беспорядки в Риме, чтобы осознана была необходимость назначения диктатора (диктаторские полномочия надеялся получить он сам)114. Стремление Помпея к диктатуре подтверждается и другими источниками115, но нет никаких оснований считать, что Помпей сознательно ради этого допускал беспорядки.

В сентябре 54 г. умерла Юлия. В знак внимания к мужу и отцу ее похоронили на Марсовом поле116. Вместе с Юлией порвалась личная династическая связь между Помпеем и Цезарем.

Следующий (53) год начался с interregnum; напряженная политическая обстановка помешала в 54 г. выборам консулов. Государством управляли сменяемые каждые пять дней interreges, а из ординарных магистратов были у власти лишь народные трибуны и плебейские эдилы. Многие государственные дела не разрешались. Снова встал вопрос о диктатуре; [с. 41] но сенаторская оппозиция во главе с Катоном решительно была против этой меры. Друзьям Помпея пришлось говорить в его оправдание, что он не просит диктатуры и не желает ее. Это вызвало одобрение Катона, и вопрос о диктатуре был снят. В июле были избраны консулы, которые сразу же приступили к исполнению обязанностей117.

Незадолго до этого, в мае 53 г., римские войска, наступавшие на Парфию, потерпели под Каррами поражение, а в начале июня был убит Красс. В Риме это стало известно в сентябре и было воспринято как великое бедствие118.

Если со смертью Юлии порвалась личная связь между Помпеем и Цезарем, то гибель Красса привела к окончательному распаду коалиции 60 и 56 гг. Попытка Цезаря возобновить ее, выдав за Помпея внучатную племянницу Октавию, не имела успеха119. Но еще большие осложнения, чем эти семейные и личные, вызвали объективные условия: в Риме нарастала и усиливалась оппозиция, а в Галлии начиналось движение, которое ставило под вопрос все успехи Цезаря. Совместное господство над государством требовало политической солидарности, и в 54 и 53 гг., несмотря на стремление к диктатуре, Помпей сохранял лояльность в отношении своих соглашений с Цезарем.