§ 6. Ситуация в стране осенью 1917 г.

Начало осени 1917 г. ознаменовалось самым затяжным правительственным кризисом, разразившимся в результате корниловского выступления. В поисках выхода из кризиса 1 сентября власть была временно передана Совету пяти, или Директории, в составе министра-председателя А.Ф. Керенского, министра иностранных дел М.И. Терещенко, военного министра А.И. Верховского (будучи командующим Московским военным округом, он выступил против «мятежа» Л.Г. Корнилова), морского министра Д.Н. Вердеревского, министра почт и телеграфов A.M. Никитина.

Керенский вел затяжные переговоры с социалистами (эсерами и меньшевиками), либералами (кадетами) и Торгово-промышленным союзом о создании нового правительства. Социалисты не хотели быть в одном правительстве с кадетами, Торгово-промышленный союз требовал, чтобы кадеты вошли в состав кабинета.

Либералов и правых не устраивало «полевение» Керенского. 1 сентября — еще до решения Учредительного собрания — он провозгласил Россию республикой, а 2 сентября освободил из тюрьмы виднейших большевиков Л.Д. Троцкого, Л.Б. Каменева, A.M. Коллонтай.

«Полевение» Керенского выразилось и в его нападках на командный состав армии, будто бы исключительно являвшийся сторонником продолжения войны.

В то же время ВЦИК Советов и исполком Советов крестьянских депутатов робко пытались взять власть под свой контроль и вывести страну из кризиса. По их инициативе 14 сентября собралось Демократическое совещание представителей Советов, профсоюзов, кооперации, организаций армии и флота, национальных учреждений. Совещание должно было решить вопрос о власти. Большевики в его составе получили менее 10% голосов, эсеры — одну треть. Однако голосование 19 сентября показало, что основная масса участников Демократического совещания против коалиции с «буржуазией». 20 сентября было решено создать из представителей групп и фракций Всероссийский демократический совет (Предпарламент) и передать ему функции Демократического совещания. Пока еще не созданное новое коалиционное правительство должно было нести перед ним ответственность до созыва Учредительного собрания. Из 555 членов Предпарламента 135 составляли эсеры, 92 — меньшевики, 75 — кадеты, большевики получили 58 мандатов.

Однако деятельность Предпарламента не была ни длительной, ни продуктивной, а состав его не отражал настроений масс в городах, особенно в Петрограде. В сентябре усилилась большевизация Советов. В Москве большевики выиграли выборы в районные думы, отобрав голоса у меньшевиков и эсеров. 23 сентября был переизбран исполком Петроградского Совета, большинство получили большевики, в Президиуме они имели 4 места, эсеры — 2, меньшевики — 1, председателем Совета стал Троцкий. И большевики вновь выдвинули лозунг «Вся власть Советам!».

25 сентября Керенский смог сформировать третье коалиционное правительство, в котором было шаткое равновесие: восемь министров-социалистов уступали ключевые места «буржуазной семерке» Два члена правительства — А.В. Ливеровский и С.С. Салазкин — были известными учеными. Военный и морской министры объявили себя беспартийными.

Новое правительство Керенский провозгласил «правительством спасения революции». В декларации от 26 сентября правительстве провозгласило намерение стать «твердой властью» и силой остановить распространение анархии. Фактически социалистические партии имели очень сильные позиции в правительстве (не говоря уже о Советах). Но «по существу под флагом социализма медленно происходил процесс анархического разложения», — писал С.А  Аскольдов.

Кризисные явления наблюдались во всех сферах. Правительство неограниченно печатало бумажные деньги (в феврале 1917 г. в обороте было 9,9 млрд бумажных рублей, в сентябре — 15,4 млрд). Отчасти это объяснялось отказом населения платить налоги. Государственный долг России к сентябрю подскочил до 49 млрд рублей.

Исключительно мощным стало антивоенное движение. Не видя поддержки во Временном правительстве, делегации от фронтовых частей обращались в Петроградский Совет. В.А. Антонов-Овсеенко так описал заседание солдатской секции Совета 13 октября: «Выступают один за другим охотники с воплем о скорейшем мире». Военный министр Верховский пришел к выводу: «Тот, кто возьмет сейчас в свои руки дело приближения мира, тому народ вручит и власть».

Осенью 1917 г. основная масса сельского населения страны была вовлечена в крестьянскую войну, в принципе не отличавшуюся от обычного русского бунта. Усмирить его теперь никто не мог и не хотел. Значительная часть помещичьей земли была уже захвачена и поделена.

В городах рабочие брали под свой контроль производство. Развивалась инфляция, росла дороговизна. По стране прокатилась волна пьяных погромов.

Верхушка общества пала духом, разлагалась и деградировала. Как заметил А.И. Деникин, «не только для истории, но и для медицины состояние умов — в особенности у верхнего слоя русского народа — в годы великой смуты представляет неисчерпаемый источник изучения». В целом, по его мнению, «в стране творилось нечто невообразимое», при взгляде с фронта тыл представлял «сплошное пространство, объятое анархией, и нет сил преодолеть ее». Сказывалось и возникшее в народной толще представление о вольности: «Пить и гулять сколько душе угодно, не давая никому в поведении своем отчета».

После разгрома корниловского выступления тенденция окраин к национальному самоопределению только усилилась. Украинская Центральная рада 3 июля отказалась от автономии Украины, отложив ее осуществление до созыва Учредительного собрания. Но уже 8—15 сентября в Киеве по инициативе той же Центральной рады состоялся съезд представителей народов и областей, «стремящихся к федеративному переустройству Российской Республики». Вскрывая причину взрыва «федералистских» вожделений, товарищ (заместитель) атамана Войска Донского М.П. Богаевский заявил: «Одним из мотивов, толкающих нас к федерации, является то, что Россия стала "товарищеской", и страх, что "товарищи" все могут. Боязнь дать "товарищам" честный и открытый бой заставляет нас говорить о федерации».

Претендовала на роль краевого правительства «Великая Белорусская рада». Национально-территориальной автономии требовали мусаватисты в Азербайджане. Вели свою агитацию панисламистская «Шура-и-Улема» («Совет духовенства») и «Шура-и-Ислам» («Совет ислама») в Туркестане. Под контролем немецких военных властей 18—22 сентября в Вильнюсе была создана «Литовская Тариба» («Литовский совет»).

До острых столкновений дошло дело на Тереке. «Опутанные фанатичным духовенством, сбиваемые с толку всякими авантюристами, своей панисламистской туркофильствующей интеллигенцией, подстрекаемые и провоцируемые турецкими агентами, народные массы Чечни и Ингушетии начали вооруженную борьбу за свои права», — писал современник. Все это вылилось в грабежи и убийства русского населения и в кровопролитные бои с терскими казаками.

По мере нарастания развала и анархии в стране оживлялись и концентрировались охранительные силы, зрело движение, названное противниками «второй корниловщиной». Верхи донского казачества заключили союз с кадетами — лидерами либерального движения. Кадеты обещали пересмотреть свою аграрную программу в соответствии с казачьими интересами. Организаторы нового союза массовую поддержку своего движения искали не во фронтовых частях, а непосредственно в казачьих областях, где, по мнению В.И. Ленина, можно было «усмотреть социально-экономическую основу для русской Вандеи».

Делегации казачьих верхов вошли в контакт с военными миссиями стран Антанты, и те определенно высказались «за казаков» и «против Керенского» в случае их конфликта.

Некоторые надежды возлагались на немцев. При их подходе к Петрограду власть неминуемо должна была перейти в руки военных. А пока из города началась эвакуация промышленных предприятий. Вставал вопрос о перенесении столицы в Москву.

Временное правительство не видело выхода из ситуации. Его поведение лидер эсеров В.М. Чернов охарактеризовал как «уклонение от власти».

«Страна гибнет от анархии. Положение становится катастрофическим»,— записал 19 октября в своем дневнике военный министр А.И. Верховский.