§ 4. Советско-германские отношения перед Великой Отечественной войной

С 13 июля 1940 г. развернулась конкретная и планомерная подготовка к нападению Германии на СССР.

Для прикрытия тыла Гитлер 19 июля начал через нейтральные государства прощупывать и возможности мирного урегулирования с Западом. 22 июля английское правительство отвергло германские предложения. 1 августа германские ВВС (Люфтваффе) начали массированные бомбардировки английских городов, чтобы принудить Англию к миру путем военного нажима. Англия не сдавалась. Активизировались военные действия в Африке и Средиземноморском бассейне.

Это тормозило подготовку германского удара по СССР, но не могло изменить принятого руководством Третьего рейха политического решения.

19 сентября по соглашению с правительством И. Антонеску в Румынию вошли немецкие войска. С 22 сентября, согласно секретному соглашению, началось их размещение в Финляндии.

27 сентября 1940 г. состоялось заключение агрессивного Тройственного пакта между Германией, Японией и Италией. «Эта палка будет иметь два конца — против России и против Америки»,— говорил о пакте И. Риббентроп. 20—24 ноября к пакту присоединились Венгрия, Румыния и Словакия. 18 декабря Гитлер утвердил Директиву № 21 о войне против СССР, или, иначе, план «Барбаросса». Он предусматривал нанесение в мае 1941 г. мощного удара по трем направлениям: на Ленинград, Москву, Киев с последующим выходом на линию Архангельск — Астрахань. За 6—8 недель предполагалось разгромить Красную армию, а затем расчленить Советский Союз. Началась разработка планов по выселению и частичному уничтожению жителей еще не завоеванных территорий.

Центр дипломатических усилий Гитлера переместился на запад, он стремился путем и наращивания бомбардировок, и политических заигрываний склонить Англию хотя бы к временному нейтралитету на период германского наступления на востоке.

Между СССР и Германией началась сложная дипломатическая игра: Берлин пытался усыпить бдительность Советского Союза и удержать его от контактов с Англией и США, а Москва старалась оттянуть начало войны.

В ноябре 1940 г. состоялся визит В.М. Молотова в Берлин, в ходе которого германское руководство предложило абсолютно нереальный план разделения всего Восточного полушария на сферы влияния между Германией, Японией, Италией и СССР. Стремясь продолжить игру, Сталин выдвинул встречные предложения, но Берлин уже «потерял всякий интерес к сообщениям из Москвы». Советско-германские политические отношения приобретали все более конфронтационный характер. СССР все чаще выступал «с осуждением агрессивных действий Германии. В военных кругах СССР Германия рассматривалась как «наиболее вероятный противник». В то же время вплоть до 22 июня 1941 г. продолжались договорные поставки сырья и продовольствия в Германию.

31 декабря 1940 г. германские войска получили директиву о практической реализации планов подготовки к войне и стратегическому развертыванию «Барбаросса». Советскому командованию 11 марта 1941 г. был представлен на обсуждение переработанный план стратегического развертывания Красной армии на случай войны с Германией. Однако любой план теперь был бы комплектом благих пожеланий, поскольку даже в случае его принятия Красная армия безнадежно отставала от вермахта в темпах развертывания.

27 марта после переворота в Югославии начались советско-югославские переговоры и 5 апреля заключен договор о дружбе. Но 6 апреля 1941 г. Германия, Венгрия и Болгария напали на Югославию и Грецию и захватили их. Это замедлило развертывание немецких войск против СССР; 30 апреля Гитлер перенес дату нападения с 15 мая на 22 июня 1941 г.

Несколько улучшилась обстановка на восточных рубежах страны. Япония, вдохновленная германским «блицкригом», осенью 1940 г. начала захват колониальных владений европейских государств в Юго-Восточной Азии и 30 октября 1940 г. сама предложила Советскому Союзу заключить договор о ненападении. 13 апреля 1941 г. был подписан советско-японский пакт о нейтралитете сроком на 5 лет. Обострялись японо-американские противоречия, что отвлекало внимание Японии от советских границ.

Нападение Германии на СССР в стратегическом плане, конечно же, не было внезапным для советского руководства. За последний предвоенный год в верхах получили 120 детальных сообщений о военных приготовлениях Германии. Сам план «Барбаросса» разведка не смогла добыть, но из-за утечки информации в стадии разработки были известны его положения. Сталин узнал о них 20 марта 1941 г. В результате отсеивания явной дезинформации (а дата «22 июня 1941 г.» сознательно распространялась немцами и должна была сойти за дезинформацию) к 17 июня 1941 г. советские спецслужбы знали, что «удар можно ожидать в любое время». Ситуация осложнялась и огромным объемом другой, часто противоречивой информации.

Тем не менее руководство СССР не принимало определенного политического решения. Большую роль играла позиция сильнейшей державы мира — США, в глазах которых и Германия, и СССР были агрессорами. Существовало мнение американского правительства: если войну спровоцирует СССР, то США останутся нейтральными. С другой стороны, известна была позиция президента Ф.Д. Рузвельта, высказанная еще в 1937 г.: «Если СССР окажется под угрозой германских чисто империалистических, т.е. территориальных, устремлений, тогда должны будут вмешаться европейские страны, и Америка станет на их сторону...» Из-за отсутствия политического решения до июня 1941 г. не был утвержден мобилизационный план по военной продукции. Военное руководство до последнего момента не предвидело всей мощи германского удара сразу по трем направлениям, но явная концентрация немецких войск вызывала тревогу. Военные настояли на переброске в приграничные округа нескольких армий из глубины страны.

В начале мая была разработана оперативная директива Народного комиссариата обороны «на случай внезапного нападения гитлеровских войск». В верхах обсуждался вопрос о нанесении упреждающего удара по развернутой группировке немецких войск, но в это время стало известно о перелете в Англию ближайшего гитлеровского сподвижника Р. Гесса с предложениями сепаратного мира. Возросла опасность, что в случае упреждающего удара Советский Союз будет объявлен агрессором, США упрочатся на позициях нейтралитета, а Англия при нейтралитете США согласится на мир с Германией. В результате все преимущества упреждающего удара терялись, так как СССР оказывался в одиночестве перед коалицией европейских государств. Впрочем, даже при принятии решения об упреждающем ударе вооруженные силы СССР в столь короткий срок (май-июнь) не справились бы с подготовкой и проведением серьезной наступательной операции. Политические и военные просчеты были очевидны, оставалось получить хотя бы политические дивиденды.

По логике сталинского руководства выходило, что лучше попасть под удар, чем наносить его самим. И войска были строго предупреждены: не поддаваться на «германские провокации». В результате до 22 июня 1941 г. дислокация советских войск в приграничных округах оставалась «зависшей»; ни строго оборонительной, ни строго наступательной ее назвать нельзя. Лишь поздно ночью 21 июня 1941 г. в войска была направлена директива о приведении их в боевую готовность. И, как считают многие исследователи, для большинства солдат и младшего комсостава Красной армии нападение фашистской Германии действительно оказалось внезапным.