§ 3. Экономический и военный потенциал ссср перед Великой Отечественной войной

Первые две пятилетки позволили СССР перевооружить и значительно укрепить Красную армию. С 1935 г. она считалась одной из сильнейших в мире. Опираясь на ее мощь, советское руководство планировало диктовать свою волю разоренной войной Европе. Но в лице Германии, располагавшей экономическим потенциалом покоренных государств, и ее вооруженных сил Красная армия имела очень грозного противника.

В предвоенный период продолжалось наращивание экономической и военной мощи. Новые заводы оборонного значения стали возводиться на востоке страны. Разрабатывались новые типы вооружений. В то же время в третьей пятилетке замедлились темпы роста в металлургической промышленности, станкостроении, в производстве электроэнергии. Правительство стремилось выправить положение крайними мерами. 26 июня 1940 г. вышел указ «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений».

Экономический потенциал Германии и ее сателлитов превышал экономический потенциал СССР. Те выплавляли 31,8 млн т стали, СССР — 18,3 млн т. Угля Германия добывала 257,4 млн т, СССР — 165,9 млн т. Серьезной проблемой Германии было отсутствие собственной нефти и ориентация в этом отношении на Румынию, единственную нефтеносную страну Европы.

Положение в экономике сказывалось на темпах перевооружения армии. В СССР эти темпы были в целом ниже, чем в Германии.

В сентябре 1939 г. был принят Закон о всеобщей военной обязанности, проведены «большие учебные сборы». Красная армия с 2 млн человек выросла до 5,3 млн. После финской кампании часть призывников была распущена по домам. Но в начале 1941 г. в армию призвали еще 900 тыс. человек, что позволило восстановить 5-миллионный состав и довести численность солдат в дивизиях до 5—9 тыс.

Перед войной 190 дивизиям Германии и ее союзников (151 дивизия в первом эшелоне) противостояли 303 советские дивизии (причем 81 дивизия еще формировалась). 170 дивизий размещались в западных военных округах. Но численность советской стрелковой дивизии составляла 35—75% численности немецкой, и, таким образом, перевес в живой силе был у противника. Количество и качество стрелкового оружия было примерно равным. У противника было 42 тыс. орудий, в Красной армии — 67 тыс. Появились первые образцы реактивной артиллерии («катюши»).

Особое внимание советское руководство уделяло бронетанковым силам. В 1938 г. в СССР было 17 тыс. танков, больше, чем во всем мире.

21 ноября 1939 г. было решено расформировать танковые корпуса и свести танки в бригады и дивизии, но в июне 1940 г. под впечатлением успехов немецких танковых клиньев, разгромивших французские и английские войска, в Красной армии вновь стали создавать танковые корпуса силой более 1000 танков каждый. В 1941 г. имелось 20 таких корпусов (танков в них было более 10 тыс.). В 1941 г. на вооружении в Красной армии состояли 23106 танков (у Германии — 5640), однако, по некоторым данным, лишь 27% старых танков были полностью боеспособны.

Перед войной войска получили 1126 танков Т—34 и 639 KB, которые были несопоставимы с немецкими, a KB практически неуязвимы для немецкой артиллерии. Всего на границе 3289 немецким танкам (4000 с машинами сателлитов) противостояли 9400 советских танков (из них 1861 новых). Однако опыт вождения машин у танкистов не превышал 5—10 часов. Постоянно возникала проблема с запчастями.

Сопоставляя данные о танковых войсках СССР и Германии, надо указать, что немцы, используя опыт войн, пошли на сокращение количества танков в танковых дивизиях, пополнили эти дивизии мотопехотой и особое внимание уделили автомашинам, мотоциклам, противотанковой артиллерии и полевым радиостанциям. Этим они добились высокой боевой мощи, хорошей управляемости, маневренности и эффективного взаимодействия войск.

В Красной армии огромные армады танков при катастрофической нехватке автотранспорта, часть которого по мобилизации надо было получать из народного хозяйства, и средств связи (рациями войска приграничных округов были снабжены на 27—30%) превращались в громоздкие несбалансированные соединения. Взаимодействие с пехотой было недостаточно отработано.

Авиация Красной армии состояла из 218 авиаполков. В 1940—1941 гг. в войска стали поступать новые типы самолетов, не уступавшие немецким. Перед войной 4000 немецких самолетов новых типов противостояли 16 тыс. советских самолетов устаревших типов и 2793 самолетам новых типов. Бедой была слабая подготовка основной массы летчиков. За 3 месяца 1941 г. летчик в Киевском военном округе мог налетать в среднем часа четыре. Кроме того, старые самолеты часто не могли летать из-за отсутствия запчастей, а новые — из-за нехватки пилотов.

Советский линейный военный флот значительно уступал флоту Германии по количеству кораблей.

Однако боевой дух Красной армии был достаточно высок.

Огромную роль в войне играли организация войск, уровень и мастерство командного состава. В период репрессий Красная армия лишилась примерно 40 тыс. командиров всех степеней. Особенно пострадал высший командный состав. Репрессиям подверглись 82% командующих округами, 53% командиров армий, 68% командиров корпусов, 72% командиров дивизий. Была выбита интеллектуальная элита армии. Младших офицеров чистка почти не коснулась; многие в эти годы даже сделали карьеру. Пережившие чистку были надломлены, боялись ответственности, перестали доверять друг другу, не чувствовали себя единой, спаянной военной элитой. Исчез дух доверия, сплоченности и поддержки.

Реорганизация армии, ее численный рост требовали огромного числа офицеров. Правительство пошло по пути расширения сети военных училищ и сокращения срока обучения, что привело к падению качества подготовки. К 1941 г. более половины командиров полков не имели высшего военного образования. Еще хуже обстояло дело в дивизиях. Именно резкое падение качества командного состава Красной армии в результате репрессий дало Гитлеру повод считать Советский Союз «колоссом на глиняных ногах».

Система управления войсками была громоздкой и недостаточно эффективной.

Существовал и был утвержден СНК в октябре 1940 г. оперативный план войны с Германией (уточнен в феврале-апреле 1941 г.). План предполагал создание трех фронтов. Западный и Северо-Западный фронты должны были сковать противника в Восточной Пруссии, прикрыть Минск, Вильнюс, Ригу, а Юго-Западный фронт — наступать на Люблин, Краков и Бреслау (Вроцлав), нанося немцам фланговый удар и отсекая их от Балкан и нефтеносных районов Румынии.

Однако даже при огромном количестве танков, но крайне слабом оснащении войск автотранспортом и связью любое сколько-нибудь дательное наступление привело бы к отрыву танков от пехоты и невозможности закрепить занятую территорию. Войска были способны лишь на «короткие, но решительные» удары или контрудары, что и продемонстрировали на начальном этапе войны. Серьезное, «глубокое» наступление при такой организации и таком оснащении было невозможно.

Театр военных действий подготовлен не был. 18 февраля 1941 г. командующий Особым Западным военным округом генерал Д.Г.—Павлов запрашивал средства на строительство дорог: «Считаю, что западный театр военных действий должен быть подготовлен в течение 1941 года».

Размещение войск не соответствовало в полной мере ни наступательным, ни оборонительным задачам и как бы отражало нерешительность и противоречивость, имевшие место в высших эшелонах власти. При необходимости можно было провести передислокацию и развернуть войска в наступательный или оборонительный порядок, но для этого требовалось много времени.

В целом экономический потенциал Германии и ее союзников был выше, чем у Советского Союза, но развернутые военные силы в количественном отношении примерно равны. Советские войска несколько уступали врагу в численности личного состава, но заметно превосходили в танках и в количестве авиации, артиллерия сторон была сопоставима.

Вермахт (германская армия) превосходил Красную армию по боевой выучке, по общей грамотности солдат, по подготовке командного состава (особенно на уровне дивизий и корпусов). Он имел прекрасную разведку, связь и отличную координацию действий между частями. Образно говоря, немецкая военная машина работала «как часы».