§ 1. Общественно-политический и экономический строй в ссср во второй половине 1930-х гг.: декларации и реальность

В конце 1930-х гг. лидеры коммунистической партии объявили, что социализм в СССР в основном победил, так как советский народ под руководством большевиков выполнил все заветы В.И. Ленина: провел индустриализацию страны, коллективизацию сельского хозяйства и культурную революцию. Преобразования законодательно закрепила новая Конституция СССР. Советская пропаганда и внутри страны, и за рубежом говорила о Советском Союзе как о самой свободной стране мира, где истинным хозяином является человек труда.

К 1937 г., объявленному завершающим годом второй пятилетки, вся промышленность страны была сосредоточена в руках государства. Ценой невероятных усилий был совершен промышленный скачок. СССР действительно превратился в страну, экспортирующую машины.

Успехи индустриализации позволили перевооружить и оснастить Красную армию, превратив ее в одну из лучших в Европе.

Однако уровень жизни рабочих оставался низким. В 1935 г. была отменена карточная система, но постоянно ощущался дефицит потребительских товаров, и качество их оставляло желать лучшего. Львиную долю создаваемого забирало себе государство на великодержавную политику и содержание нового правящего класса — аппаратчиков. Огромные средства тратились вообще без пользы в результате хищений, бесхозяйственности и безграмотных затей всесоюзного масштаба.

В 1932 г. в стране была введена паспортная система и система прописки. Действовала магическая формула: «Без работы нет прописки, без прописки нет работы». Изменить место жительства рабочий мог, лишь найдя работу. А власти в таких случаях предлагали ту работу, на которую не шли местные жители, т.е. вредную и тяжелую. Все это сильно напоминало крепостное право по европейскому образцу, где работник был прикреплен к территории (в отличие от российского крепостного права, где крестьянин принадлежал помещику).

Еще острее ситуация сложилась в деревне. Колхозы являлись своеобразной стадией процесса перехода земли от общины или индивидуального распорядителя в безраздельное владение государства. Хлеба стало меньше, зато он сразу попадал в руки государства, которое теперь не зависело от рыночной стихии и почти ничего не платило земледельцам.

Крестьяне были не только объединены для совместного труда, они превратились в нечто среднее между батраками и крепостными. Почти весь хлеб из колхоза забирался государством, а выходя из колхоза, крестьяне лишались земли. Но даже на таких условиях люди не могли покинуть деревню. В сельской местности паспорта на руки не выдавались, и ушедшие из деревни автоматически получали срок за бродяжничество. И в промышленности, и в области науки и техники были реальные трудовые подвиги, достижения, трудовой героизм. И в то же время и промышленность, и сельское хозяйство, и наука сотрясались от бесконечных кампаний, движений, починов, часто становясь полем бездумных экспериментов.

Сосредоточение львиной доли собственности страны в руках государственного аппарата определяло и суть политического строя. Устанавливался режим, при котором государство брало под свой контроль все стороны жизни человека и общества.

Государственный аппарат находился под строжайшим контролем правящей (и единственной) партии. А «назначенчество» передало партию снизу доверху в безраздельную власть аппарата.

Внутри самого аппарата шел процесс концентрации власти в руках одного человека — диктатора.

После уничтожения Л.Б. Каменева и Г.Е. Зиновьева в ходе процесса над «антисоветским объединенным троцкистско-зиновьевским центром» Политбюро по предложению И.В. Сталина и А.А. Жданова сместило в сентябре 1936 г. Г.Г. Ягоду и назначило наркомом внутренних дел Н.И. Ежова, ранее контролировавшего работу НКВД по линии ЦК. Ягода же был объявлен «врагом народа». Таким образом, органы НКВД были взяты под полный контроль Сталиным и вскоре использованы для массового избиения кадров. Опираясь на НКВД, Сталин нанес очередной удар по верхушке партии.

Отныне практиковались открытые показательные процессы, на которых подсудимые в присутствии иностранных делегаций каялись в самых невероятных грехах. Таковым был процесс над «параллельным антисоветским троцкистским центром» в январе 1937 г., где главными обвиняемыми стали Г.Л. Пятаков, К.Б. Радек (Собельсон), Г.Я. Сокольников (Бриллиант), Л.П. Серебряков. На процессе Радек заявил: «Не следователи нас мучили, а мы их мучили... На мне еще одна вина. Я долго не выдавал Бухарина...»

После окончания процесса 200-тысячный митинг на Красной площади «единодушно одобрил решение суда».

В марте 1938 г. на процессе над «антисоветским правотроцкистским блоком», где главным обвиняемым был Н.И. Бухарин. Этот «любимец партии» долгое время поддерживал Сталина в борьбе против Троцкого, Каменева и Зиновьева. Вместо Г.Е. Зиновьева его назначали руководить Коминтерном. Однако после прихода Гитлера к власти в Германии Бухарина на посту главы Коминтерна сменил лидер болгарских коммунистов Георгий Димитров. Теперь же подсудимые каялись в убийстве A.M. Горького, В.В. Куйбышева, В.Р. Менжинского, в том, что еще во время революции замышляли убить В.И. Ленина.

На пленуме ЦК, проходившем в феврале — марте 1937 г., Сталин выступил с докладом «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников». В докладе он подтвердил свой старый тезис об обострении классовой борьбы по мере приближения к социализму. Ежов выступил с докладом «Уроки вредительства, диверсий и шпионажа японо-немецко-троцкистских агентов». Молотов заявил о необходимости чистки командного состава армии.

Число людей, арестованных за контрреволюционные преступления, в 1937 г. выросло в 10 раз. Из 71 члена ЦК были репрессированы 44, из 68 кандидатов в члены ЦК — 55. В мае — июне 1937 г. началось избиение командного состава Красной армии. Командующие округами временно отстранялись от командования, власть передавалась политотделам. Одновременно органы НКВД арестовали нескольких видных военных, в том числе первого заместителя наркома обороны М.Н. Тухачевского, который фактически руководил Наркоматом вместо недостаточно компетентного К.Е. Ворошилова. Арестованные под пытками признали и подтвердили на закрытом процессе существование в армии «антисоветской троцкистской военной организации», после чего были расстреляны. Их признания стали поводом для глобальной «чистки». Были «вычищены» 43 тыс. человек командного состава. Часть из этого числа просто увольнялась из рядов армии, а часть была репрессирована.

Удар по верхам партии и армии был лишь началом вспышки массовых репрессий. Формально инициаторами репрессий выступили руководители областных и краевых центров. 30 июля 1937 г. специальным приказом Сталина был определен «лимит» в 258950 человек, подлежащих осуждению по 1-й и 2-й категориям (соответственно расстрел и 10 лет лишения свободы) и «разверстан» по республикам, краям и областям. Местные работники, зная о «лимите», засыпали органы НКВД доносами на своих сотрудников, надеясь таким образом уцелеть, поскольку «лимит» будет выполнен за счет оклеветанного коллеги. Но и жертвы клеветы не дремали и исправно доносили. В результате маховик репрессий вышел из-под контроля; «вредителей», «шпионов» и «троцкистов» оказалось на порядок больше, чем требовалось по «лимиту». 14 сентября 1937 г. максимальный срок заключения был увеличен с 10 до 25 лет. Дела по политическим обвинениям, опираясь на закон 1934 г., рассматривались во внесудебном порядке. Молотов предложил вообще рассматривать дела списками. По некоторым подсчетам, в 1936—1939 гг. репрессированы были 4,5—5 млн человек, расстреляны — свыше 1 млн. В самих органах НКВД репрессиям подверглись около 20 тыс. чекистов.

Стремясь все же сохранить необходимые кадры, в январе 1938 г. пленум ЦК ВКП(б) рассмотрел вопрос об «ошибках при исключении из партии». Но массовые репрессии продолжались. Так, 12 декабря 1938 г. Сталин и Молотов единовременно подписали 30 списков, утвердив расстрел 3187 человек.

В ноябре 1938 г. «железный нарком» Ежов был смещен со своего поста (в 1939 г. освобожден от других должностей и арестован, в феврале 1940 г. расстрелян). Его сменил Л.П. Берия, ранее первый заместитель наркома.

В верхах обезглавленной армии, «очищенном» НКВД и деморализованной верхушке партии в основном остались лишь те, кто смотрел на Сталина как на божество. Террор стал повседневным содержанием государственной политики. Лицемерие идеологии было доведено до предела. В стране царил «порядок», основанный на всеобщем страхе и повсеместном, крайне жестоком насилии.