§ 3. Внутренняя политика противоборствующих сторон

Разрастание Гражданской войны определило внутреннюю политику противоборствовавших сторон.

Втянувшись в войну и установив однопартийную систему власти, большевики ощущали себя осажденным, но единым лагерем. Врагом (или потенциальным врагом) считалось большинство населения страны. «...Мы окружены буржуазией, мелкобуржуазным крестьянством и контрреволюционным казачеством»,— говорил в марте 1919 г. на VIII съезде РКП(б) видный большевик К.Е. Ворошилов.

Революция и Гражданская война перемалывали методы старой дворянской и новой буржуазной культуры управления. Их место заполнила субкультура администрирования — приказ, опиравшийся на силу. Новое общество возникало в условиях всеобщей враждебности и падения нравственности. Совершенно в духе времени были слова председателя Московского Совета П.Г. Смидовича, сказанные в сентябре 1918 г. с трибуны ВЦИК: «...эта война ведется не для того, чтобы привести к соглашению или подчинить, это война — на уничтожение. Гражданская война другой быть не может». Логически естественным шагом в такой борьбе стал террор как государственная политика.

В июле 1918 г. в Екатеринбурге были расстреляны Николай II, его жена и дети. После ряда покушений на видных большевиков и ранения 30 августа В.И. Ленина Совнарком принял 5 сентября 1918 г. постановление о красном терроре, согласно которому уничтожению подлежали все лица, «прикосновенные» к заговорам и мятежам против новой власти. Эта политика во многом была отзвуком нетерпимости масс и их настроя против врагов. Еще задолго до каких-либо законодательных актов по поводу террора в ходе первых столкновений возникла практика не брать пленных с обеих сторон. В развитие этой политики высшими партийными органами были приняты директивные документы (циркулярное письмо ЦК РКП(б) от 24 января 1919 г.) об отношении к казачеству, которые в условиях жестокой классовой и межсословной борьбы приняли ярко выраженный антиказачий характер.

В марте 1919 г. VIII съезд РКП(б) принял вторую программу партии. Она определила основные задачи большевиков в борьбе за построение социализма. В политической сфере это было укрепление диктатуры пролетариата. Обосновывалась и необходимость мировой пролетарской революции.

Экономическую политику, проводимую большевиками в тот период, отдельные ученые характеризуют довольно резко: «Был набор противоречивых декретов, часто исключавших друг друга, была попытка подчинить объективные экономические законы субъективным экономическим лозунгом, вопросы хозяйственной жизни решать исключительно политическими методами». Можно отметить ряд тенденций в данной политике.

Все промышленное производство концентрировалось в руках государства. 28 июня 1918 г. декретом СНК было объявлено о национализации крупной промышленности. Затем в ходе войны были национализированы средняя и даже мелкая промышленность (постановление ВСНХ от 29 ноября 1920 г.). Всего государство взяло в свои руки 37017 промышленных предприятий.

Экономика управлялась на началах строгой централизации, главными комитетами (главками) ВСНХ. По нарядам главков предприятия получали сырье и полуфабрикаты, а всю продукцию сдавали государственным органам. Был создан ряд крупных вертикальных объединений, хозяйственно изолированных друг от друга и связанных наверху на уровне ВСНХ.

Для снабжения продовольствием городов и в первую очередь рабочих большевики пошли на крайне непопулярную меру — продразверстку. Суть ее состояла в следующем. Используя статистические данные о возможных излишках продовольствия в губерниях (от общей суммы урожая отнималось количество хлеба, необходимое для посева, питания производителя и прокорма скота, остальное подлежало сдаче государству по твердой цене), государство налагало «вычисленный» налог на губернию. Губернские власти распределяли («разверстывали») общую сумму налога между уездами, далее шли волости и сельские общины. Фактически производилось изъятие продовольствия без вознаграждения.

Сначала продразверстка была опробована в нескольких губерниях (Тульской, Вятской), затем декретом СНК от 11 января 1919 г. введена по всей стране. Помимо хлеба зимой 1919—1920 гг. стали собирать картофель и мясо, а с конца 1920 г. — все сельхозпродукты.

Местные власти пытались регулировать объем продразверстки. Так, на Украине с крестьян, имевших менее 5 десятин земли, решили ничего не брать, с имевших от 5 до 10 десятин брать по 10 пудов с десятины, с кулаков «брать по максимуму».

Однако на Украине продразверстка в 1919 г. из-за плохой организации и сопротивления крестьян не дала ожидаемых результатов. Количество излишков было определено в 278 млн пудов. При срочном заказе направить в Россию к 1 июня 50 млн пудов собрать решили 139 млн. Реально же к 1 июня 1919 г. заготовили 10,5 млн, отправили 3 млн пудов!

В Центральной России ситуация была лучше. В 1918—1919 гг. собрали 107 млн пудов хлеба. 1919—1920 — 212 млн пудов. Собранный хлеб распределяли через Наркомпрод, вспомогательным органом стала кооперация; по декрету СНК от 20 марта 1919 г. «О потребительских коммунах» все жители должны были стать ее членами. Продовольствие распределялось по принципу «кто не работает, тот не ест», по карточной системе в виде пайка. Частная торговля нормированными товарами запрещалась. Проводилась натурализация заработной платы продовольствие и предметы ширпотреба передавались трудящимся почти бесплатно и без учета количества и качества произведенной работником продукции (уравнительное распределение). Денежное обращение старались заменить натуральным обменом. Все трудоспособное население было охвачено трудовой повинностью.

Вся эта система позже, в 1921 г. получила название «военный коммунизм».

На территории, оказавшейся под большевистским контролем, резко упала производительность труда, производство промышленной продукции в 1918 г. составило 1/3 часть, а в 1919 г. — 1/6 часть довоенного уровня.

В Центральной России качество питания горожан резко ухудшилось. По-настояшему велась лишь военная работа, определяемая военным ведомством. За ним по значению следовал комиссариат по продовольствию. Деятельность этих двух ведомств касалась непосредственно основной массы крестьянства России, и через них большинство крестьян заключили своеобразный компромисс с советской властью. В обмен на проведенные аграрные преобразования они были согласны на мобилизацию (а в местах боев часто и на добровольное вступление) в Красную армию и очень неохотно соглашались на продразверстку. В целом противники большевиков, оттесненные к южным окраинам страны, констатировали: «Север безоговорочно принял диктатуру пролетариата, принесшую стране доисторическую систему народного хозяйства» (под Севером вожди казаков понимали всю Центральную Россию).

В силу своей экономической, социальной, этнической и культурной пестроты и, соответственно, многообразия вытекавших из нее задач антибольшевистское движение не смогло создать единого фронта, раскол шел по национальному, социальному, классовому признакам.

Внутренняя политика эсеровских правительств в Поволжье и в Сибири была направлена на сохранение демократии (рабочие конференции, крестьянские съезды, право стачек, коллективные договоры и т.п.). Комуч, продержавшийся 107 дней, оставил на контролируемой территории в силе первые большевистские декреты. Однако социальный состав армии Комуча и других эсеровских правительств и проводимая ими политика делали эти правительства вывеской («социалистическое правительство» при «буржуазной армии»).

Казачьи правительства, пользовавшиеся поддержкой подавляющей части казачьего населения, устанавливали у себя в областях сословную казачью диктатуру, оставляя неказачьему населению право местного самоуправления. Попытки сопротивления неказачьего населения подавлялись жестоким террором. С лета 1918 г. у современников складывалось впечатление, что в казачьих областях между казачьим и неказачьим населением идет война на уничтожение. Это во многом определило известные антиказачьи директивы советского правительства. В области внутренней политики казачьи правительства придерживались «твердых оснований» законов Российской империи и тех законов Временного правительства, которые не подрывали идеи государственности. Были попытки разрешить аграрный вопрос путем ликвидации помещичьего землевладения и передачи земли малоземельным казачьим и крестьянским общинам. На Дону одновременно с большевиками атаман Краснов ввел продразверстку. В целом казаки оказались наиболее сплоченным слоем населения. Троцкий вспоминал: «В тылу Деникина казаки образовали могучий оплот. Они вросли в свою землю, держались за нее зубами и когтями. Наше наступление поставило на ноги все казацкое население».

Периода «демократической контрреволюции» на Юге России в чистом виде не было. Роль социалистических партий (эсеров и меньшевиков) здесь играли сословные органы народовластия (круги на Дону и Тереке, рада на Кубани).

На рубеже 1918—1919 гг. власть на Востоке и в казачьих государственных образованиях на Юге сместилась от социалистов или демократически настроенных беспартийных к правым беспартийным генералам. На Востоке это переворот в пользу адмирала Колчака, на Юге — признание казаками главенства Деникина.

На Украине на смену открыто опиравшемуся на немцев и монархистов гетманскому режиму в конце 1918 г. пришел петлюровский режим, основу которого, как считали большевики, составили «бедняцкие и деклассированные элементы с самостийно-шовинистической идеологией». 26 декабря 1918 г. Директория издала свою декларацию, в которой обещала восстановить Украинскую Народную Республику, ликвидировать гетманский режим, передать крестьянам землю и установить на предприятиях 8-часовой рабочий день, госконтроль и т.д. Вопрос о федерации с Россией должно было решить Украинское Учредительное собрание. До его созыва роль своего рода предпарламента должны были сыграть национальный трудовой и крестьянский съезды. Гетманская государственная машина была сохранена. 8 января 1919 г. вышел земельный закон, согласно которому собственность на землю упразднялась, ее перераспределением должны были заниматься земства.

Интернациональным идеям были противопоставлены идеи националистические. Был заключен предварительный договор об объединении Украины и Западно-Украинской Народной Республики.

Деникин охарактеризовал новый украинский режим как «национальный большевизм». Он считал, что Директория «повторяла почти всю большевистскую программу, остановившись только перед прямым террором, который не свыше, но возникал стихийно в практике разнузданных войск и народных низов, направляясь по преимуществу против панов и жидов».

С февраля 1919 г. петлюровцы начали полосу массовых еврейских погромов. Всего на Украине было уничтожено около 300 тыс. евреев.

В 1919 г. наиболее опасным соперником большевиков становятся колчаковский и деникинский режимы, которые в своей внутренней политике формально руководствовались кадетской программой.

Колчаковский режим сложился в результате поляризации противоборствовавших сил на востоке страны. Деникин опирался на изначально образовавшееся охранительное, патриотическое «военно-общественное движение» — Добровольческую армию.

В рядах колчаковской и деникинской армий имелось много монархистов, но жесткий контроль со стороны «союзников», согласных помогать лишь «приверженцам демократии», принуждали и Колчака, и Деникина декларировать довольно либеральные программы. Колчак был признан Антантой, когда пообещал созыв Учредительного собрания, отказ от восстановления классовых привилегий, передачу решения вопроса о Польше и Финляндии, а отчасти о Литве, Латвии и Эстонии Лиге Наций. Деникин стал получать полноценную поддержку от Антанты, декларировав созыв Народного собрания на основах всеобщего избирательного права, проведение децентрализации власти путем установления областной автономии, гарантии полной гражданской свободы и свободы вероисповеданий, немедленную аграрную реформу (создание мелких и средних земельных собственников за счет государственного и частного землевладения, «принудительно отчуждаемого»), немедленное принятие рабочего законодательства (8-часовой рабочий день, свободная деятельность профсоюзов, охрана труда и здоровья, борьба с безработицей).

Пытаясь хоть на какое-то время сплотить правых, либералов и умеренных социалистов, Деникин проводил политику «непредрешенчества». Форму правления должно было решить новое Учредительное собрание. «Я веду борьбу только за Россию», — говорил Деникин и считал, что лозунга «За Единую, Великую и Неделимую Россию» вполне достаточно.

Однако воплощение в жизнь этого лозунга привело к тому, что Деникину одновременно пришлось воевать с большевиками, петлюровцами, махновцами, Грузией и Азербайджаном, усмирять горцев Кавказа и пресекать заговоры в среде кубанского казачества. Впрочем, петлюровцы, воевавшие под националистическими лозунгами, схватились с теми же большевиками, с Деникиным, донскими казаками, махновцами, поляками и гетманом Скоропадским. То есть социалисты, имевшие националистическую окраску, боролись с либерально-реставрационным и казачьим деникинским объединением.

Камнем преткновения стал аграрный вопрос. Колчак настоятельно советовал Деникину «по возможности охранять фактически создавшийся переход земли в руки крестьян». Но собравшиеся вокруг Деникина политические силы, среди которых преобладали сторонники частной собственности на землю, разработали такой проект земельной реформы, который крестьянство не восприняло. Это лишило Деникина массовой поддержки и в конечном итоге привело к краху его режима.

В целом ни одна составная часть антибольшевистского движения не сумела подготовить и создать платформу, которая могла бы объединить антибольшевистское движение, не говоря уже о всем населении России.