В конце XIX — начале XX  начался процесс формирования совре­менной мировой цивилизации «как исторически сложившейся сово­купности материальной, духовной, общественно-политической куль­туры, образа жизни и норм поведения различных социальных групп, систем нравственных ценностей».

Россия всем ходом своего исторического развития была вовлечена в этот процесс. Проводимые с 1860-х гг. реформы, несмотря на проти­воречивые и иногда трагические последствия, вывели ее по ряду по­казателей на уровень развитых государств.

За два предвоенных периода успешных социально-экономических преобразований (1891—1900 и 1909—1913 гг.) страна совершила гигант­ский скачок в индустриальном развитии. Государственные доходы вы­росли с 1,4 млрд золотых рублей в 1897 г. до 3,1 млрд в 1912-м. Реформа демократизации политического строя, разработанная СЮ. Витте и реализованная в подписанном Николаем II Манифесте 17 октября (1905), открыла стране путь к парламентской монархии.

В то же время созрели и достигли предела многочисленные проти­воречия, накапливавшиеся веками и усугубившиеся Первой мировой войной.

Большинство населения России (до 80%) были крестьяне. Поэто­му определяющими для страны оставались противоречия, возникшие именно в этом слое населения. Из 15 млн крестьянских семей165% со­ставляли бедняки, 15% — зажиточные и 20% — середняки. В целом оказалось, что каждый второй житель России — бедный крестьянин. Возрастающая капитализация во всех сферах жизни грозила им: разорением. Они «цеплялись» за общину, но та испытала сильнейший удар в результате Столыпинской реформы — богатые крестьяне, на которых ранее ложилась значительная доля общинных платежей, вышли из общины, вели самостоятельное хозяйство, бедноте оставалось надеяться лишь на себя. Налицо были и позитивные последствия ре формы — в течение двух предвоенных десятилетий сбор урожая хлеб в России удвоился. В то же время за 45 лет после крестьянской реформы удвоилось и число людей, работавших на земле, количество земли на душу сократилось почти вполовину. Центр аграрного производств; переместился из европейской части в Сибирь и южные губернии, а крестьяне центра России все больше беднели.

Крестьяне видели выход в расширении земельных наделов и восстановлении общины: землю можно было бы забрать у помещиков, а общину восстановить, вернув ушедших на хутора зажиточных одно­сельчан. Таким образом, в стране назревала огромная по размерам крестьянская война. Но Первая мировая война «свела» недовольных крестьян в батальоны, полки, дивизии, и, вооруженные современным по тем временам оружием, они составили большинство 11-миллион­ной русской армии.

В начале XX  увеличился разрыв между уровнем экономического развития города, где жила 1/5 часть населения, и деревни. Война и гонка вооружений способствовали развитию промышленности, ее концентрации, многократно увеличилось количество монополий. Отсталая деревня, наоборот, в результате продовольственной политики правительства, мобилизации трудоспособного населения в армию свернула мелкотоварное производство и замкнулась в натуральном хозяйстве.

Немногочисленный рабочий класс (8% населения вместе с семьями) нещадно эксплуатировался; большинство рабочих, будучи выходцами из деревни — разорившимися крестьянами, имели низкую квалификацию. К тому же город не мог принять всех, выброшенных из деревни, соответственно росла безработица. Средняя зарплата в промышленнос­ти в начале XX  составляла от 150 до 300 рублей в год. Квалифициро­ванный труд ценился в три-четыре раза дороже. Продовольствие стоило дешево: 1 кг мяса — 40—50 коп., 1 кг хлеба — 6—15 коп., тогда как цены на промышленные товары иногда достигали половины месячной зар­платы. Так, 1 метр сукна или 1 пара сапог стоили от 3 до 7 рублей.

В ходе мировой войны противоречия между трудом и капиталом усугубились баснословными прибылями, которые принесла война некоторым монополиям, между тем условия труда и сама жизнь рабочих оставались тяжелыми.

В многонациональной Российской империи проживали народы (принадлежавшие к четырем суперэтносам), стоявшие на разном уровне социального и экономического развития. По мере капитализа­ции страны, становления национальной буржуазии и национальной интеллигенции неизбежно возникали межнациональные противоречия. Они еще больше обострились во время Первой мировой войны, которая была начата и велась под лозунгом освобождения наций от порабощения. Русская армия наступала на Австро-Венгрию ради ос­вобождения славян от германского ига, Австро-Венгрия агитировала за создание самостоятельной Украины и т.д.

Пропасть между культурным уровнем русского «образованного общества» и самых широких слоев населения, особенно сельского, уве­личивалась. Представители одной и той же нации в культурном отно­шении были чужды друг другу.

Правительство как могло боролось с неграмотностью. С 1908 г. на­чальное образование в России стало бесплатным (плата за обучение в высших учебных заведениях составляла от 50 до 150 рублей в год). Но раскол между народом и «обществом» преодолеть не удалось, для многих крестьян интеллигенция продолжала оставаться объектом ненависти.

Правящая династия растеряла остатки популярности в народе, скомпрометировав себя связью с авантюристами типа Григория Распутина. Во время войны с Германией не осталось без внимания и то, что царица по национальности была немкой.

К 1917 г. пришло страшное утомление от непопулярной, кровопро­литной войны. Начались перебои со снабжением. Один из современников записал в дневнике 29 декабря 1916 г.: «Самое тяжелое — это на­растающий экономический кризис. Невероятное в России истощение сил к жизни, к которому привела бесхозяйственная расточительность в расходовании народных сил и средств... Цены выросли в 10 раз по сравнению с тем, что было до войны». Власть теряла контроль над си­туацией в стране. Шла чехарда министров.

К тому времени в России оформились различные союзы и партии, отстаивавшие социальные и классовые интересы основных групп населения.

«Союз русского народа» и «Союз Михаила Архангела», монархиче­ские легальные партии, стояли на позициях «самодержавия, правосла­вия, народности». Объединение крупных капиталистов «Союз 17 ок­тября» хотел разделить власть с самодержавием. Либеральная «партия народной свободы» (конституционные демократы) стремилась направить страну по пути капитализма и демократии, сохранить единую и неделимую Россию, установить республику либо конституционную монархию, выкупить земли у помещиков и передать их в частную соб­ственность крестьянам, вести примирительную работу среди рабочих и предпринимателей. Такую же политику предполагали проводить на­родные социалисты, которые считали себя крестьянской партией.

Самая многочисленная из социалистических партий — партия соци­алистов-революционеров (эсеры) — хотела свергнуть самодержавие и строить социализм на базе крестьянской общины. Социал-демократы делали ставку на рабочих, которых считали самым передовым классом. Они ждали, когда победят капиталистические отношения, когда основ­ная масса населения станет пролетариатом, чтобы тогда бороться за победу пролетарской революции. Большевики, радикальное крыло со­циал-демократии, не хотели ждать, пока созреют все предпосылки со­циалистической революции в России. Как истинные коммунисты-интернационалисты, они готовились участвовать в революции, которая вспыхнет в одной из передовых стран Европы, чтобы перерасти в миро­вую социалистическую революцию. Анархисты вообще отрицали любую власть над человеком и мечтали о мировом сообществе коммун.

Все эти партии во время войны активизировали свою деятель­ность. Особенно большевики, призывавшие рабочих всех стран доби­ваться поражения своего правительства в войне, так как в стране, по­терпевшей поражение, неизбежно должна начаться революция.

§ 2. Агония самодержавия

На рубеже 1916—1917 гг. ситуация в стране резко обострилась. В вер­хах власти зрел заговор, причем круг заговорщиков все время расширялся, и действовали они практически открыто. Один из заговорщиц­ких кружков, состоявший из видных политических деятелей — А.И. Гучкова, П.Н.Милюкова, Н.В. Некрасова, М.И. Терещенко, М.В. Родзянко, — намеревался при помощи военных заменить на престоле Николая его сыном Алексеем при регентстве брата царя, великого князя Михаила Александровича. Есть сведения, что перево­рот был назначен на 1 марта 1917 г.. Существовал также план возвес­ти на престол дядю царя, великого князя Николая Николаевича. Ини­циатором этого плана был князь Г.Е. Львов, глава Всероссийского земского союза, претендовавший на пост премьер-министра.

Заговорщики имели поддержку среди высшего офицерства. Будущий военный министр полковник А.И. Верховский писал в то время в своем дневнике: «Только смена политической системы сможет спа­сти армию от новых несчастий, а Россию от позорного поражения. Армия потеряла терпение». Свою помощь в совершении переворота обещал Гучкову генерал Л.Г. Корнилов.

О заговоре были осведомлены такие политики, как А.Ф. Керенский и депутат Думы от партии меньшевиков Н.С. Чхеидзе.

Наряду с подготовкой переворота продолжались попытки скло­нить царя к уступкам либеральной оппозиции.

Не прекращалась открытая борьба между Государственной думой, центром либеральной оппозиции, и правительством, состоявшим в основном из людей, близких к окружению императрицы Александры Федоровны. Ими планировался разгон Думы. В декабре 1916 г. сессия Государственной думы была прервана до 12 января. 6 января последовал новый царский указ об отсрочке заседаний Думы и Государствен­ного совета до 14 февраля. Опасаясь выступления рабочих столицы в поддержку Думы, жандармы и полиция Петрограда подготовили к 12 января пулеметы, но день прошел спокойно. Рабочие организации перенесли свои выступления на 14 февраля, чтобы приурочить их к началу работы Думы.

14 февраля, как и планировалось, началась сессия Государственной думы, однако новый премьер-министр князь Н.Д. Голицын имел на руках подписанные царем бланки указов о приостановке заседаний Думы или же о ее полном роспуске и мог применить их по своему усмотрению.

В поддержку Думы была проведена манифестация жителей Петрограда. Хотя полиция разгоняла рабочих, однако возле Таврического дворца все же собрались 400—500 человек. Прошли массовые забас­товки. На 58 предприятиях бастовали почти 90 тыс. рабочих.

В Думе вновь встал вопрос о смене правительства. Председатель Думы М.В. Родзянко добился приема у царя и предупредил его, что России угрожает опасность. Николай II не поверил, поскольку информация, полученная им от министра внутренних дел Протопопо­ва, говорила о спокойствии в стране и любви народа к монарху и мо­нархии.

22 февраля Николай II отбыл из Царского Села в Могилев, в Ставку верховного главнокомандования.

Ситуация в столице обострялась в связи с угрозой голода. Серьезного дефицита хлеба в стране не было, но снабжение городов давало сбои из-за развала на железнодорожном транспорте и спекуляций. В ноябре и декабре 1916 г. в Петроград поступило примерно 15% тре­буемых хлебных грузов, в январе положение несколько улучшилось, и потребности в подвозе хлеба были удовлетворены наполовину. Однако с 1 февраля по решению властей Петроград и Москва должны были в течение некоторого времени жить только за счет прежних запасов.

С середины февраля в столице непрерывно растет забастовочное движение. 17 февраля началась забастовка на Путиловском заводе, который 22 февраля был закрыт по согласованию с военными властями.

23 февраля в традиционный «день работницы» (8 марта по н.с.) на заводах Выборгской стороны начался митинг, тему которого предложили большевики: «Война, дороговизна и положение работниц». Предприятия Выборгской стороны остановились, вслед за ними — и предприятия Петроградской стороны. Женщины и подростки стали громить булоч­ные. Толпы с криками «Хлеба! Хлеба!» пошли по всему городу.

24 февраля бастовали 197 тыс. рабочих. Колонны бастующих вышли в центр города. Произошли столкновения с полицией, на по­мощь полиции были подтянуты воинские части, однако и бастующие, и войска уклонялись от стычек друг с другом.

Кроме криков «Хлеба! Хлеба!» из колонны демонстрантов раздавались и такие возгласы: «Долой правительство!», «Долой полицию!», «Долой царя!». 25 февраля бастовали ¾ всех рабочих Петрограда. Ба­стующие прошли по Невскому проспекту с пением Марсельезы. Участились стычки с полицией. На Знаменской площади казак зарубил полицейского пристава, который пытался заставить казачью сотню разогнать толпу. Командующий войсками округа генерал С.С. Хабалов объявил, что дает рабочим два дня, чтобы успокоились, иначе гро­зил призвать в армию три внеочередных срока новобранцев (1917, 1918 и 1919 гг. призыва).

Впрочем, члены Государственной думы и Городской думы Петрограда постановили образовать комитет по распределению продуктов, чтобы как-то ослабить напряжение.

Большевики, наоборот, выпустили листовку, призывавшую к свержению самодержавия. Меньшевики-интернационалисты, левые группы эсеров, межрайонцы тоже участвовали в демонстрациях с ан­тицаристскими лозунгами. На заводах обсуждался вопрос о создании Совета рабочих депутатов.

Вечером 25 февраля царь послал генералу Хабалову телеграмму: «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тя­желое время войны с Германией и Австрией». Хабалов немедленно отдал войскам приказ стрелять в демонстрантов. В ночь на 26 февраля полиция арестовала свыше 100 руководителей забастовочного движения.

Одновременно правительство вело переговоры с председателем Ду­мы Родзянко, который уговаривал премьера Голицына уйти в отставку. Голицын, в свою очередь, пугал Родзянко бланком с царским указом о роспуске Думы, на котором оставалось лишь проставить дату. Спорящие сходились в одном — в необходимости успокоить столицу.

Утром 26 февраля Петроградский комитет большевиков был арестован. Массы демонстрантов, прорывавшиеся к центру города, были обстреляны войсками. Погибли более 50 человек. Между тем 4-я рота лейб-гвардии Павловского полка вышла на улицу, требуя прекраще­ния огня. Это показало, что войска колеблются и готовы присоеди­ниться к демонстрантам.

Родзянко отправил царю телеграмму: «В столице анархия... Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием стра­ны, составить новое правительство... Всякое промедление смерти по­добно...»

Царь на телеграмму не отреагировал. В то же время правительство, сделав ставку на силовое разрешение вопроса, готовилось и дальше использовать войска, а Родзянко поздно вечером 26 февраля был вы­слан заранее подготовленный указ за подписью царя о перерыве засе­даний Думы с 26 февраля по апрель 1917 года.