3.8. Выводы по результатам анализа двух алгоритмов

определения вида норм договорного права

с помощью толкования

Основываясь на сопоставительном анализе, необходимо отметить, что алгоритм, разработанный в рамках Постановления N 16, является все же не до конца полным и последовательным. Почему это так, отчетливо видно при сравнении алгоритма, закрепленного в Постановлении N 16, с алгоритмом, опирающимся на основания, выявленные судебной практикой. Поэтому алгоритм, закрепленный в Постановлении N 16, нуждается в корректировке.

Учет тех нюансов, которые были отмечены при разработке алгоритма с помощью оснований, разработанных судебной практикой, позволит оптимизировать уже сформулированный в Постановлении N 16 алгоритм или способствовать созданию нового (например, алгоритма, предложенного в рамках настоящей статьи). Вполне возможно, что для устранения определенных недостатков могут быть использованы решения, отличные от тех, которые предложены в настоящей статье. Ведь главное в том, чтобы недостатков в алгоритме стало меньше, а решение, с помощью которого это произошло, в данном случае играет второстепенную роль.

Общие выводы и замечания

Результаты, полученные в рамках настоящего исследования, позволяют говорить о том, что в Постановлении N 16, в общем, правильно выбран вектор решения вопроса об определении вида нормы договорного права. В частности, позиция, в соответствии с которой вид нормы договорного права должен определяться с минимальной опорой на ее формальные признаки, заслуживает всяческой поддержки: подобная позиция имеет под собой весьма серьезные основания.

По большей части представляется верным и выбор оснований, которые могут быть использованы для определения вида нормы. Опять же, как показало настоящее исследование, подобный выбор был в полной мере оправдан и целесообразен, так как основывался на ранее сложившейся судебной практике, причем практике положительной, ведь выработанные основания приводили к принятию справедливых решений и не влекли за собой каких-либо негативных последствий. В итоге Постановление N 16 не создало чего-либо нового в части оснований изменения вида нормы договорного права, но лишь подтвердило легитимность и допустимость применения ранее выработанных подходов.

Конструктивные решения по двум отмеченным вопросам уже являются значительным шагом вперед в определении вида норм договорного права. Как представляется, последующая практика будет только подтверждать этот тезис.

Однако настоящее исследование также показало, что Постановление N 16, к сожалению, в полной мере не избежало как поражений в борьбе с некоторыми застарелыми и тянущими наше право назад стереотипами, так и определенных упущений в решении определенного рода вопросов.

В первую очередь необходимо констатировать, что в судебном сообществе так и не смогли открыто признать, что фактические обстоятельства конкретного дела влияют на вид нормы договорного права. Постановление N 16 формально говорит о том, что необходимость защиты особо значимых охраняемых законом интересов (интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов и т.д.), недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон должна следовать из целей законодательного регулирования. Это свидетельствует о том, что в Постановлении N 16 поддержан подход, в соответствии с которым вид нормы изменяется не в зависимости от фактических обстоятельств конкретного случая, а в силу того, что сам законодатель как бы предусмотрел подобное развитие событий и закрепил возможность изменения вида нормы. В такой ситуации при выборе вида нормы вновь появляется необходимость нормативного обоснования наличия соответствующих целей у законодателя.

Это не позволяет в полной мере освободиться от необоснованного позитивизма и формализма при решении вопроса о квалификации нормы в качестве императивной или диспозитивной. А ведь это основная задача, которая стоит перед российским правопорядком в настоящий исторический период. В итоге ситуация носит двоякий характер: с одной стороны, провозглашается максимальная независимость вида нормы от законодательно закрепленного текста, с другой - все еще имеют место определенный формализм и позитивизм в виде необходимости опираться при выборе вида нормы на цели законодательного регулирования и приводить для них соответствующее обоснование. В этих условиях сохраняется опасность того, что судебная практика при определении вида нормы вновь отдаст предпочтение формальным критериям (есть или нет позитивное подтверждение соответствующей цели законодателя).

В то же время непризнание того факта, что вид нормы зависит от фактических обстоятельств конкретного дела, является, по сути, центральным (и, возможно, единственным) препятствием для того, чтобы определять вид нормы в зависимости от наличия или отсутствия нарушения в рамках конкретных отношений чьих-либо законных интересов.

Однако позитивистская позиция плохо соотносится с критериями определения вида нормы, которые закреплены в самом Постановлении N 16. В частности, Постановление N 16 предусматривает, что при определении вида нормы необходимо оценивать, не нарушаются ли охраняемые законом интересы. Наиболее очевидными примерами, когда указанные интересы нарушаются, являются случаи участия в отношениях такой слабой стороны, как потребитель. И также очевидно, что в аналогичных отношениях, где вместо потребителя участвует иное лицо, слабая сторона, как правило, отсутствует. Легко заметить, что подобные случаи - это яркие примеры того, как частные обстоятельства конкретного дела непосредственным образом влияют на решение о виде нормы. При этом, чтобы не акцентировать на этом внимание, примеры с участием потребителей в Постановлении N 16 отсутствуют в принципе. Более того, в Постановлении N 16 на примерах показываются все случаи изменения вида нормы в случае нарушения соглашением сторон охраняемых законом интересов, за исключением случая изменения в силу нарушения прав слабой стороны. Не хочется делать из последнего тезиса далеко идущих выводов, но подобный факт выглядит довольно символично.

В итоге имеет место подход, который носит половинчатый характер: он, с одной стороны, направлен на поддержку позиции, в соответствии с которой фактические обстоятельства непосредственно влияют на вид нормы, с другой - не развивает наиболее очевидные и распространенные примеры случаев, когда вид нормы явно зависит от конкретных обстоятельств дела. Как такой посыл должен восприниматься судебной практикой?

Вполне понятно, что таким образом разработчики Постановления N 16 предприняли попытку максимально удовлетворить лагерь критиков, которые считают подход, в соответствии с которым вид нормы зависит от конкретных обстоятельств дела, неприемлемым. Однако, как представляется, такой компромисс может вызвать множество негативных последствий. И самое главное из них - возрастание роли позитивизма и переход к определению вида нормы договорного права исключительно с опорой на нормативно закрепленную базу.

С учетом вышеизложенного иные решения, которые не в полной мере выдерживают верный вектор при определении условий выбора вида нормы, уже кажутся не столь серьезными. Однако, поскольку они могут повлиять на выбор того или иного вида нормы, их значимость нисколько не меньше. В частности, речь идет об отмеченных выше недостатках в предусмотренной Постановлением N 16 последовательности применения оснований изменения вида нормы, а также в использовании такого основания, как системное толкование.

Таким образом, приведенные выводы показывают, что Постановлением N 16 был сделан широкий шаг вперед в принятии судами справедливых и обоснованных решений по выбору вида норм договорного права. Однако это только первый шаг. В дальнейшем необходимо провести очень большой объем работы, чтобы не сбиться с намеченного курса и разработать оптимальной порядок квалификации норм договорного права в качестве императивных или диспозитивных.