А.Ф. Пьянкова свобода договора, заключенного на стандартных условиях

Пьянкова Анастасия Федоровна.

Родилась 13 января 1988 г. в г. Перми.

В 2010 г. с отличием окончила Пермский государственный университет по специальности "Юриспруденция". В 2013 г. защитила диссертацию на тему "Баланс интересов в гражданском праве и его обеспечение в договорных отношениях" в Уральской государственной юридической академии.

В настоящее время - кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры гражданского права Пермского государственного национального исследовательского университета.

Автор монографии "Обеспечение баланса интересов в гражданско-правовых договорах" (Пермь, 2014); более 50 научных публикаций, среди которых: "Баланс интересов сторон в процессе заключения гражданско-правового договора: сравнительно-правовой аспект" (Гражданское право. 2011), "К вопросу о расчетах при изъятии земельных участков для государственных или муниципальных нужд" (Адвокат. 2012, в соавторстве с М.Н. Поповым), "Принцип баланса интересов в судебной практике" (Цивилист. 2012), "Субъект малого предпринимательства как слабая сторона в договоре" (Безопасность бизнеса. 2012), "Толкование договора как способ обеспечения баланса интересов сторон" (Российское право в Интернете. 2012), "Сдача недвижимого имущества в аренду как незаконное предпринимательство" (Адвокат. 2014, в соавторстве с М.Н. Поповым), "Понятие и система экономической деятельности" (Научные труды РАЮН. Вып. 14), "О порядке распоряжения совместно нажитым имуществом бывшими супругами" (Законодательство и экономика. 2015, в соавторстве с М.Н. Поповым), "Толкование норм о договоре аренды в контексте Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 N 16 "О свободе договора и ее пределах" (Арбитражный и гражданский процесс. 2015).

В статье проанализированы особенности действия принципа свободы договора в соглашениях со стандартизированным содержанием. Существенное внимание уделено новой редакции ст. 428 ГК РФ, а также положениям Федерального закона от 21 декабря 2013 г. N 353-ФЗ "О потребительском кредите (займе)" в части общих и индивидуальных условий договора. Сделан вывод о несогласованности общего и специального законодательства, внесены предложения по совершенствованию ГК РФ.

В наши дни значительное количество договоров заключается не путем направления оферты и ее акцептования и даже не на переговорах, а посредством подписания одной стороной стандартной формы договора, заранее подготовленной другой стороной для многократного применения в сфере своей основной профессиональной деятельности. Разумеется, это позволяет значительно облегчить заключение и исполнение типичных, часто повторяющихся сделок, сократить так называемые транзакционные издержки. Неслучайно К. Цвайгерт и Х. Кетц задаются вопросом: с какой стати покупатель пылесоса будет тратить время на споры с продавцом об условии о возложении на покупателя транспортных расходов по возврату продавцу проданного им дефектного пылесоса, если из 100 пылесосов лишь один может быть дефектным, а сами транспортные расходы в любом случае не будут значительными <1>?

--------------------------------

<1> Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. М., 2000. Т. 2. С. 21 - 22.

Однако в использовании стандартных условий заложена возможность злоупотребления свободой договора стороной, которая составила проект договора.

На сегодняшний день отступления от идеала свободы договора перестали быть второстепенными и малозначительными - можно говорить скорее о том, что они являются правилом, а не исключением. Доктринальный взгляд по-прежнему выдает заключаемые путем обмена офертой и акцептом соглашения за норму договорной жизни. Зарубежная доктрина находится в поиске новой концепции договорного права, так как становится все более очевидно: старая модель, основанная на "святости" принципа свободы договора, уже давно потеряла связь с реальностью <1>.

--------------------------------

<1> Bix B.H. Contract Law Theory. University of Minnesota Law School, 2006. Legal Studies Research Paper. N 06-12.

Уже в начале XX в. в большинстве стран Европы проблема общих условий сделок была осознана и нашла отражение в судебных прецедентах; чуть позднее появились законодательные решения. В одних странах нормы о стандартных условиях вошли в гражданские кодексы (ГГУ, ГК Грузии, ГК Квебека и др.), в других - в специальные законы (Израиль, Корея, Португалия и др.).

Для квалификации условий договора в качестве стандартных в законодательстве зарубежных стран используются, как указывает А.А. Клочков, два основных критерия: предварительная подготовка текста и многократное применение в различных договорах <1>.

--------------------------------

<1> Клочков А.А. Стандартные (общие) условия договоров в коммерческом обороте: правовое регулирование в России и зарубежных странах: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2000. С. 57.

Так, согласно § 305 ГГУ общими условиями сделок являются все такие условия договора, заранее сформулированные в расчете на многократное применение в договорах, о которых одна из сторон договора (сторона, использующая общие условия) заявила другой стороне при заключении договора. Не имеет значения, составляют ли такие положения внешне обособленную часть договора или они включены в документ, содержащий текст договора, каков их объем, каким шрифтом они выполнены, в какой форме составлен договор <1>. В соответствии со ст. 417 ГК Азербайджана стандартными условиями договора признаются заранее выраженные, предусмотренные для неоднократного использования, представляемые одной из сторон (предлагающей) другой условия, посредством которых определяются правила, отличные от ранее установленных норм и дополняющие их <2>.

--------------------------------

<1> Здесь и далее цит. по: Гражданское уложение Германии / Пер. с нем.; науч. ред. А.Л. Маковский и др. М.: Волтерс Клувер, 2004. С. 62.

<2> Гражданский кодекс Республики Азербайджан // http://www.taxes.gov.az/uploads/qanun/2011/mecelleler/mulki_mecelle_rus.pdf.

Россия в этом отношении уступает не только странам с развитым частным правом, но и многим постсоветским республикам. Едва ли не единственной статьей, регулирующей договоры со стандартизированным содержанием, является ст. 428 ГК РФ о договоре присоединения <1>. Буквальное толкование данной статьи позволяет сделать вывод о том, что она применяется лишь к договорам, которые от первой до последней буквы составлены одним из контрагентов, а второй контрагент на условия договора абсолютно никак не повлиял (в том числе на выбор конкретного наименования приобретаемого товара, услуги, точной суммы кредита и т.п.). На практике такие договоры, разумеется, практически не встречаются.

--------------------------------

<1> О недостатках ст. 428 ГК РФ в действующей редакции сказано немало. См., например: Нюняев В.О. Договор присоединения в российском гражданском законодательстве: особенности конструкции и проблемы правоприменения // Правоведение. 2010. N 1. С. 207 - 214; Пьянкова А.Ф. Проблемы совершенствования норм о договоре присоединения // Правовое регулирование в условиях модернизации российской государственности: национальный и международный правовые аспекты: Материалы VI Международной научно-практической конференции студентов и аспирантов. Казань, 2011. С. 126 - 128; Цыпленкова А.В. Правовая природа договоров присоединения // Юридический мир. 2002. N 4. С. 38 - 48.

В большинстве случаев, за исключением прямо предусмотренных самим ГК РФ (ст. 493, п. 2 ст. 789, п. 2 ст. 834 и др.), суды общей юрисдикции и арбитражные суды отказывают в применении положений ст. 428 ГК РФ и отклоняют доводы о том, что заключенный между сторонами договор является договором присоединения. Так, суды не принимают во внимание тот факт, что со всеми контрагентами лицо заключает договоры по одной и той же стандартной форме договора, а лицо, заказывающее услуги, в графе "с правилами оказания услуг, тарифами, сроками доставки грузов ознакомлен и согласен" лишь ставит свою подпись <1>.

--------------------------------

<1> См. Постановления: Семнадцатого ААС от 21 января 2011 г. N 17АП-12966/2010-АК; ФАС Волго-Вятского округа от 10 декабря 2013 г. по делу N А29-2330/2013 // СПС "КонсультантПлюс".

По-видимому, дело в том, что формально присоединяющаяся сторона не лишена возможности заключить договор на иных условиях. Как обоснованно указывает М. Ефремова, в подобной ситуации контрагенты имеют юридическую возможность повлиять на формирование договорных условий (например, инициировать преддоговорной спор), однако временные и финансовые затраты на такое согласование несоразмерны выгодам, которые контрагент может получить <1>.

--------------------------------

<1> Ефремова М. Защита слабой стороны в договорах страхования. Сравнительно-правовой аспект // Хозяйство и право. 2008. N 1. С. 23.

А.Г. Карапетов и А.И. Савельев настаивают на том, что квалификация договора присоединения должна быть вопросом факта, а не права, т.е. дело не в том, указано ли в какой-либо норме закона на то, что данный тип договора может быть заключен не иначе как путем присоединения к стандартной форме, подготовленной другой стороной, а в том, при каких конкретно обстоятельствах был заключен данный конкретный договор <1>. С такими выводами нельзя не согласиться.

--------------------------------

<1> См.: Карапетов А.Г., Савельев А.И. Свобода договора и ее пределы: В 2 т. М.: Статут, 2012. Т. 2: Пределы свободы определения условий договора в зарубежном и российском праве. С. 319 - 328.

В связи с этим отрадно, что в последние годы судебная практика все же начала поворачиваться лицом к присоединяющимся контрагентам. Во многом этому способствуют разъяснения высших судебных инстанций. Например, в п. 18 Постановления Пленума ВАС РФ от 12 июля 2012 г. N 42 "О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством" указывается, что, если договор поручительства является типовым, с заранее определенными условиями, и поручитель был фактически лишен возможности влиять на его содержание, условия договора поручительства о том, что при изменении обязательства поручитель отвечает на изменившихся условиях, об ответственности поручителя за нового должника при переводе долга могут быть оспорены поручителем применительно к п. 2 ст. 428 ГК РФ. Разъяснения о необходимости применения ст. 428 ГК РФ к договорам добровольного страхования имущества граждан содержатся в п. 15 Постановления Пленума ВС РФ от 27 июня 2013 г. N 20 "О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан".

Закон N 42-ФЗ, вступающий в силу с 1 июня 2015 г., изменил редакцию ст. 428 ГК РФ. Прежде всего речь идет об исключении п. 3 данной статьи, фактически блокирующего ее применение в предпринимательских отношениях. Напомним: в силу действующей редакции требование о расторжении или об изменении договора, предъявленное стороной, присоединившейся к договору в связи с осуществлением своей предпринимательской деятельности, не подлежит удовлетворению, если присоединившаяся сторона знала или должна была знать, на каких условиях заключается договор. Практика ВАС РФ уже несколько лет назад фактически начала игнорировать это ограничение. Так, в п. 2 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 сентября 2011 г. N 147 указывалось, что, если проект кредитного договора разработан банком и содержал в себе условия, существенным образом нарушающие баланс интересов сторон, индивидуальный предприниматель - заемщик по договору вправе ссылаться на положения ст. 428 ГК РФ о договоре присоединения.

В новой редакции сфера применения ст. 428 ГК РФ расширяется - статья распространяется и на случаи заключения договоров, формально не относящихся к договорам присоединения, т.е. право требовать изменения или расторжения договора с 1 июня 2015 г. получает и пострадавшая сторона в ситуации, когда условия договора определены одной из сторон, а другая сторона в силу явного неравенства переговорных возможностей поставлена в положение, существенно затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора. Именно такой подход был закреплен в п. 9 Постановления N 16.

Следует отметить, что в первоначальной редакции ст. 428 ГК РФ, предложенной в Концепции развития гражданского законодательства, отсутствовала формулировка "в силу неравенства переговорных возможностей". Данное понятие до сих пор являлось доктринальным, причем в отечественной литературе обсуждалось не слишком активно. Впервые оно было использовано лордом Деннингом в судебном прецеденте по делу Lloyds Bank Ltd. v. Bundy <1> (1975). Как указывалось в решении суда по данному делу, неравенство переговорных возможностей между договаривающимися сторонами может возникать в связи с разными причинами, включая различные формы морального давления, социальные условия, ситуацию на рынке и - более широко - несправедливое извлечение выгоды. Результатом неравенства переговорных возможностей может стать применение стороной с более сильной переговорной позицией неразумных или чрезмерно обременительных для другой стороны условий <2>.

--------------------------------

<1> http://casebrief.wikia.com/wiki/Lloyds_Bank_v_Bundy.

<2> Cicoria Ch. The Protection of the Weak Contractual Party in Italy vs. United States Doctrine of Unconscionability // A Comparative Analysis, Global Jurist Advances. 2003. Vol. 3. Iss. 3. Article 2. P. 4.

Как отмечают А.Г. Карапетов и А.И. Савельев, "то, что политика права может оправдать ограничение договорной свободы при сочетании явного неравенства переговорных возможностей контрагентов и явной несправедливости договорных условий, давно стало общим воззрением в зарубежной правовой науке" <1>.

--------------------------------

<1> Карапетов А.Г., Савельев А.И. Указ. соч. Т. 1: Теоретические, исторические и политико-правовые основания принципа свободы договора и его ограничений. С. 376.

Между тем зарубежные ученые, вопреки процитированному высказыванию названных авторов, не так уж единодушны (не говоря уже об отечественных исследователях, которые практически не обращаются к этой тематике). Например, исследователи опасаются неясности в вопросе о том, какими критериями будет руководствоваться суд, "переписывая" условия договора: не всегда правоприменители, незнакомые с бизнесом, могут эффективно защитить интересы слабой стороны договора <1>.

--------------------------------

<1> Ben-Shahar O. A Bargaining Power Theory of Default Rules // Columbia Law Review. 2009. Vol. 109. P. 396.

Д. Барнхайзер настаивает на том, что польза теории неравенства переговорных возможностей сконцентрирована на макроуровне. Правовая система должна корректировать системное неравенство переговорных возможностей, переводя договорные взаимодействия из их естественного состояния, в котором сильная сторона злоупотребляет своими преимуществами, в урегулированное правом отношение. При этом часть таких правоотношений подлежит регулированию договорным правом, а часть - специальному правовому регулированию. На уровне же конкретных дел суды зачастую не могут адекватно оценить переговорные возможности сторон и в конце концов приходят к несправедливым решениям <1>. Другие исследователи еще более категоричны и доказывают, что данная теория не приносит договорному праву никакой пользы и существуют более эффективные инструменты борьбы с несправедливыми условиями договора <2>.

--------------------------------

<1> Barnhizer D.D. Bargaining Power in Contract Theory. Michigan State University College of Law, 2005. Legal Studies Research Paper N 03-04.

<2> Helveston M., Jacobs M. The Incoherent Role of Bargaining Power in Contract Law // http://ssrn.com/abstract=2419171.

Таким образом, представляется, что изменения, внесенные в ст. 428 ГК РФ, пока лишены должной теоретической подготовки, и потребуется немало времени, в том числе для "перестройки" сознания правоприменителей, чтобы п. 3 анализируемой статьи заработал в полном объеме. В качестве общего ориентира могут быть использованы разработки А.Г. Карапетова и А.И. Савельева, которые предлагают при анализе переговорных возможностей учитывать следующие факторы: подавляющая или ситуативная рыночная власть, асимметрия информации и профессионализма, наличие доверительных отношений и личная зависимость <1>.

--------------------------------

<1> Карапетов А.Г., Савельев А.И. Указ. соч. Т. 2. С. 387 - 393.

В то же время понятие "стандартные (общие) условия договора", распространенное повсеместно в зарубежном законодательстве и гораздо менее теоретизированное, не нашло себе места в проекте реформы обязательственного права.

Одной из первых попыток урегулирования стандартных условий договора на российской почве является вступивший в силу с 1 июля 2014 г. ФЗ от 21 декабря 2013 г. N 353-ФЗ "О потребительском кредите (займе)" (далее - Закон о потребительском кредите). Данный Закон впервые в российском законодательстве разграничивает общие и индивидуальные условия договора.

Согласно ст. 5 Закона о потребительском кредите условия кредитного договора состоят из общих и индивидуальных условий. В случае противоречия приоритет имеют индивидуально согласованные условия. Общие условия договора потребительского кредита (займа) устанавливаются кредитором в одностороннем порядке в целях многократного применения и размещаются в местах оказания услуг, в том числе посредством Интернета.

Что касается зарубежных подходов к доведению общих условий договора до сведения присоединяющейся стороны, то в зависимости от порядка реализации права на информацию о них можно выделить два подхода:

1) экзистенциальный, когда достаточно, чтобы присоединяющаяся сторона знала или должна была знать о наличии стандартных условий (§ 305 ГГУ, ст. 1342 ГК Италии <1>);

--------------------------------

<1> Гражданский кодекс Италии // http://www.altalex.com/index.php?idnot=34794/.

2) позитивный, когда сторона должна не просто знать о существовании условий, но и ознакомиться с их содержанием (ст. 343 ГК Грузии <1>).

--------------------------------

<1> Здесь и далее цит. по: Гражданский кодекс Грузии. СПб.: Юрид. центр "Пресс", 2002. С. 252 - 253. Подробнее об экзистенциальном и позитивном подходах см.: Клочков А.А. Указ. соч. С. 60 - 61.

Помимо указанного, например, п. 3 ст. 712 ГК Республики Молдова вводит требование ясности: стандартные договорные условия не просто должны быть доведены до сведения присоединяющейся стороны, но должна быть обеспечена возможность, с учетом ограниченной способности восприятия другой стороны, ознакомиться с их содержанием <1>. Думается, это значимая оговорка с учетом недостаточной юридической грамотности потребителей, обращающихся за кредитованием, и следовало бы оговорить требование ясности применительно к общим условиям договора потребительского кредита.

--------------------------------

<1> Гражданский кодекс Республики Молдова // http://www.gk-md.ru/kn3_712_811/page/0.html.

Индивидуальные условия договора потребительского кредита, как установлено Законом о потребительском кредите, отражаются в виде таблицы, форма которой установлена Указанием Банка России от 23 апреля 2014 г. N 3240-У, начиная с первой страницы договора потребительского кредита (займа), четким, хорошо читаемым шрифтом.

К слову, западные исследователи проблемы ознакомления потребителей с условиями стандартных потребительских договоров предлагают обязать предпринимателей использовать в стандартных договорах всех видов унифицированную, утвержденную правительством "предупреждающую таблицу", в которой излагались бы наиболее невыгодные и неожиданные для потребителя условия <1>. По мнению авторов, стандартная форма таблицы позволит потребителям легко воспринимать условия договоров и тратить на это меньше времени.

--------------------------------

<1> Ayres I., Schwartz A. The No Reading Problem in Consumer Contract Law // Forthcoming Stanford Law Review. 2013. Vol. 66.

Такой подход позволяет сгладить процедурную проблему, облегчив для потребителей процесс ознакомления с условиями договора: гораздо проще просмотреть таблицу на 1 - 2 страницы, чем многостраничный текст договора, написанный юридическим языком. В этом отношении новеллу Закона о потребительском кредите следует оценить положительно.

Ряд условий кредитного договора не могут включаться в стандартные условия договора, а могут стать частью договора, лишь если они были предметом индивидуального согласования. В частности, это условия об обязанности заемщика заключить другие договоры либо пользоваться услугами кредитора или третьих лиц за плату в целях заключения договора потребительского кредита (займа) или его исполнения (ч. 18 ст. 5 Закона о потребительском кредите), условие об изменении территориальной подсудности дела по иску кредитора к заемщику - суд выбирается в пределах субъекта Федерации по месту жительства заемщика (ст. 13 Закона о потребительском кредите).

В связи с этим возникает вопрос: каким образом все-таки положения Закона о потребительском кредите соотносятся с новой редакцией ст. 428 ГК РФ? Вопрос обусловлен тем, что в новой редакции ГК РФ положения о договоре присоединения распространяются также на договоры, заключенные в ситуации, когда другая сторона в силу явного неравенства переговорных возможностей поставлена в положение, существенно затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора. В специальном Законе - Законе о потребительском кредите (ч. 2 ст. 5) - прямо указано, что ст. 428 ГК РФ применяется лишь к общим условиям договора. Однако соотношение переговорных возможностей банка и заемщика, тем более заемщика-потребителя, не оставляет сомнений в том, что банки по-прежнему будут использовать имеющиеся у них фактические переговорные возможности и юридическую неграмотность заемщиков для навязывания выгодных им условий кредитных договоров, включая те, которые должны быть предметом индивидуального согласования. Поэтому предложенное законодателем решение представляется неэффективным. Фактически законодатель сузил по сравнению с общими юридические возможности защитить свои законные интересы для заемщиков, которые в наибольшей степени страдают от неравенства переговорных возможностей.

В целом следует оценить отрицательно использованную законодательную технику.

Во-первых, стандартные условия договора широко распространены не только в банковской сфере, но и в сфере страхования, связи и др. Поэтому их включение в специальный Федеральный закон представляется крайне неудачным. Положения об общих и индивидуальных условиях договора следовало бы, как представляется, поместить в общую часть обязательственного права, а затем при необходимости конкретизировать их применительно к отдельным видам договоров.

Во-вторых, стоило в принципе разобраться с тем, каким термином мы будем пользоваться: "стандартные условия договора" или "договор присоединения". А.Г. Карапетов и А.И. Савельев настаивают на необходимости отказа от критерия стандартизации, так как он "неоправданно выводит из-под действия данного режима нестандартизированные условия, которые могут быть навязаны слабой стороне договора, вынужденной фактически присоединяться к договору" <1>. По-видимому, именно эти соображения учитывались при формулировании новой редакции п. 3 ст. 428 ГК РФ. Однако текст проекта Закона о потребительском кредите разрабатывался в Министерстве финансов РФ и, очевидно, без учета этих положений.

--------------------------------

<1> Карапетов А.Г., Савельев А.И. Указ. соч. Т. 2. С. 345.

Представляется, что неравенство переговорных возможностей банка и заемщика-потребителя является системным, что позволяет законодателю использовать более жесткие ex ante меры защиты слабой стороны договора. В связи с этим условия, действительность которых в Законе о потребительском кредите поставлена в зависимость от индивидуального согласования с заемщиком, должны быть названы ничтожными. Фактически перед нами не что иное, как санкционированное законодателем "бегство в индивидуальные условия", на которое указывают А.Г. Карапетов и А.И. Савельев как на недопустимое <1>.

--------------------------------

<1> Там же.

Изложенное позволяет сделать ряд выводов.

1. Новая редакция п. 3 ст. 428 ГК РФ содержит слабо разработанное юридической доктриной понятие "неравенство переговорных возможностей", однако умалчивает о таких более широко известных категориях, как "стандартные (общие) условия договора" и "несправедливые условия договора".

2. Понятие общих условий договора используется в Законе о потребительском кредите, и нормы данного Закона не в полной мере согласуются с новой редакцией ГК РФ. Необходимо подвергнуть ревизии нормы указанного Закона, исключив возможность "бегства в индивидуальные условия".

3. Следует дополнить ст. 428 п. 4 следующего содержания:

"4. Условия договора могут быть разработаны одной из сторон договора в одностороннем порядке в целях многократного применения (общие условия договора). Они действительны, если другая сторона разумным образом ознакомлена с их содержанием и подтвердила согласие на их применение. В случае противоречия приоритет имеют индивидуально согласованные условия. К общим условиям договора применяются положения пункта 2 настоящей статьи.

Общие условия договора, содержащие положения, несоразмерно ущемляющие интересы контрагента, противоречащие требованиям разумности, добросовестности и справедливости, могут быть не применены судом на основании статьи 10 настоящего Кодекса по заявлению контрагента стороны, разработавшей общие условия <1>".

--------------------------------

<1> В сформулированной редакции использованы предложения, вынесенные на защиту А.А. Клочковым (Клочков А.А. Указ. соч. С. 11), а также положения п. 9 Постановления N 16.