Расцвет римской скульптуры (I – II вв.)

3.1 Время принципата Августа

В годы Августа портретисты меньше внимания обращали на неповто­римые черты лица, сглаживали индивидуальное своеобразие, подчеркива­ли в нем нечто общее, свойственное всем, уподобляя одного подданного другому, по типу, угодному императору. Создавались как бы типичные эта­лоны.

«Особенно ярко это влияние проявляется в героизированных статуях Августа. Наибольшей известностью пользуется его мраморная статуя из Прима Порта. Император изображен спо­койным, величественным, рука поднята в при­зывном жесте; в одежде римского полководца он как будто появился перед своими легионами. Его панцирь украшен аллегорическими рельефа­ми, плащ перекинут через руку, державшую копье или жезл. Август изображен с непокрытой головой и с обнаженными ногами, что, как из­вестно, является традицией греческого искусства, условно представляющего богов и героев обна­женными или полуобнаженными. В постановке фигуры используются мотивы эллинистических мужских фигур школы знаменитого греческого мастера Лисиппа.

Лицо Августа носит портретные черты, но, тем не менее, несколько идеализовано, что опять-таки исходит из греческой портретной скульп­туры. Подобные портреты императоров, предна­значенные для украшенияфорумов, базилик, театров и терм, должны были воплощать в себе идею величия и мощи Римской империи и незы­блемости императорской власти. Эпоха Августа открывает новую страницу в истории римского портрета».

В портретной скульптуре вая­тели любили теперь оперировать крупными, мало моделированными плоскостями щек, лба, подбородка. Это предпочтение плоскостности и отказ от объемности, особенно ярко проявившиеся в декоративной живописи, сказывались в то время и в скульптурных портретах.

Во времена Августа больше, чем раньше, создавалось женских портре­тов и детских, весьма до этого редких. Чаще всего это были изображе­ния жены и дочери принцепса, в мраморных и бронзовых бюстах и ста­туях мальчиков представали наследники престола. Официальный характер таких произведений сознавался всеми: многие состоятельные римляне устанавливали в своих домах такие изваяния, чтобы подчеркнуть расположение к правящему роду.

3.2 Время Юлиев – Клавдиев и Флавиев

Сущность искусства в целом и скульптуры, в частности, Римской империи в полную меру начала выражать себя в произведениях этого времени.

Монументальная скульптура принимала формы, отличные от эллин­ских. Стремление к конкретности приводило к тому, что мастера даже божествам придавали индивидуальные черты императора. Рим украшало немало статуй богов: Юпитера, Ромы, Минервы, Виктории, Марса. Римляне, ценившие шедевры эл­линской пластики, порой относились к ним с фетишизмом.

«Во времена расцвета Империи создавались в честь побед монументы-трофеи. Два громадных мраморных домициановских трофея украшают и ныне балюстраду площади Капитолия в Риме. Величественны также огромные статуи Диоскуров в Риме, на Квиринале. Вставшие на дыбы кони, могучие юноши, держащие поводья, показаны в решительном бурном движении.»

Ваятели тех лет стремились, прежде всего, поразить человека. Широкое распространение в первый период расцве­та искусства Империи получила,

однако, и камерная скульптура — укра­шавшие интерьеры мраморные статуэтки, довольно часто находимые во время раскопок Помпеи, Геркуланума и Стабии.

Скульптурный портрет того периода развивался в нескольких худо­жественных руслах. В годы Тиберия ваятели придерживались классици­стической манеры, господствовавшей при Августе и сохранявшейся на­ряду с новыми приемами. При Калигуле, Клавдии и особенно Флавиях идеализирующую трактовку облика стала вытеснять более точная пере­дача черт лица и характера человека. Она была поддержана не исчезав­шей вовсе, но приглушенной в годы Августа республиканской манерой с ее резкой выразительностью.

«В памятниках, принадлежавших этим различным течениям, можно заметить развитие пространственного понимания объемов и усиление экс­центрической трактовки композиции. Сравнение трех изваяний сидящих императоров: Августа из Кум (Санкт-Петербург, Эрмитаж), Тиберия из Привернуса (Рим. Ватикан) и  Нервы (Рим. Ватикан), убеждает, что уже в статуе Тиберия, сохраняющей классицистическую трактовку лица, изменилось пластическое понимание форм. Сдержанность и официаль­ность позы кумского Августа сменило свободное, непринужденное поло­жения тела, мягкая трактовка объемов, не противопоставленных простран­ству, но уже слитых с ним. Дальнейшее развитие пластически-простран­ственной композиции сидящей фигуры видно в статуе Нервы с его подавшимся назад торсом, высоко поднятой правой рукой, решительным поворотом головы.

Изменения происходили и в пластике прямостоящих статуй. В извая­ния же Клавдия много общего с Августом из Прима Порта, но эксцентри­ческие тенденции дают о себе знать и здесь. Примечательно, что некото­рые скульпторы пытались противопоставить этим эффектным пластиче­ским композициям портретные статуи, решенные в духе сдержанной республиканской манеры: постановка фигуры в огромном портрете Тита из Ватикана подчеркнуто проста, ноги покоятся на полных ступнях, руки прижаты к телу, лишь правая слегка выставлена.»

«Если в классицизирующем портретном искусстве времени Августа преобладало графическое начало, то теперь ваятели воссоздавали индивидуальный облик и характер нату­ры объемной лепкой форм. Кожный покров становился плотнее, рельеф­нее, скрывал отчетливую в республиканских портретах структуру головы. Пластика скульптурных образов оказывалась сочнее и выразительнее. Это проявилось даже в провинциальных и возникавших на далекой пери­ферии портретах римских правителей» .

Стилю императорских портретов подражали и частные. Полководцы, богатые вольноотпущенники, ростовщики старались всем — позами, дви­жениями, манерой держаться походить на правителей; скульпторы при­давали посадке голов горделивость, а поворотам решительность, не смяг­чая, однако, резкие, далеко не всегда привлекательные особенности индивидуального облика; после суровых норм августовско­го классицизма в искусстве начали ценить неповторимость и сложность физиономической выразительности. Заметный отход от греческих норм, преобладавших в годы Августа, объясняется не только общей эволюцией, но и стремлением мастеров освободиться от чужеземных принципов и методов, выявить свои римские особенности.

В мраморных портретах, как и раньше, краской тонировались зрачки, губы, возможно волосы.

В те годы чаще, чем раньше, создавались женские скульптурные портреты. В изображениях жен и дочерей императоров, а также знатных римлянок мастера

вначале следовали классицистическим принципам, гос­подствовавшим при Августе. Затем в женских портретах все большую роль стали играть сложные прически, и сильнее, чем в мужских, проявлялось значение пластического декора. Портретисты Домиции Лонгины, используя высокие при­чески, в трактовке лиц, однако, часто придерживались классицистиче­ской манеры, идеализируя черты, заглаживая поверхность мрамора, смягчая, насколько возможно, резкость индивидуального облика. «Велико­лепный памятник времени поздних Флавиев — бюст молодой римлянки из Капитолийского музея. В изображении ее вьющихся локонов скульптор отошел от плоскостности, заметной в портретах Домиции Лонгины. В портретах пожилых римлянок оппозиция классицистической манере выступала сильнее. Женщина в ватиканском портрете изображена флавиевским скульптором со всей нелицеприятностью. Моделировка отечного лица с мешками под глазами, глубокими морщинами на прова­лившихся щеках, прищур, будто слезящихся глаз, редеющие волосы — все обнажает устрашающие признаки старости» .