70. Философия и искусство. Роль искусства в социальной жизни

Связь искусства и философии многостороння: они могут быть связаны тем, что вырастают из одной культуры, они могут быть связаны тем, что проникают друг в друга — искусство философствует, а философия становится искусством, они связаны и тем, что искусство постоянно входит в круг размышлений философии.

Искусство и философия — важнейшие сферы культуры, которые, являясь формами самосознания культуры, занимают в логике культурных форм полярные места. Искусство вырастает на основе остенсивных форм культуры (форм демонстрации и непосредственного представления культурного содержания), а философия — на ветви форм-принципов (форм, выражающих глубинные основания деятельности, дающих свободу человеку в отношении деятельности). Поэтому для искусства всегда характерна опора на чувственное восприятии, а для философии опора на спекуляцию. Искусство феноменологически гетерогенно, для него характерна сложная морфология, а философия феноменологически гомогенна, и ей практически не свойственна сложная морфология. Для искусства характерно непосредственное «слияние» человека (художника или зрителя) с миром, созданным произведением, а для философии характерна рефлексивная и даже критическая позиция человека (философа и его читателя) к миру, который предстает в философии.

Для искусства и философии важна целостность связи мира и человека, о которой искусство говорит как о красоте, а философия — как о бытии. И та, и другая целостность не могут быть определены иначе, чем через тавтологию, или через онтологические эквиваленции, плодотворные тавтологии. Бытие есть, небытия нет, бытие и мысль тождественны, определил Парменид целое философии. А Платон в «Пире», определяя прекрасное, вводит свою эквиваленцию прекрасного по своей природе, которое прекрасно само по себе, в своем виде, всегда в самом себе единообразно, короче, прекрасно то, что само прекрасно без отношения к чему-либо. И это определение прекрасного, которое у Платона взято вместе с указанием пути к его пониманию, наиболее полно и точно во всей мировой эстетике. Его повторит затем Кант, оснастив это определение пути к прекрасному опытом полуторатысячелетнего развития философии.

Интересы искусства и философии, выступающих различными формами самосознания культуры, сходятся, в конце концов, в одной точке — что собою представляет человек, и каково его место в мире. Для искусства эта проблема оборачивается интересом к человеку как индивидуальности, а для философии она превращается в обсуждение конечных оснований человеческой жизнедеятельности.

Современная культурная эпоха, переживающая кризис проекта Просвещения, ищет новые основания своего развития. Постмодернистские тенденции в искусстве и в культуре в целом преобразуются в постпросвещенческую идеологию, которая на уровне философии принимает форму поиска новых идеалов рациональности, которые должны прийти на смену идеалам сциентисткой рациональности. Эти поиски заставляют философию по-новому отнестись к искусству. В отличие от экзистенциальной философии, для которой искусство само по себе было высшим и самодостаточным способом понимания мира, философия новой рациональности смотрит на искусство как на модель ценностно-феноменального постижения индивидуальности и неповторимости бытия, философский анализ оснований которого может дать философии материал для разработки принципов новой рациональности. Ж. Делез говорит о необходимости философии трансцендентального эмпиризма, или трансцендентальной эстетики, которая делает предметом своего постижения различие бытия, само бытие чувственного.

Новая рациональность, потребность в которой все больше и больше испытывает современная цивилизация — от этого зависит ее дальнейшее эффективное развитие — должна соединить в себе знание и ценность, знание общего и индивидуального, постижение выраженного и невыразимого, знание полноты бытия и понимание его неполноты, онтологию присутствия и отсутствия. Новая рациональность ориентирована на осмысление логики творчества, которая в наиболее полной мере выражена в искусстве. Причина творчества — небытие, а именно искусство, как справедливо утверждал Этьен Сурьо, обладает силой инстаурации, силой вызывать бытие из небытия. Искусство есть мудрость инстаурации, а на философии как «культуре культур» лежит ответственность постоянной верификации выбранной дороги.

Представляется, что на этом пути отношения философии и искусства эстетика может найти свое второе рождение, а вместе с тем будет способствовать и преобразованию философии. Переход философии от вопроса «Что есть истина?» к вопросу «Что есть творчество?» лежит через эстетику как науку о чувственно-рациональном постижении мира.