4. Влияние реформы гражданского законодательства

на применение принципа свободы договора

Внедрение в законодательство Российской Федерации принципа добросовестности может вызвать опасения, не подорвет ли реализация данного принципа автономию воли сторон, принцип свободы договора и иные основополагающие начала гражданского законодательства. Данные опасения присутствуют как у российских, так и у зарубежных ученых. В то же время представляет интерес мнение М. Хесселинка: тенденция социализации гражданского права привела к тому, что на смену классическому гражданскому праву приходит современное гражданское право, в котором понятия свободы договора и автономии воли сторон не скрывают то обстоятельство, что в реальности большинство индивидов не являются ни свободными, ни автономными. В частности, в договорном праве свобода договора ограничена обязанностями по предоставлению информации, осуществлению сотрудничества в целях защиты прав слабой стороны договора <1>.

--------------------------------

<1> См.: Social Justice in European Contract Law: a Manifesto / Study Group on Social Justice in European Private Law // European Law Journal. 2004. November. Vol. 10. N 6. P. 668.

По мнению Р. Браунсфорда, доктрина добросовестности, требующая от сторон договора принимать во внимание законные интересы и ожидания друг друга, ограничивает присущую английскому договорному праву индивидуалистическую этику. Регулируя сущностные вопросы договорных отношений, добросовестность, таким образом, посягает на автономию сторон, что несовместимо с философией свободы договора. Однако данный автор отмечает и полезный результат применения добросовестности, поскольку стороны договора приобретают большие гарантии при осуществлении деятельности, при этом слабая сторона договора получает возможность более эффективно защищать свои интересы <1>.

--------------------------------

<1> См.: Brownsword R. Contract Law: Themes for the Twenty First Century // Butterworths, 2000. Paras 5.20 - 5.25 // McKendrick E. Contract Law: Text, Cases and Materials. P. 554 - 556.

Воздействие принципа добросовестности на свободу договора исследовалось в работах как отечественных, так и зарубежных ученых. В частности, А. Капуано отмечает, что необходимо обеспечить "баланс между свободой договора и интересами добросовестности и справедливости" <1>. Следует отметить, что позиции англосаксонской и континентальной систем права различаются в отношении ограничения принципа свободы договора. Как отмечает К. Осакве, "сравнение подходов систем романо-германского и англо-американского права позволяет мне сделать заключение, что договорные права системы англо-американского права предоставляют контрагентам больший диапазон свободы договора... и накладывают меньше ограничений свободы договора, чем договорные права системы романо-германского права. Иными словами, позиция, занимаемая договорным правом системы англо-американского права, по вопросу свободы договора и ее ограничения более либеральная и рыночная, чем позиция романо-германского права" <2>. В то же время даже договорное право англо-американской системы допускает ограничения принципа свободы договора. "В условиях современного гражданского оборота свобода договора заканчивается там, где начинается защита публичного интереса" <3>.

--------------------------------

<1> Capuano A. Not Keeping the Faith: a Critique of Good Faith in Contract Law in Australia and the United States // Bond Law Review. 2005. Vol. 17. Is. 1. P. 45.

<2> Осакве К. Свобода договора в англо-американском праве: понятие, сущность и ограничения // Журнал российского права. 2006. N 8. С. 143.

<3> Осакве К. Указ. соч. С. 131.

Представители континентальной системы права традиционно занимали более сдержанную позицию по отношению к свободе договора. К. Цвайгерт и Х. Кетц отмечают, что в настоящее время суды большинства стран вправе признать недействительными условия договора, которые являются "недобросовестными", "несправедливыми" или влекут значительный дисбаланс между правами и обязанностями сторон в противоречие принципу добросовестности <1>. В любом случае, полагают данные авторы, свобода договора должна быть ограничена, когда одна сторона способна диктовать условия договора другой стороне, исходя из своего экономического превосходства и возникшей вследствие этого неравной переговорной силы сторон (inequality of bargaining power) <2>.

--------------------------------

<1> См.: Zweigert K., Op. cit. P. 332.

<2> Ibid. P. 333.

Таким образом, признавая, что применяемый патерналистский подход неизбежно ограничивает свободу договора, большинство законодательств признают данные ограничения оправданными прежде всего необходимостью обеспечения подлинной договорной добросовестности и справедливости.

Как отмечает Е.В. Богданов, причины ограничения свободы договора заключаются в том, что "участники договора не становятся партнерами, они остаются антагонистами... Каждый из участников договора ставит собственные интересы непримиримо выше интересов своего контрагента... Поведение сторон договора обусловлено антагонизмом их экономических интересов, что превращает договор в нестабильную конструкцию" <1>.

--------------------------------

<2> Богданов Е.В., Богданов Д.Е., Богданова Е.Е. Указ. соч. С. 125.

От данной позиции несколько отличается мнение, высказанное А.Г. Карапетовым: "Ограничения свободы договора действительно необходимы, но при этом они должны быть локальными, продуманными и вводиться должны при полном и отрефлексированном осознании той более важной политико-правовой цели, которую данное ограничение преследует (например, патерналистская защита слабой стороны договора, защита моральных устоев общества, недопущение вредных социально-экономических экстерналий и др.)" <1>. Непонятно при этом, как введение ограничения свободы договора в целях защиты слабой стороны может быть локальным. Следует ли понимать, что интересы слабой стороны в каких-то договорах будут защищаться, а в каких-то нет? И как в таких условиях реализовать принцип добросовестности? Ведь если сторона не может реализовать свободу договора ввиду экономического превосходства другой стороны, которая получает возможность диктовать условия соглашения, используя конструкцию договора присоединения, то не признаем ли мы свободу договора лишь за сильным и не откажем ли в ней слабому?

--------------------------------

<1> Карапетов А.Г. Свобода договора и пределы императивности норм гражданского права // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ (Вестник ВАС РФ). 2009. N 11. С. 106.

На наш взгляд, при столкновении принципа свободы договора и принципа добросовестности приоритет должен отдаваться последнему, так как именно он способен обеспечить справедливый баланс между правами и обязанностями сторон договора.

Данной точки зрения придерживается и судебная практика. В частности, представляет интерес следующее дело.

Общество с ограниченной ответственностью обратилось в арбитражный суд с иском к индивидуальному предпринимателю о взыскании долга за поставленные по договору поставки товары и процентов по коммерческому кредиту, начисленных за период со 2 марта 2005 г. по 17 февраля 2006 г.

По условиям договора продавец обязывался передать, а покупатель - принять и оплатить по мере реализации товар в количестве, ассортименте и по цене, указанным в накладных и счетах-фактурах. Товар, не реализованный в течение 30 календарных дней, подлежал оплате в течение трех банковских дней после требования продавца.

Установив факты поставки истцом товара ответчику и его неоплаты последним, суд первой инстанции удовлетворил исковые требования в части взыскания долга и процентов в размере 2000 руб. При отказе во взыскании процентов в полном объеме суд исходил из того, что плата за пользование коммерческим кредитом (182,5% годовых) является необоснованно высокой, квалифицировал действия истца как злоупотребление правом и счел возможным применить к спорным правоотношениям ст. 10 ГК РФ.

Истец не согласился с данным выводом суда, так как вывод о злоупотреблении правом со своей стороны считал необоснованным, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства о совершении обществом действий, направленных на причинение вреда должнику. По утверждению истца, гражданское законодательство предоставляет сторонам право на заключение договора с условием о коммерческом кредите, размер и порядок уплаты которого определяются в договоре. Договор поставки был заключен по желанию ответчика, его представитель не заявлял требование о признании его недействительным со ссылкой на кабальность условия о размере платы за пользование коммерческим кредитом.

Следует отметить, что в случае, когда договором купли-продажи предусмотрена оплата товара через определенное время после его передачи покупателю (продажа товара в кредит), покупатель должен произвести оплату в срок, предусмотренный договором, а если такой срок договором не предусмотрен - в срок, определенный в соответствии со ст. 314 ГК РФ (ст. 488 ГК РФ).

Продажа товара в кредит, по сути, представляет собой коммерческий кредит, к которому в силу ст. 823 ГК РФ применяются нормы гл. 42 этого Кодекса, в том числе положения о возмездном характере кредитных обязательств.

В пункте договора было предусмотрено условие коммерческого кредита в виде отсрочки оплаты товара. Плата за пользование коммерческим кредитом установлена за первые пять дней 0% от стоимости проданного и неоплаченного товара за каждый день отсрочки платежа, за следующие дни - 0,5% от стоимости проданного и неоплаченного товара за каждый день отсрочки платежа.

Суды двух инстанций дали оценку названному условию и установили следующее. Плата за пользование коммерческим кредитом составила 182,5% годовых и является необоснованно высокой по сравнению с существующей в период действия договора ставкой рефинансирования (13% годовых) и обычно применяемой кредитными организациями при предоставлении кредита ставкой банковского процента.

Статья 10 ГК РФ устанавливает пределы осуществления гражданских прав, требуя от граждан и юридических лиц разумности и добросовестности. Не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. В случае несоблюдения этого требования суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права.

Суды квалифицировали действия истца по установлению столь высокой платы по коммерческому кредиту как злоупотребление правом и сочли возможным взыскать в его пользу проценты лишь в размере 2000 руб., в защите принадлежащего обществу права на взыскание оставшейся суммы процентов по коммерческому кредиту отказали на основании ст. 10 ГК РФ.

Суд округа также признал несостоятельной ссылку заявителя жалобы на нарушение принципа свободы договора <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 26 сентября 2006 г. N А43-3769/2006-23-60.

Действительно, в соответствии со ст. ст. 1 и 421 ГК РФ граждане и юридические лица приобретают и осуществляют гражданские права своей волей и в собственном интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. Однако, как усматривается из приведенных норм, принцип свободы договора не является безграничным и не исключает разумности и справедливости его условий.

Следует отметить, что Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в Постановлении от 12 июля 2011 г. N 17389/10 сформулировал тезис: принцип свободы договора предполагает добросовестность действий сторон, разумность и справедливость его условий, в частности их соответствие действительному экономическому смыслу заключаемого соглашения. Свобода договора не означает, что при заключении договора стороны могут действовать и осуществлять права по своему усмотрению без учета прав других лиц (своих контрагентов), а также ограничений, установленных ГК РФ и другими законами.

Таким образом, при недобросовестном использовании сторонами в договорном процессе возможностей, предоставляемых принципом свободы договора, приоритет должен отдаваться защите прав добросовестной стороны.

В то же время подобный подход вовсе не отрицает существования свободы договора, реализации стороной собственных интересов. Как отмечает в связи с этим Э. Педен, согласно принципу добросовестности от сторон требуется, чтобы они исполняли свои обязанности и осуществляли свои права в соответствии с объективными ожиданиями другой стороны договора, при этом следует учитывать разумные интересы другой стороны, не исключая собственные интересы. В отдельных случаях сторона вправе реализовать свои права исключительно в собственных интересах без нарушения добросовестности, если конструкция договора позволяет такое поведение <1>.

--------------------------------

<1> См.: Peden E. Contractual Good Faith: Can Australia Benefit from the American Experience. P. 214.