3. Добросовестность, разумность и справедливость.

Соотношение принципов

Принцип добросовестности, недавно введенный в гражданское законодательство, способен кардинальным образом повлиять на его дальнейшее развитие и практику применения. Однако есть еще два не менее важных, на наш взгляд, поведенческих принципа: справедливости и разумности, которые в проекте Закона о внесении изменений в ГК РФ даже не упоминаются, но предусматриваются нормами действующего законодательства и применяются на практике. Отсутствие принципов справедливости и разумности среди основных начал гражданского законодательства, на наш взгляд, может негативно отразиться как на его развитии, так и на практике его применения. Справедливость, добросовестность, разумность - это три главных начала, на которых должны основываться гражданское законодательство Российской Федерации и российское правосудие.

Будут ущербными законодательство и правосудие, в которых добросовестность участников оборота является более важной, чем их справедливое отношение друг к другу, в которых добросовестность первостепенна, а справедливость - на втором плане. Такие же замечания с полным основанием можно отнести и к разумности.

Добросовестность, справедливость, разумность - это три наиболее важных принципа гражданского права, которые в совокупности, при их указании в п. 1 ст. 1 ГК РФ, в состоянии перекрыть все другие основные начала гражданского законодательства.

Как отмечалось выше, принципы разумности и справедливости не получили закрепления в ст. 1 действующей редакции ГК РФ. В то же время в Кодексе есть упоминания о данных принципах. Так, в п. 2 ст. 6 говорится о принципах добросовестности, разумности, справедливости; в п. 3 ст. 10 - о принципах добросовестности и разумности; в п. 3 ст. 53, п. 3 ст. 602, а также в п. 2 ст. 662 - о добросовестности и разумности; в п. 2 ст. 1101 - о разумности и справедливости. В данных случаях принципы применяются в совокупности. В ряде норм, например в п. 2 ст. 451, п. 2 ст. 72, п. 2 ст. 76, речь идет только о разумности. Таким образом, названные принципы применяются как по отдельности, так и в совокупности.

При рассмотрении принципа справедливости обращает на себя внимание тот факт, что в литературе применительно к договорным отношениям данный принцип рассматривается как обеспечение баланса распределения прав и обязанностей между сторонами договора, эквивалентности встречных предоставлений сторон <1>.

--------------------------------

<1> Западными учеными используется различная терминология для обозначения договорной справедливости, например "справедливый обмен" ("fair exchange") (см.: Atiyah P. Contract and Fair Exchange // Essays on Contract. Oxford, 1986. P. 329); "равенство обмена" ("equality of exchange") (см.: Gordley J. Equality in Exchange. Cal. L. Rev. N 69. 1981. P. 1587); "справедливое равновесие" ("di equilibruo giusto") (см.: D'Angelo A. Op. cit. P. 157).

Как отмечает итальянский ученый А. д'Анжело, важной задачей права в настоящий момент является осуществление контроля за соответствием экономического (имущественного) баланса договора принципу справедливости и корректировки соответствия данному принципу договорных условий <1>.

--------------------------------

<1> См.: D'Angelo A. Op. cit. P. 158.

К. Цвайгерт и Х. Кетц отмечают, что в настоящее время суды большинства стран вправе признать недействительными условия договора, которые являются "недобросовестными", "несправедливыми" или влекут значительный дисбаланс между правами и обязанностями сторон в противоречие принципу добросовестности <1>.

--------------------------------

<1> См.: Zweigert K., An Introduction to Comparative Law. Oxford, 1998. P. 332.

Следует отметить, что европейская практика выделяет процедурную (procedural) и материальную (substantive) справедливость, в которой материальная несправедливость означает неэквивалентность встречных предоставлений, поэтому анализу и оценке подвергаются условия соглашения, а процедурная - использование неравных возможностей по согласованию условий договора, в этой ситуации анализу и оценке подвергаются как отношения сторон, предшествующие заключению договора, так и особые признаки, характеризующие стороны договора <1>. Большинство западных правопорядков склоняются к вмешательству в договорные условия после установления их "процедурной" несправедливости <2>. В то же время в последнее время наметилась тенденция усиления контроля над соблюдением материального признака справедливости договора. В частности, Дж. О'Салливан и Дж. Хиллиард признают, что при рассмотрении данного вопроса следует в большей мере обращать внимание на материальный признак и исследовать вопрос о добросовестности в действиях сторон, чем ограничиваться анализом формальных признаков <3>.

--------------------------------

<1> Ibid. P. 330 - 333. Следует отметить, что при оценке договорной справедливости зарубежными исследователями используется и принцип разумности. Так, разумная пропорциональность (баланс) является показателем справедливых условий договора, в свою очередь, наличие неразумной диспропорциональности (unreasonably disproportionate) выступает основанием для признания условия несправедливым (unfair term). Подробнее об этом см.: Lu Shumei Gap Filling and Freedom of Contract. Athens, 2000. P. 58.

<2> Подробное исследование недобросовестных (несправедливых) условий договора провел Ю.Б. Фогельсон в статье "Несправедливые (недобросовестные) условия договоров" (см.: Хозяйство и право. 2010. N 10. С. 29 - 55). В названной работе автор рассматривает содержание материальной и процедурной несправедливости условий договора, проводя сравнительный анализ европейского и российского законодательства и судебной практики.

<3> См.: O'Sullivan J., Hilliard J. The Law of Contract. Oxford, 2010. P. 216 - 218. Следует отметить, что подобная точка зрения высказывается в судебной практике Великобритании. В частности, судья Стейн в деле "Director of Fair Trading v. First National Bank plc" 2002 г. отмечает, что следует отказаться от применения только процедурного подхода к решению вопроса в исследовании добросовестности условий договора. В свою очередь, судья Бигэм говорит о применении и процедурного, и материального критериев при решении спорных случаев (Ibid. P. 217, 218).

В связи с этим представляет интерес подход отечественной судебной практики на примере следующего дела.

Индивидуальный предприниматель обратился с иском к банку об изменении кредитного договора путем исключения из него положения, устанавливающего право банка в одностороннем порядке по своему усмотрению и без объяснения заемщику причин отказывать в выдаче кредита либо выдавать кредит в меньшем размере, по своему усмотрению и без объяснения причин увеличивать размер процентов за пользование кредитом, а также сокращать срок возврата кредита.

Обосновывая требование об изменении кредитного договора, истец указал, что спорный договор является договором присоединения, поэтому к отношениям между предпринимателем и банком могут быть применены положения ст. 428 ГК РФ о праве присоединившейся к договору стороны потребовать изменения договора, содержащего условия, существенным образом нарушающие баланс интересов сторон и в силу этого явно обременительные для данной стороны.

Суд первой инстанции в удовлетворении искового требования отказал, сочтя, что спорный кредитный договор не может рассматриваться в качестве договора присоединения, так как договоры присоединения заключаются, как правило, с гражданами для целей удовлетворения их личных бытовых нужд. Кроме того, суд отметил, что предприниматель, как участник переговоров о заключении кредитного договора, был вправе предлагать свои варианты условий договора.

Суд апелляционной инстанции решение суда первой инстанции оставил без изменения, указав, что в соответствии с п. 3 ст. 428 ГК РФ требование об изменении договора не может быть удовлетворено, если сторона, которая присоединилась к договору в связи с осуществлением своей предпринимательской деятельности, знала или должна была знать, на каких условиях она заключает договор. Суд также отметил, что у предпринимателя была возможность заключить кредитный договор не только с данной кредитной организацией, но и с любым другим банком. В такой ситуации заемщик не вправе ссылаться на несправедливость договорных условий и требовать их изменения.

Суд кассационной инстанции решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменил, исковое требование удовлетворил, руководствуясь следующим.

По смыслу п. 1 ст. 428 ГК РФ путем присоединения может быть заключен любой гражданско-правовой договор вне зависимости от состава сторон договора и целей, преследуемых при его заключении. В материалах дела имеются доказательства того, что при заключении кредитного договора предприниматель предлагал банку изложить часть пунктов договора (в том числе оспариваемых пунктов) в иной редакции, чем та, которая была предложена ему банком для подписания. Однако предпринимателю в этом было отказано со ссылкой на внутренние правила, утвержденные председателем правления банка, не допускающие внесения в проект кредитного договора изменений по сравнению с разработанной и утвержденной формой договора в случае, если предметом договора является типовой кредитный продукт, к числу которых сам банк отнес и кредиты, выдаваемые малым предпринимателям для целей пополнения оборотных средств. Поэтому договор был заключен на условиях банка.

Суд кассационной инстанции пришел к выводу, что у предпринимателя отсутствовала фактическая возможность влиять на содержание условий кредитного договора, поэтому он принял условия кредита путем присоединения к предложенному договору в целом, в том числе с учетом оспариваемых условий. Следовательно, к спорному договору могут быть по аналогии закона (ст. 6 ГК РФ) применены положения п. 2 ст. 428 ГК РФ. При этом тот факт, что в договоре имелись и условия, согласованные сторонами индивидуально (сумма кредита, сроки возврата и т.п.), не препятствует применению п. 2 ст. 428 ГК РФ к тем положениям кредитного договора, в отношении которых заемщик был вынужден принимать навязанные ему условия.

Суд признал, что положения кредитного договора, об исключении которых просил истец, содержат явно обременительные условия для присоединившейся стороны, которые она, исходя из своих разумно понимаемых интересов, не приняла бы при наличии у нее возможности участвовать в определении условий договора. Спорные положения договора не соответствуют принципу добросовестности в коммерческой деятельности, они явно обременительны для заемщика, поэтому существенным образом нарушают баланс интересов сторон кредитного договора, так как предоставляют кредитору возможность в одностороннем порядке изменять согласованные сторонами условия договора, которые являются существенными для договоров такого вида. Суд также отметил, что в договоре не предусмотрена возможность заемщика, несогласного с изменением условий кредитования, без согласия кредитора досрочно возвратить кредит на прежних условиях и тем самым прекратить отношения с банком, напротив, досрочный возврат кредита по инициативе заемщика договором запрещен.

Постановлением суда кассационной инстанции кредитный договор был изменен, спорные пункты исключены <1>.

--------------------------------

<1> См.: п. 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 сентября 2011 г. N 147 "Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о кредитном договоре".

Таким образом, кассационная инстанция, не ограничившись рассмотрением "процедурной несправедливости", перешла к анализу и оценке конкретных условий договора и, установив наличие дисбаланса распределения прав и обязанностей по договору, осуществила вмешательство в содержание условий договора для восстановления справедливого баланса между сторонами данного договора.

В связи с этим п. 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 марта 2014 г. N 16 "О свободе договора и ее пределах" также предусматривает, что при рассмотрении споров о защите от несправедливых договорных условий суд должен оценивать спорные условия в совокупности со всеми условиями договора и с учетом всех обстоятельств дела.

В свою очередь, Ю.Б. Фогельсон отмечает, что "ликвидировать дисбаланс следует, лишь если одна из сторон создала его недобросовестно. Если же обе стороны сделали это сознательно, то гражданскому праву нет необходимости "вставать на защиту стороны договора" вопреки ее ясно выраженной воле" <1>. На наш взгляд, данная точка зрения является спорной. Если обе стороны договора сознательно идут на дисбаланс своих прав и обязанностей в договоре, то такое поведение может оказаться небезразличным для общественных интересов, интересов кредиторов, акционеров, иных заинтересованных лиц.

--------------------------------

<1> Фогельсон Ю. Указ. соч. С. 45.

В результате нельзя не заметить: рассмотренные принципы имеют единое основание - этику поведения субъектов права, что объясняет наличие между ними общих характеристик, однако различия в этической направленности поведения обусловливают особенности данных принципов. Что касается принципа разумности, то он тяготеет к принципам добросовестности и справедливости в силу своей поведенческой направленности и к тому же в ряде случаев выступает необходимым средством для их квалификации, например, разумная заботливость свидетельствует о добросовестности субъектов права, а разумный баланс интересов - об их справедливости.

Общим для данных принципов является то, что они характеризуют поведение лица и в целом формируют требования общества к надлежащему поведению субъекта. Таким образом, в основе данных принципов лежит объективный критерий оценки поведения субъекта.

Добросовестность - оценка обществом соответствия поведения участника нормам нравственности, признанным законом, обычаем, судебной практикой.

Разумность - оценка обществом опытности участника оборота, т.е. наличия у него соответствующего опыта, который должен соответствовать опытности среднего участника оборота.

Справедливость - оценка обществом баланса интересов сторон договора (распределение прав и обязанностей между участниками, эквивалентность имущественных предоставлений сторон по договору и т.д.). Представляет интерес определение справедливости, предложенное Д.Е. Богдановым. В соответствии с ним "под справедливостью как категорией гражданского права следует понимать исторически сложившиеся в обществе представления о соответствии социальным идеалам (параметрам) распределения между участниками прав и обязанностей, правомочий субъектов и пределов их осуществления, частной автономии и обязанности по сотрудничеству и социальной кооперации, благ, убытков, потерь, иных неблагоприятных последствий в связи с неисполнением договора или причинением вреда, недобросовестным поведением и др., а также необходимого применения неблагоприятных последствий в целях корректировки поведения субъектов" <1>.

--------------------------------

<1> Богданов Е.В., Богданов Д.Е., Богданова Е.Е. Развитие гражданского права России. Тенденции, перспективы, проблемы. М., 2014. С. 238 - 239.

Существует определенный интерес в объединении этой триады принципов в один надпринцип или одно основное начало законодательства, которое будет характеризовать надлежащее поведение участников. Однако, на наш взгляд, большей гибкости и эффективности применения будет способствовать использование данных принципов по отдельности и в определенных случаях в совокупности.

Подводя итог, отметим, что наряду с несомненной важностью введения добросовестности в качестве общего принципа гражданского права следует такое же внимание оказать принципам разумности и справедливости.