2. Принцип разумности.

Соотношение разумности и добросовестности

Современное гражданское законодательство наряду с требованием добросовестности и справедливости содержит указание на соответствие поведения субъекта права принципу разумности. "Разумность", как "добросовестность" и "справедливость", относится в правовой науке к так называемым оценочным понятиям, допускающим известную свободу правоприменителя в их интерпретации с учетом конкретных обстоятельств разрешаемого казуса.

Что касается установления содержания требования разумности, определения конкретных критериев применения данного принципа, то данная проблема относится к числу одного из наиболее дискуссионных вопросов современного гражданского права.

Ввиду отсутствия легального определения разумности исследование данного правового явления осуществляется в рамках правовой доктрины и правоприменительной деятельности.

Так, отдельными авторами предпринимаются попытки сформулировать понятие разумности и выработать критерии ее оценки.

В частности, В.С. Ем под разумностью понимает осмысленность (рациональность), логичность и целесообразность поведения субъекта. Разумным можно считать поведение субъекта, если оно является результатом осмысления социально-экономической обстановки, в которой он находится, логически вытекает из нее и целесообразно для него <1>. Поскольку разумность - это прежде всего осмысление субъектом своего поведения, трудно не заметить, что здесь В.С. Ем говорит о разумности как о субъективной категории. В целом соглашается с данным утверждением и С.А. Иванова, которая полагает, что разумность в гражданском праве означает проявление субъектами "так называемого чувства меры, рационального понимания объективной реальности" <2>.

--------------------------------

<1> См.: Ем В.С. Осуществление и защита гражданских прав // Гражданское право: Учебник: В 2 т. / Под ред. Е.А. Суханова. М., 2004. Т. 1. С. 531.

<2> Иванова С.А. Принцип справедливости в гражданском праве России: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Владимир, 2006. С. 18.

Ю.В. Виниченко, исследуя данный вопрос, отмечает, что разумность характеризуется правомерностью. Таким образом, действовать в соответствии с данным принципом (т.е. разумно) - значит действовать правомерно. Критерием разумности является целесообразность. При этом разумным может быть признано только такое поведение субъекта, которое не просто расценивается им самим как разумное - соответствующее его личной цели, но объективно является разумным, т.е. направлено на достижение целей, допустимых правом.

Таким образом, целесообразность, выступающая содержательным признаком разумности, в гражданском праве мыслима только в форме правомерности <1>.

--------------------------------

<1> См.: Виниченко Ю.В. Разумность в гражданском праве Российской Федерации: Дис. ... канд. юрид. наук. Иркутск, 2003. С. 11.

Следует согласиться с выводом автора о том, что разумность не субъективное, а объективное понятие и что это именно поведение лица, а не его отношение к своему поведению. Так, согласно п. 2 ст. 314 ГК РФ, если срок исполнения обязательства не предусмотрен и не содержит условий, позволяющих определить этот срок, оно должно быть исполнено в разумный срок. В каких-то случаях должник может поразмышлять о разумности срока, но может о разумности сроков и не задумываться или даже установить для себя чрезмерно продолжительный срок и т.д. Независимо от этого в случае спора суд, объективно оценивая всю совокупность обстоятельств, будет делать вывод о том, было ли обязательство исполнено в разумный срок или этого не произошло. Однако вызывает возражение отождествление Ю.В. Виниченко принципа разумности с правомерностью.

Ряд авторов полагают, что критерием разумности является целесообразность. Как отмечалось ранее, на эту особенность указывают В.С. Ем, Ю.В. Виниченко. Разделяет данную точку зрения Н.А. Власенко, который пишет, что "содержанием принципа разумности являются баланс интересов и целесообразность действий субъектов...". Разумность, по его мнению, "не существует сама по себе, она должна наполняться содержанием от реальности, например, это может быть оптимальность, заботливость, лояльность, соотношение или сбалансированность интересов. В праве заложено здравомыслие, основанное на рациональности, профессиональном понимании и ответственности за систему собственных действий и поступков" <1>.

--------------------------------

<1> Власенко Н.А. Разумность и право: связь явлений и пути исследования // Журнал российского права. 2011. N 11.

Как определено в Большом энциклопедическом словаре, целесообразность - это соответствие явления или процесса определенному состоянию, материальная или идеальная модель которого выступает в качестве цели <1>. В словаре синонимов русского языка синонимами слова "целесообразность" являются "разумность", "уместность", "рациональность", "соответствие" <2>.

--------------------------------

<1> См.: URL: http://www.vedu.ru/BigEncDic/69565.

<2> См.: Словарь русских синонимов (онлайн-версия). URL: http://www.classes.ru/all-russian/russian-dictionary-synonyms-term-93022.htm.

Таким образом, термины "рациональность", "разумность", "целесообразность", будучи синонимичными, не способны раскрыть внутреннюю природу и содержание такого правового принципа, как разумность <1>. В то же время указание на наличие цели как сущностного критерия разумности также, на наш взгляд, не раскрывает ее особенности ввиду того, что вступление субъекта в гражданское правоотношение, как правило, опосредовано достижением той или иной цели. В связи с этим направленность поведения лица на достижение цели сама по себе еще не является бесспорным свидетельством его разумности.

--------------------------------

<1> Не раскрывает, на наш взгляд, содержание разумности и вывод М.Ф. Лукьяненко о том, что "разумные - это рациональные действия, основанные на здравом смысле" (Лукьяненко М.Ф. Оценочные понятия гражданского права: разумность, добросовестность, существенность. М., 2010. С. 253). Представляется, что замена термина "разумные" термином "рациональные" не способна добавить что-либо новое в характеристику действий субъекта. В то же время указание на соответствие поведения здравому смыслу приведет лишь к дополнительным сложностям в установлении содержания этого понятия.

Исследуя понятие разумности, В.И. Емельянов сначала пишет о разумности как об объективной категории: разумность характеризует объективную сторону поведения субъекта права <1>. Однако впоследствии замечает, что "разумность характеризует интеллектуальные и нравственные качества лица опосредованно, через сравнение его поведения с возможным поведением среднего человека" <2>. Таким образом, автор не только переходит на субъективное понимание разумности, но, отмечая необходимость обязательного учета нравственных качеств субъекта, тем самым смешивает ее с добросовестностью <3>.

--------------------------------

<1> См.: Емельянов В.И. Разумность, добросовестность и незлоупотребление гражданскими правами. М., 2002. С. 116.

<2> Там же.

<3> Данное мнение разделяет А.В. Волков, который полагает, что "разумность представляет собой структурную сторону добросовестности, а добросовестность - собирательную форму здравого адекватного, честного поведения" (Волков А.В. Злоупотребление гражданскими правами. Проблемы теории и практики. М., 2009. С. 188).

Следует отметить, что и в зарубежной литературе существуют две точки зрения в отношении разумности и добросовестности. Одни авторы отождествляют добросовестность с разумностью <1>. Так, Э. Педен пишет, что австралийские суды не разграничивают требования разумности и добросовестности <2>. Другие авторы утверждают, что данные категории различны и "необходимость вести себя честно не означает необходимости вести себя разумно" <3>.

--------------------------------

<1> См., например: Goode R. Commercial Law. Penguin Books. Oxford, 2004. P. 96. Следует отметить, что ряд датских ученых полагают: условия добросовестности, разумности и справедливости следует считать синонимичными. См.: Bush D. at all. The Principles of European Contract Law and Dutch Law. A Commentary Ars. Aequi Libri (Nijmegen) Kluwer Law International. The Hague; L.; N.Y., 2002. P. 33.

<2> См.: Peden E. Implicit Good Faith or Do We Still Need and Implied Term of Good Faith // Legal Studies Research Paper. 2009. January. P. 8.

<3> Цит. по: Peden E. When Common Law Trumps Equity. The Rise of Good Faith and Reasonableness and the Demise of Unconscionability // Legal Studies Research Paper. 2006. November. P. 35; Stapleton J. Good Faith in Private Law. 1999. 52 CLP. 1, 8.

В рассмотренном австралийским судом споре "Renard Constructions (ME) Pty Ltd v. Minister for Public Works" обсуждался вопрос о разграничении разумного и добросовестного осуществления договорных прав.

Данный случай касался толкования договора подряда, в силу которого заказчик был вправе принять работу и в случае невыполнения подрядчиком своих обязанностей. В качестве предварительного условия заказчик должен был официально известить подрядчика и потребовать у него объяснения причины невыполнения обязательства, чтобы определить, является эта причина основанием для принятия работы или для расторжения договора подряда. Заказчик соответствующее уведомление направил. Подрядчик ответил. Заказчик в итоге отказался принимать работу и потребовал расторжения договора. Спор был передан на рассмотрение в арбитраж.

В ходе разбирательства данного спора возникла проблема оценки разумности основания принятия заказчиком решения о расторжении договора. Так, один из рассматривающих дело арбитров полагал, что со стороны заказчика было неразумным требовать расторжения договора. К тому же подрядчик имеет право на справедливое вознаграждение за выполненную работу. В то же время отмечалось, что условия договора позволяли заказчику подобное действие, поэтому условий договора он не нарушал.

Рассматривавший данный спор судья Пристли высказался о наличии в договорах подразумеваемых и выраженных условий. В качестве подразумеваемого в силу закона условия была названа добросовестность стороны договора. Под добросовестностью в коммерческих контрактах признавалось поведение, соответствующее требованиям разумности и стандартам честной деловой практики.

Таким образом, был сделан вывод о разумности как о критерии добросовестности <1>.

--------------------------------

<1> См.: Jones P. Reasonableness, Honestly and Good Faith // International Sales Quarterly. March. 1995. At. 8, et seq. Данная статья была написана на примере рассмотрения дела "Renard Constructions (ME) Pty Ltd v. Minister for Public Works" (Court of Appeal, New South Wales. Australia. 12 March 1992), когда в Австралии впервые был сформулирован вывод о добросовестности как подразумеваемом в силу закона условии договора.

Другой исследователь, К. Адамс, полагает, что разумность - объективная категория. В отличие от этого "добросовестность" - субъективное понятие, предполагающее собственную оценку лицом своих действий <1>.

--------------------------------

<1> См.: Adams K. Reasonableness and Good Faith in Contracts. URL: http://www.koncision.com/reasonableness-and-good-faith-in-contracts/ (дата обращения: 25.04.2011).

Изложенные выше позиции как российских, так и иностранных исследователей показывают наличие принципиальных расхождений в понимании содержания категории "разумность". Естественно, данное обстоятельство неблагоприятно сказывается на состоянии действующего законодательства и на практике его применения. Для установления содержания указанной категории следует проанализировать ряд норм действующего законодательства. Так, согласно п. 2 ст. 72 ГК РФ полномочия на ведение дел товарищества, предоставленные одному или нескольким участникам, могут быть прекращены судом по требованию одного или нескольких других участников товарищества, в частности вследствие обнаружившейся неспособности уполномоченных к разумному ведению дел. Обнаружившаяся неспособность участника товарищества к разумному ведению дел является также основанием исключения его из товарищества (п. 2 ст. 76 ГК РФ). В указанных нормах права говорится только о том, что у соответствующего лица нет достаточного опыта ведения дел полного товарищества. Разумность, с позиции законодателя, означает наличие у субъекта соответствующего опыта ведения дел.

В ряде случаев оценку поведения субъекта необходимо осуществлять одновременно с позиции разумности и добросовестности. Например, субъект, не имея достаточных навыков, умений и т.д., принял на себя какие-либо специфические обязательства. Общество вправе в этом случае оценить поведение данного лица как неразумное и недобросовестное, так как разумный и добросовестный человек, не обладая достаточным опытом, не принял бы на себя соответствующие обязательства.

В ряде случаев, как уже упоминалось ранее, законодатель использует в нормах права категорию "разумная заботливость" (например, п. 2 ст. 375 ГК РФ), предусматривая, что лицо должно проявить необходимый уровень заботливости об интересах другого субъекта. Законодатель не может обязать кого-либо заботиться о чужих интересах как о собственных, но указывает, что заботливость должна соответствовать заботливости субъекта не ниже средней опытности. Если данная средняя опытность - разумная заботливость - не будет проявлена в действиях субъекта, то в случаях, предусмотренных законом, поведение лица следует квалифицировать и как неразумное, и как недобросовестное.

Примером отсутствия в действиях субъекта разумной заботливости, на наш взгляд, является дело, изложенное в п. 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 ноября 2008 г. N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации". Согласно ему ЗАО - санаторий - обратилось в арбитражный суд с иском к ООО о признании недействительными на основании ст. ст. 168, 170 ГК РФ заключенных между санаторием (продавцом) и ООО (покупателем) договоров купли-продажи трех зданий санатория и о применении последствий недействительности этих сделок.

Материалами дела установлено, что арендная плата за пользование лечебно-спальным корпусом за три месяца превышает сумму покупной цены, предусмотренную договором купли-продажи и фактически полученную санаторием от общества в оплату этого корпуса, и балансовую стоимость всех трех зданий. Таким образом, отчуждение упомянутого имущества, в том числе лечебно-спального корпуса, необходимого самому продавцу (санаторию) для выполнения своих уставных задач, произведено с нарушением интересов санатория. Впоследствии имущество, являющееся предметом спорных сделок, было включено в уставный капитал вновь созданного ответчиком ЗАО и затем перепродано по более высокой цене иностранной компании, которая сдала здание лечебно-спального корпуса в аренду другому лицу.

Действительно, покупатель в данном случае действует недобросовестно, приобретая имущество по цене в несколько раз ниже его рыночной стоимости, используя явную неразумность действий другой стороны в своих интересах. Что касается действий продавца в лице генерального директора, то продемонстрированную явную неспособность к разумному ведению дел можно оценить не только как неразумность, но и как недобросовестность по отношению к юридическому лицу, интересами которого он должен руководствоваться при совершении сделок с контрагентами.

При исследовании соотношения добросовестности и разумности также представляет интерес рассмотренный судом спор о взыскании задолженности за оказанные истцом охранные услуги. Они были установлены из расчета 5762711,86 руб. в месяц. Как отмечается в вынесенном постановлении, судебная защита права осуществляется исходя из принципов разумности и добросовестности участников договорных отношений. В случае несоблюдения этих принципов суд может отказать недобросовестному лицу в защите права (ст. 10 ГК РФ). Представленные доказательства подтверждают, что годовая стоимость охранных услуг превышала стоимость активов общества. Названное обстоятельство явилось основанием для оценки судом действий сторон по согласованию столь высокой цены за охранные услуги с точки зрения добросовестности охранного предприятия (ответчика) по установлению такой цены за услуги и разумности истца по ее принятию. Это явилось основанием для отмены оспариваемых судебных актов. При новом рассмотрении суду были даны рекомендации выяснить необходимый объем фактически предоставленных услуг, реальную их стоимость и определить сумму, подлежащую уплате ответчиком с учетом оценки поведения сторон <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 ноября 2006 г. N 8259/06.

Аналогичное дело было рассмотрено Федеральным арбитражным судом (ФАС) Московского округа: спор о взыскании с ООО "РусФинПроект" в пользу истца - Московского адвокатского бюро "Бюро корпоративных консультаций" 23742000 руб., составляющих стоимость оказанных истцом и не оплаченных ответчиком услуг по договору, заключенному сторонами, об оказании юридической помощи ответчику по представлению его интересов в арбитражном суде.

В итоге дело было направлено на новое рассмотрение с указанием, что суду следует оценить действия сторон по согласованию столь высокой цены на юридические услуги с точки зрения добросовестности юридической фирмы и разумности ответчика, выяснить, на основании чего была рассчитана цена услуг, указанная в договоре, определить реальную стоимость услуг и сумму, подлежащую уплате ответчиком с учетом оценки поведения сторон <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление ФАС Московского округа от 19 февраля 2010 г. N КГ-А40/15451-09П.

На основании приведенных примеров можно заключить, что суды рассматривают принятие одной стороной договора явно и (или) заведомо невыгодных для себя условий как неразумность, а предложение и использование другой стороной договора таких условий к своей выгоде как недобросовестность. Таким образом, непроявление субъектом заботы о своих интересах и действия в ущерб им - это неразумность. Руководство же лица исключительно собственными интересами, своей выгодой за счет другого участника можно оценить как недобросовестность. Разумное поведение может не означать поведение добросовестное, а добросовестное - разумное.

Представляет интерес и приведенный ранее пример судебной практики, в котором гарант отказался от выплаты суммы по гарантии, указав, что, по имеющимся у него данным, оплата товаров бенефициару была произведена третьей организацией и, следовательно, обеспечиваемое обязательство исполнено. Бенефициар повторно потребовал оплаты от гаранта и после отказа последнего от платежа обратился с иском в арбитражный суд на основании п. 2 ст. 376 ГК РФ. Арбитражный суд установил, что бенефициар, являясь кредитором в основном обязательстве, уже получил оплату за поставленный принципалу товар и при таких условиях действия бенефициара можно расценить как злоупотребление правом, и на основании ст. 10 ГК РФ в иске отказал <1>.

--------------------------------

<1> См.: информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 15 января 1998 г. N 27.

В данной ситуации бенефициар действует недобросовестно, желая, по существу, получить двойную оплату за переданный товар. Однако можно заключить, что данный субъект действует разумно, учитывая положения п. 2 ст. 376 ГК РФ, предоставляющие ему такие возможности. Поэтому не следует отождествлять разумность и добросовестность в действиях участника гражданского оборота.

Рассуждая о различиях между добросовестностью и разумностью, нельзя не отметить и различия в последствиях недобросовестного и неразумного поведения. В частности, ст. 10 ГК РФ определяет пределы осуществления гражданских прав, предусматривает положение о том, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. Таким образом, закон ставит защиту прав участника в зависимость от разумности и добросовестности его действий. Недобросовестность и неразумность обусловливают отказ в защите субъективного права. Однако изложенные выше примеры подтверждают прямую зависимость защиты субъективного права от добросовестного поведения субъекта, не увязывая защиту права с обязательной разумностью поведения лица. То есть недобросовестное поведение субъекта выступает основанием для отказа в защите права (п. 2 ст. 10 ГК РФ). Но является ли основанием для отказа в защите права неразумное поведение лица? Может ли отсутствие опыта быть основанием для отказа в защите права?

В связи с этим следует отметить, что в ст. 1 ГК РФ содержится положение, согласно которому при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно и никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Таким образом, законодатель не указывает в ст. 1 на принцип разумности, делая акцент лишь на добросовестность поведения участника гражданского правоотношения, справедливо полагая, что из неразумного поведения извлечь выгоду достаточно сложно. В то же время ГК РФ также оставляет открытым вопрос: может ли отказ в защите права быть обусловлен неразумным поведением лица?

На наш взгляд, отсутствие разумности может быть основанием для отказа в защите права тогда, когда субъект демонстрирует явную неспособность к разумному ведению дел, отсутствие опытности, что является как неразумным, так и недобросовестным по отношению к своим контрагентам, третьим лицам. То есть когда неразумности действий лица сопутствует его недобросовестность.

В итоге на основании проведенного исследования можно заключить, что разумность означает наличие соответствующего опыта субъекта права при его участии в гражданском обороте и эта опытность должна соответствовать опытности среднего участника гражданского оборота.

Отсутствие опытности участника гражданского оборота может выражаться, в частности, в заключении соглашений с непропорциональным распределением прав и обязанностей сторон, предусматривающих неэквивалентные имущественные предоставления сторонами по договору; заключение договоров, существенно ограничивающих или исключающих ответственность контрагента.