Условия проведений операций

Одной из самых важных специальностей медицины всегда была хирургия.

Писатель фронтового поколения Евгений Носов в рассказе "Красное вино победы "по собственным воспоминаниям передает обстановку медсанбата: "Оперировали меня в сосновой рощице, куда долетала канонада близкого фронта. Роща была начинена повозками и грузовиками, беспрестанно подвозившими раненых... В первую очередь пропускали тяжелораненых... Под пологом просторной палатки, с пологом и жестяной трубой над брезентовой крышей, стояли сдвинутые в один ряд столы, накрытые клеенкой. Раздетые до нижнего белья раненые лежали поперек столов с интервалом железнодорожных шпал. Это была внутренняя очередь – непосредственно к хирургическому ножу... Среди толпы сестер горбилась высокая фигура хирурга, начинали мелькать его оголенные острые локти, слышались отрывисто-резкие слова каких-то его команд, которые нельзя было разобрать за шумом примуса, непрестанно кипятившего воду. Время от времени раздавался звонкий металлический шлепок: это хирург выбрасывал в цинковый тазик извлеченный осколок или пулю к подножию стола ... Наконец хирург распрямлялся и, как-то мученически, неприязненно, красноватыми от бессонницы глазами взглянув на остальных, дожидавшихся своей очереди, шел в угол мыть руки "

Своими воспоминаниями делится Александра Ивановна Зайцева, военный врач, капитан: «Сутками стояли у операционного стола. Стояли, а руки сами падают. У нас отекали ноги, не вмещались в кирзовые сапоги. До того глаза устанут, что трудно их закрыть. День и ночь работали, были голодные обмороки. Есть что поесть, но некогда…»

С. Баруздин:

И хлопочут сестрички,  Хлопочут умело и споро,  И потеют шоферы,  Стараясь, чтоб меньше трясло. А седые врачи  С руками заправских саперов  Почему-то считают,  Что попросту нам повезло...

С первого дня войны создалось напряженное положение с производством медицинского имущества промышленностью. Основные запасы медпрепаратов, хирургических инструментов, перевязочного материала, сосредоточенные в приграничных округах, вывезти не успели. Были потеряны существенные объемы медицинского имущества.

Были выделены санитарные поезда. В вагоне три человека: санитар-мужчина, сандружинница и проводница, которая печь топила. Холодных не было вагонов. Был и операционный вагон. Раненых на санях подвозили: небритые, вшивые, обросшие.

Оперировали три раза в неделю, по утрам. Присутствовали все врачи, операционная сестра и все четыре перевязочных. Оперировали одновременно на двух столах. Подавали две сестры: операционная — старшему врачу и старшая перевязочная — на другой стол, где оперировал один из врачей. Остальные три сестры были: одна на «барабанах» и две — «на челюстях». То есть первая открывала барабан со стерильным материалом, а другие держали челюсти больного при наркозе. Обыкновенно держали челюсти у больного, которого оперировал старший врач. У всех присутствующих было сильное напряжение , начиная с врачей и кончая санитарами: каждое движение было точно рассчитано и изучено. Тишина была полная. Изредка слышались слова оперировавших врачей и звук инструментов, все это иногда прерывалось гневными выкриками врача, который без этого работать не мог: подала ли сестра не совсем тот инструмент, о котором он думал, замешкались на какую-нибудь долю секунды она или ассистент или дрогнула под моими руками трепанируемая голова, он сердился, кричал — и снова тишина. Держать челюсти при трепанации было мучение, особенно если голова лежала на боку: пальцы затекали и замирали. И как удержать, когда врач начинает долбить? Раза два был случай, когда врач запустил инструментом в очень опытную операционную сестру. 

Личности, которые вошли в историю

Лидия Григорьевна Милюченко

Медицинскую сестру Лидию Григорьевну Малюченко знали все бойцы и командиры N-ской части. С первых дней Великой Отечественной войны она находилась на передовых позициях и часто под ураганным артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем самоотверженно выполняла свои почетные обязанности. Всюду и всегда она была со своими боевыми товарищами... ...Сопровождая раненых в санитарной машине, сестра ласково ободряла их, поила, укрывала, поправляла им повязки. Иногда у нее мелькала мысль, почему эти ставшие ей близкими люди с такими тяжелыми ранениями не стонут, не обнаруживают своих страданий. Раненые стоически переносили боль. Присутствие милой советской девушки, ее трогательная заботливость заставляли сдерживаться, давали силы ответить улыбкой на ее ласку и внимание... Не раз ей говорили санитары и санитарки: «Лидия Григорьевна, раненые просят Вас, ничем им не угодишь. Ведь только Вы уйдете, они сразу начинают волноваться, стонать. Стоит Вам появиться, все успокаиваются...» Однажды в районе села Тарасовка дивизионный медицинский пункт подвергся жестокому обстрелу со стороны противника, потом появились фашистские танки и автоматчики. Несомненно, фашисты видели, что в палатках размещены раненые, что перед ними лечебное учреждение — об этом красноречиво говорил знак Красного Креста. Лидия Григорьевна видела, как обливаясь кровью распластывались на земле наши стрелки, как падали ее товарищи. Им нужна была ее помощь, но фашисты держали под огнем каждый куст. Подойти к раненым можно было только подвергаясь смертельной опасности. Верная дочь своей Родины, Лидия Григорьевна не думала об этом, она бросилась в огонь. В тот момент, когда она накладывала раненому повязку, фашистская пуля сразила ее насмерть. Командование N-ской части представило Лидию Григорьеву Малюченко к посмертному награждению орденом Ленина и к присвоению ей звания Героя Советского Союза.