3.2.3. Личностный подход к проектированию сочинений

В начале параграфа мы будем пользоваться традиционным термином "план сочинения", а в удобном месте заменим этот термин более современным – "проектирование".

Обычно учитель рекомендует всем школьникам перед написанием сочинения составить план. Действия учителя поддерживаются методическими рекомендациями, например, такими: "Готовясь к устному или письменному высказыванию, составьте план его, т.е. сформулируйте вопросы, которые вам необходимо раскрыть, продумайте их последовательность, смысловую связь, переходы от одной части вашего будущего высказывания к другой" [Никитина 1992: 27]. Однако опыт писателей и многих методистов позволяет утверждать, что формирование умения пользоваться планом должно быть нацелено на личность, а не на такой большой коллектив, каким является класс.

У каждого писателя свое отношение к плану. Вот что по этому поводу писал К.Г. Паустовский: "Конечно, почти все писатели составляют планы своих будущих вещей. Некоторые разрабатывают их подробно и точно. Другие – очень приблизительно. Но есть писатели, у которых план состоит из нескольких слов, как будто не имеющих между собой никакой связи. И только писатели, обладающие даром импровизации, могут писать без предварительного плана". И далее: "Что же происходит с самыми точными, продуманными и выверенными писательскими планами? Правду сказать, жизнь у них большей частью короткая. Как только в начатой вещи появляются люди и как только эти люди по воле автора оживают, они тотчас же начинают сопротивляться плану и вступают с ним в борьбу" [Паустовский 1979: 194, 196].

План точный и приблизительный, план из нескольких слов, полное отсутствие плана – таковы потенциальные варианты в опыте писателей. У конкретных авторов планы художественных произведений выглядят следующим образом.

В.А. Каверин: "Когда вы составляете план будущей работы – книги или рассказа – то обычно одновременно с этим пишутся речевые характеристики, заметки" [Каверин 1979: 93].

В. Жигунов о поэтах: "Лишь бездарный стихотворец способен заранее изложить все, что он скажет в будущем произведении, у настоящего же поэта содержание и форма рождаются одновременно". И далее: "В талантливых стихах непредугадываемы не только слова, но и развитие чувства, мысли, сюжета [Жигунов 1978: 149, 151].

Ф.М. Достоевский написал роман "Игрок" в течение 26 дней. К началу работы у автора не было плана будущего произведения. Он ходил быстрыми шагами по комнате, курил и диктовал стенографистке. Она приходила к Федору Михайловичу к двенадцати часам и оставалась до четырех. За это время он раза три диктовал минут по тридцать и более, а между диктовками они пили чай и разговаривали. Втянувшись в работу, Ф.М. Достоевский не диктовал "изустно, тут же сочиняя, а работал ночью и диктовал" уже по рукописи [Достоевская 1987: 73-84].

Вопросы составления предварительного плана к сочинению продолжают обсуждаться в современной методической и психологической литературе.

Рекомендуется составлять обычный или подвижный рабочий план, наброски планов, составлять план "в уме" [Система обучения сочинения 1973: 111-112], использовать "картинный план", графический план (композиционную схему) [Методика развития речи на уроках русского языка 1980: 202].

Недостатки предварительно составленного словесного плана заключаются, как отмечал Н.И. Жинкин, в том, что упреждение предстоящего текста "в таком случае закрепляется и само, так сказать, превращается в текст", который тормозит процесс написания сочинения, ибо вновь пришедшие в ходе письма мысли не находят места в превращенном в текст плане [Жинкин 1956: 249].

Удобнее "рабочий подвижный план", значение которого, как считал К.Б. Бархин, "исключительно мнемоническое ("чтобы запомнить!")". Такой "план существует лишь для пишущего": после того как сообщение будет написано, автор выбросит план. По мнению К.Б. Бархина, "есть вид словесных произведений, который не нуждается в предварительном составлении (наброске) рабочего плана, даже которому такой план может повредить – это эпистолярная литература" и "составление дневников" [Бархин 1930: 13].

В отношении дневников трудно что-либо возразить, хотя и тут могут быть нюансы, а вот применительно к частным письмам многое видится иначе. Письма письмам рознь. Нетрудно представить такую ситуацию. Один из разошедшихся супругов, желая восстановить семью, думает написать письмо. И от того, как оно будет составлено, зависит слишком многое. Вряд ли без мыслимого плана, без предварительных ("чтобы не забыть!") набросков получится убедительный текст. Однако ясно одно: если человек хорошо знает, о чем писать, если у него обилие собственных мыслей и чувств, потребность в плане минимальная, а может и вообще отсутствовать. План же, данный со стороны, в ситуации переписки супругов, как и во многих других ситуациях, способен не помочь, а помешать в составлении доказательного текста.

Какой же вариант плана считать лучшим? "Лучший план – письменный, затем – устный, затем – мысленный", – пишет М.Р. Львов [Львов, Горецкий, Сосновская 2000: 407]. Если же опираться на концепцию Н.И. Жинкина, то получается наоборот: самый плохой план – письменный, потому что план, представляющий собой текст, тормозит составление текста сочинения.

В нашем опыте работы в школе зарекомендовал себя семантический, или, как назвали его школьники, значковый план, основанный на положении Н.И. Жинкина о том, что "зарождение мысли осуществляется в предметно-изобразительном коде" [Жинкин 1964: 36]: в форме схем и наглядных представлений, носящих также схематический характер. Задачи говорящего или пишущего заключаются в том, чтобы сделать адекватный "перевод" с предметно-изобразительного кода на код натурального языка, то есть произвести эквивалентную замену одного кода другим – наглядные представления заменить обычными словами.

Под семантическим планом мы понимаем план будущей письменной работы, составленный при помощи любых схематичных условных значков, которые автор придумывает сам и которым сам приписывает определенное, только ему понятное значение, чем-то напоминающее части будущего текста [Булохов 1973].

Например, к сочинению по картине Ф. Решетникова "Прибыл на каникулы" пятиклассники использовали такие условные значки: флажок, или человек с поднятыми руками, или губы, растянутые в улыбке, – радость в доме старого солдата; портфель, или пунктирная линия, или изображение колеса – приезд внука; ёлочка или снежинка – новогодний праздник; очки, или большой квадрат рядом с маленьким, или пятиконечная звезда – старый солдат; бант, кружок – сестра суворовца; стол или тарелка – угощение.

К сочинению по картине К. Маковского "Дети, бегущие от грозы" школьники схематично изображали извилистую линию – тропинка, по которой бегут дети; заштрихованный квадрат – темное небо; два кружка (один побольше, другой поменьше) – лица детей; мост через ручей – опасная переправа; кружок с выходящей из него стрелой – надвигающаяся гроза.

При составлении такого плана мысль, появившаяся в сознании школьника, выливается на бумагу в том виде, в каком она зарождается, – в форме образов, схем, линий. Семантический план не отнимает много времени и усилий, поскольку не требует перевода мысли с одного кода на другой и не тормозит процесс написания сочинения, потому что текстуально не выражен. Кроме того, он более, чем обычный план, доступен для сокращений, дополнений, изменений. И, наконец, значковый план свободен от речевых, грамматических и правописных ошибок, боязнь которых всегда сдерживает действия учащихся, что является нежелательным, особенно в такой период, как начало работы над планом и сочинением.

Давая для всего класса один обязательный план, требуя перед сочинением в обязательном порядке составить план, учитель чаще не помогает, а мешает школьникам в работе по созданию текста. Недаром некоторые учащиеся оставляют место для плана, пишут сочинение, а потом фиксируют план уже созданного текста. Можно полагать, что юные авторы говорят при этом примерно так: "Ну, Мария Ивановна, если вам нужен план, я составлю его, но не когда вам нужно, а когда мне это удобно. Сейчас же в словесном виде он мне просто не нужен, только мешает".

Отдельные методисты хорошо понимают состояние учащихся. А.Д. Алферов рекомендовал своим ученицам "оставить место для плана", а на отдельном листе набросать начерно, сокращая слова, приблизительный план и изменять его, переставлять пункты, дополнять. Когда будет написано сочинение, свободный план превратится в окончательный и появится в отведенном ему месте перед началом письменной работы [Алферов 1912: 246]. Н.К. Грунский, основываясь на опыте писателей, категорически возражал против того, чтобы учитель требовал перед написанием сочинения подробно разработанного плана, и рекомендовал представлять план в беловом варианте только после завершения сочинения [Грунский 1923: 141-142]. В последние годы И.А. Сотова пришла к выводу, что эффективным приемом является составление окончательного развернутого плана после написания первого варианта сочинения [Сотова 2003: 10-11].

Однако не все современные методисты понимают, почему школьники составляют план после того как напишут сочинение. Ю.С. Пичугов удивляется этому факту, осуждает школьников, называя их "хитрецами" [Пичугов 1986: 24].

Даже учащиеся 4 класса (начальная школа), как установила В.А. Кустарева, не всегда фиксируют план на бумаге, однако его присутствие чувствуется, план "держится "в уме" [Кустарева 1970: 82]. К сожалению, она не указала, каков процент детей, пользующихся таким видом плана. С возрастом, надо полагать, умение придерживаться составленного "в уме" плана совершенствуется и количество таких учащихся увеличивается.

Однако при конструировании текста можно не составлять никаких планов, даже "в уме". Так поступают некоторые писатели и рекомендуют отдельные методисты. Прозаик Н.С. Евдокимов: "… ловлю любое мгновение, записываю тот эпизод или ту сцену, которые живут во мне сейчас, и все равно – из середины повествования или с конца его: потом все соберется, все скомпонуется [Евдокимов 1976: 25]. А. Мирлес рекомендует учащимся записывать каждую отдельную мысль, появившуюся в соответствии с темой, на отдельный лист или отдельную карточку, не заботясь о том, какое место она займет в сочинении. Когда все таким образом записанные мысли будут исчерпаны, следует расположить карточки в логической последовательности и связать их в единое целое [Мирлес 1909: 5-6].

Добавление к слову "план" определений "примерный", "рабочий", "первоначальный", "стратегический" несколько устраняет представление о его неизменяемости. Попытаемся найти у других авторов такие синонимы, которые еще сильнее подчеркивали бы возможность переделывать, изменять план в ходе работы над текстом.

А.Н. Васильева пишет: "Уже в первоначальном замысле речевого произведения должен присутствовать композиционный эскиз: автор примерно прикидывает" содержание и его расположение "в текстовом пространстве" [Васильева 1990: 181]. Безоговорочно принять термин "композиционный эскиз" было бы опрометчиво, потому что он не выходит за пределы содержания и композиции, а планировать приходится отчасти и элементы речевого оформления.

Н.М. Соколов в 1927 году наряду с термином "план" употреблял в качестве синонимов "проект", "программа", которые подчеркивают, что ученик – "хозяин своего плана" [Развитие речи в начальной школе: хрестоматия 1965: 104-105].

По М.Р. Львову, "план" – проект предстоящего высказывания, его скелет, каркас" [Львов 1989: 132]. Трудно воспользоваться синонимом "скелет сочинения" или даже "каркас", но "проект" звучит вполне подходяще.

Опыт писателей, исследования методистов, наблюдения за процессом создания текста школьниками – всё говорит о том, что сколько пишущих, столько и вариантов плана конструируемого текста.

Лично в нашем опыте по созданию текстов чаще используется тот вариант плана, который упомянул Н.С. Евдокимов. Записываем первую мысль, пришедшую в голову, на отдельный листок. Когда набирается несколько записей, листки выстраиваем в предполагаемом порядке. Появляются новые мысли и, соответственно, новые листки бумаги. Находим им место в прежней последовательности записей. Если нужно, меняем порядок расположения листков.

В нашем личном опыте получило подтверждение и наблюдение В. Жигунова над тем, как одно неожиданно употребленное слово или предложение влияет на последующее содержание создаваемого текста. Это наблюдение находит подтверждение в лингвопсихологии речевой деятельности. И.А. Зимняя выделяет три линии упреждения в речевой последовательности: 1) артикуляционное движение и интонационное оформление слова; 2) лингвистические обязательства по связи слов и построению предложения; 3) смысловые обязательства по раскрытию замысла. Эти три типа упреждения реализуются в процессе речевого производства одновременно [Зимняя 2001: 204-207]. Значит, сбой упреждения по первой линии или по второй может изменить ранее планируемое содержание сочинения.

Опыт многих писателей и методистов убеждает, что формирование умения проектировать текст сочинения должно ориентироваться не на весь класс, а на личность, на самые различные приемы составления плана, на предоставление свободы каждому пишущему. Для этого нужно знать индивидуальные особенности учащихся в порождении текста. Кому нужен составленный учителем проект, тому следует предоставить его в той форме, которая удобна для конкретного пишущего. Кто желает посмотреть два-три готовых проекта, пусть получит их. Любители обычных, предварительных, врéменных, значковых, картинных, графических проектов-планов могут составить их (лучше в черновике). Желающие "в уме" проектировать построение текста сочинения не должны встретить возражения со стороны учителя. Стремящиеся писать, не проектируя заранее текст, пусть так и пишут.

Личностный подход к формированию проекта сочинения требует от учителя бóльших усилий, чем традиционный подход. Помогать школьникам труднее, чем командовать ими. Нужно знать особенности каждого ученика, объединять их в группы по этим особенностям, переводить из одной группы в другую по мере овладения детьми умениями строить текст, учитывать тему и жанр сочинения в их отношении к индивидуальным особенностям учащихся, иметь в запасе готовые варианты проектов, чтобы раздать нуждающимся, и т.д.