2. Дипломатия в годы Директории (1795-1799 гг.)

Внешняя политика Директории

В годы Директории новая военная система дала Франции блистатель­ные победы над коалицией. Но та же Директория, которая опиралась на буржуазию, нажившуюся на спекуляциях, была неспособна создать в стра­не крепкую администрацию: она все более попадала в зависимость от хода войны и успехов своих генералов. В 1796-1799 гг. война, контрибуции и грабеж покоренных стран стали основным источником финансов Директо­рии. Одна парижская газета писала, что генералы сделались «казначеями республики» и стали мало считаться с Директорией.

Главная задача французской дипломатии периода Директории заклю­чалась в наиболее выгодном использовании военных побед и в создании вдоль восточной границы республики пояса из зависимых государств, ко­торые обеспечивали бы господство Франции над Центральной Европой и Италией1. Италия была для Директории обильным источником продоволь­ствия и денег и удобным путем к рынкам Востока. После потери заатланти­ческих колоний завоевание этих рынков стало основной целью колониаль­ной политики французской буржуазии. Захват Ионических островов в Сре­диземном море, занятие острова Мальты и экспедиция Бонапарта в Египет были последовательными этапами этой политики. Впрочем, Бонапарт имел и другие планы. Из Египта он хотел угрожать британским владениям в

1 К 1799 г. Этих государсч в было создано шесть: то были республики — Батавская, Гельветическая, Лигурийская, Римская, Партенопейская и Цизальпинская.

Индии; в связи с этим им было послано письмо с предложением союза сул­тану Майсора Типу-Саибу, сильнейшему индийскому государю, боровше­муся с англичанами за свою независимость. Но письмо было перехвачено и попало в руки англичан.

Восстановление министерства иностранных дел. Дипломатия генералов

В годы Директории происходило дальнейшее приспособление институ­тов и методов дипломатии абсолютных монархий к нуждам победившей буржуазии. Конституция генералов 1795 г. передала руководство внешней политикой в руки Директории. Объявление войны могло быть санкциони­ровано только Законодательным корпусом по ее предложению. По консти­туции Директория вела переговоры, заключала договоры, назначала дип­ломатических агентов. Секретные договоры не подлежали ратификации и не должны были содержать пункты об отчуждении французской терри­тории. В отношении секретной дипло­матии оставались в силе решения тер­мидорианского Конвента. Комиссия по иностранным делам вновь была превра­щена в министерство. К службе в мини­стерстве было привлечено много пре­жних чиновников; однако министр по-прежнему не имел политического вли­яния. Царивший везде в годы Директо­рии дух продажности, спекуляции и наживы проникал и в среду дипломати­ческого персонала. В министерство про­бралось много карьеристов и ловких дельцов. Чиновники получали жалова­нье быстро падавшими ассигнатами, что усиливало их продажность. Частые циркуляры, требовавшие строгой дис­циплины и хранения дипломатической тайны, не помогали. Только с 1797 г. началось постепенное укрепление аппа­рата министерства.

Фактически при Директории дипломатия Франции находилась в руках не министра и даже не директоров, а в руках генералов республики, кото­рые заключали договоры и подписывали почти все дипломатические акты. Все более выдвигавшийся Наполеон Бонапарт заключил конвенцию с Тос­каной, мир с папой, мир с Австрией в 1797 г., подписанный им без предва­рительного запроса Директории и без учета ее инструкций. Генералы (тот же Бонапарт, Моро) подписывали перемирия и прелиминарные договоры.

Только союз с Испанией в 1796 г. был заключен самой Директорией. Созна­ние своего военного превосходства придавало тону дипломатических пере­говоров Франции резкость, грубость и оттенок насилия. Бонапарт обнару­жил замечательные дарования дипломата.

Но для ведения переговоров и ему не хватало спокойствия и выдержан­ности. Иногда им овладевали припадки дикого гнева. Так, в 1797 г. в Кам-по-Формио во время переговоров о мире с австрийским уполномоченным Кобенцлем он в ярости кричал ему: «Ваша империя — это старая распут­ница, которая привыкла, чтобы ее все насиловали... Вы забываете, что тут вы ведете со мной переговоры, будучи окружены моими гренадерами». Схва­тив драгоценный фарфоровый сервиз, подаренный Кобенцлю Екатериной II, он в бешенстве разбил его об пол. Эти переговоры кончились миром с Авст­рией, которая отказалась от Бельгии в обмен за Венецию. Венецианскую республику постигла участь Польши: она была разделена между Австрией и Францией. Во время войны в Италии французская революционная фра­зеология прикрывала прямой грабеж и захват подчиняемых областей. От суверенитета нации и плебисцита по вопросу о присоединении осталась толь­ко пустая и не всегда соблюдавшаяся формальность. В переговорах речь шла уже не о воле населения, а о военной и экономической ценности присоеди­няемых земель. Малейшее неповиновение грозило населению кровавой рас­правой. В Италии Бонапарт велел перебить за неподчинение все население Луго и Бинаско, приказал расстрелять весь муниципалитет в Павии, отдал город своим солдатам на разграбление на 24 часа и сжигал деревни, около которых находили убитых французов. В 1796 г. утомление от войны неимо­верно возросло и в Англии, и во Франции. Питту и Директории уже прихо­дилось уверять население своих стран, что правительство желает мира. Наконец, осенью Питт послал в Париж лорда Малмсбери для мирных пере­говоров. Обе стороны прекрасно понимали, что переговоры ничем не могут закончиться. Они создавали проволочки, надеясь выиграть время для пе­редышки и переложить ответственность за продолжение войны на своего противника. В декабре 1796 г. Малмсбери ни с чем уехал в Лондон.

Талейран и Бонапарт

В 1797 г. министром иностранных дел был назначен Талейран. Знат­ный аристократ по происхождению, бывший епископ, он в целях карьеры и обогащения перешел на сторону революции. Еще в 1792 г. он выполнял дипломатические поручения фельянов и жирондистов, но на всякий слу­чай втайне служил и королевскому двору. В 1792 г., чтобы спастись от ре­волюционного террора, он уехал в Англию, приняв на себя ряд поручений. Высланный из Англии, он отправился в Америку, а в 1795 г. получил раз­решение возвратиться во Францию. У Талейрана уже в 1797 г. была извест­ность человека, одаренного огромным умом и выдающимся дипломати­ческим талантом, но и отличающегося величайшим презрением к людям

и полным равнодушием к вопросам морали. Талейран обладал всеми свой­ствами карьериста, корыстолюбца, беззастенчивого лжеца и лицемера. Но при всем этом он умел держать себя в любых обстоятельствах как велича­вый вельможа, с олимпийским спокойствием, с самыми изысканными ма­нерами аристократа. Став министром, Талейран думал прежде всего о сво­ем личном обогащении и о своей карьере. Министерский портфель стал для него источником бесконечных взяток с крупных и малых просителей — германских князей, испанского двора, русского царя, итальянских мо­нархов. Как проницательный политик Талейран понимал неизбежность падения Директории и установления военной диктатуры. Талейран горя­чо пропагандировал идею завоевания Францией новых рынков на Востоке и в Северной Африке и поддерживал идею Бонапарта о походе в Египет, связывая ее с торговыми интересами французской буржуазии. Видя в Бо­напарте будущего диктатора, он старался сблизиться с ним, писал ему льстивые, почти раболепные письма. В 1799 г., когда падение Директо­рии было уже близко, Талейран ловко добился отставки, чтобы не быть скомпрометированным вместе с директорами. По возвращении Бонапарта из Египта он принял деятельное участие в подготовке переворота 18 брю­мера. Не претендуя на самостоятельную политическую роль, Талейран считал наиболее выгодным для себя стать слугой, советником и приказчи­ком Бонапарта. После переворота 18 брюмера Бонапарт оценил его спо­собности и вновь назначил его министром иностранных дел.

Еще при Директории Талейран внес ряд перемен в организацию мини­стерства иностранных дел. Между прочим, он поставил институт консу­лов на службу торговым интересам французской буржуазии. До револю­ции консулы французской монархии (чаще всего выходцы из дворян, чуждые интересам торговли) не всегда должным образом защищали инте­ресы французских купцов, — так, на Востоке они лишь следили за мелоч­ной регламентацией торговли; поэтому уже в первые годы революции французское купечество настойчиво добивалось замены их своими выбор­ными уполномоченными. Во время якобинской диктатуры на первом пла­не стояли политические вопросы. Консульства были подчинены полити­ческим отделам министерства; функции их смешивались с деятельностью политических агентов республики. Талейран восстановил Консульское бюро в министерстве. Главной задачей консулов стали защита торговых интересов французских торговцев и сбор коммерческой информации. После переворота 18 брюмера консулы стали именоваться «комиссарами по коммерческим сношениям», так как название «консул» приобрело другой, политический, смысл.

Талейран восстановил и реорганизовал при Консульском бюро школу молодых переводчиков, подготовлявшую драгоманов для восточных по­сольств и консульств Франции. Ученики, которых было около двух десят­ков, набирались из детей французских семейств, живших на Востоке. Та­лейран широко использовал в министерстве прежних чиновников. Дипло-

матическим агентам была запрещена частная переписка по политическим вопросам. Количество полит ических отделов министерства было сведено к двум, как было в 1789 г., до революции.

Вторая коалиция и переворот 18 брюмера

В 1798 г. упрочение французского влияния в Голландии и Швейцарии, захват Бонапартом Мальты и египетская экспедиция привели к образова­нию второй коалиции против Франции. Ее основными участниками были Англия, Австрия, Россия и Турция, а главными организаторами — анг­лийская и русская дипломатия. Питт не хотел допустить господства Франции над Голландией, Швейцарией, Италией и Египтом. Что касает­ся Павла I, то он глубоко ненавидел буржуазную Францию. Еще в своем манифесте при восшествии на престол Павел заявлял, что надо всевоз­можными мерами противиться «неистовой Французской республике», уг­рожающей всей Европе «совершенным истреблением закона, прав, иму­щества и благонравия». Господство Франции над всей Центральной Евро­пой было нежелательно и для России. Успех египетской экспедиции Бо­напарта мог привести к владычеству Франции над Турцией и созданию там преграды для русского влияния. Мечтая усилить влияние России на Востоке, Павел возымел мысль — создать из острова Мальты форпост рус­ского влияния в Средиземном море. Египетский поход Бонапарта, перепу­гавший султана, дал России и Англии возможность вовлечь в коалицию и

Турцию. Европа увидела необычайное зрелище: союз Турции с Россией против Французской республики.

Начало войны второй коалиции с Францией сопровождалось со стороны Австрии разбойничьим нарушением международного права — убийством французских уполномоченных на Раштадтском конгрессе. После мира с Австрией в 1797 г. в Раштадте собрался конгресс дипломатов для урегули­рования территориальных вопросов, касавшихся Священной Римской им­перии. После открытия военных действий австрийский двор потребовал немедленного выезда оставшихся в Раштадте французских уполномочен­ных. В предместье города на уезжавших французских послов напали авст­рийские гусары и изрубили их на куски на глазах сопровождавших их жен. Этот разбойничий налет был объявлен «печальным недоразумением», а за­тем австрийцы распустили слух, что Директория сама подослала убийц. Престиж Директории пал так низко, что многие поверили и этой выдумке.

После переворота 18 брюмера, устранившего Директорию, Наполеон ус­тановил режим военной диктатуры. Все дипломатические дела перешли в руки первого консула и его министра.

ЕВРОПЕЙСКИЕ ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ПРИ НАПОЛЕОНЕ (1799-1814 гг.)