2.2. Фактор исламорадикализма и экстремизма в националистическом и сепаратистском движении в Кашмире.

Особую роль в обострении ситуации в штате сыграл фактор исламорадикализма, который, с одной стороны, уходил корнями во внутрикашмирскую почву, а с другой — зависел от общемировой тенденции к росту исламистского экстремизма в 1990-е гг. История сепаратистского движения в Кашмире насчитывает не один десяток лет, однако вплоть до 1980-х гг. спор вокруг Кашмира не был отягощен грузом радикального исламизма. Первоначально это было дви­жение за признание прав мусульман в княжестве, где правила индусская династия Догра. С 1947 г. после присоединения штата Джамму и Кашмир к Индии это движение определяется как антииндийская борьба кашмирского народа за независимость, хотя, безусловно, в ее основе лежал культурно - религиозный национализм. Основные требования кашмирских националистов сводились к необходимости проведения плебисцита, в ходе которого народ Кашмира определил бы свое политическое будущее. Борьба велась под флагом самоопределения для кашмирцев, и в основе лежала идеология «кашмирской идентичности». Пакистан же оказывал поддержку этому движению уже хотя бы потому, что оно было направлено против индийских властей. Ссылался Исламабад и на нарушение Индией данных ею в свое время обещаний решить вопрос о принадлежности штата путем волеизъявления его жителей. Идеи кашмирского национализма отстаивала образованная в 1964 г. партия «Фронт освобождения Джамму и Кашмира», которую поддерживали некоторые другие небольшие организации.

Параллельно с движением кашмирских националистов в конце 30-х годов прошлого столетия появляются первые ростки исламистского движения, затронувшие и Кашмир. В первую очередь это приверженцы ваххабитской организации ханафитской школы «Ахль-е-хадис», действующей в Кашмире с 1925 года. И хотя она не смогла повести за собой большое число последователей, ей удалось подготовить почву для укоренения и усиления исламистских течений. С 1962 года в Джамму и Кашмире начало действовать кашмирское отделение «Джамаат-е-ислами», превратившееся по существу в отдельную партию. Кашмирская «Джамаат- е-ислами» быстро увеличила число сторонников среди молодых кашмирских мусульман, во многом благодаря тому, что декларировала своей целью, используя демократические методы и средства политической борьбы, создание исламского государства в Кашмире, основанного на законах шариата. Это было закреплено в партийной конституции, принятой еще в 1953 году. С 1962 г. кашмирскую «Джамаат-е ислами» возглавляет «ветеран антииндийского движения» Сайед Али Шах Гилани. Именно под его руководством партия развернула достаточно активную деятельность, которая, вплоть до конца 60-х гг. сводилась к изданию и распространению агитационной литературы, открытию специализированных библиотек, проведению лекций и созданию целой сети школ по всему штату. Тем не менее, уже в 1962 г. руководитель кашмирской «Джамаат-е- ислами» надолго попадает в тюрьму, чем открывается череда репрессий и гонений. В 1969 г. «Джамаат-е-ислами» косвенно участвует в выборах в местные органы власти, поддерживая беспартийных кандидатов. В 1975 г. эта радикально- фундаменталистская партия была запрещена, однако это не уберегло Кашмир от подъема исламорадикализма, который следовал за усилением этого течения прежде всего в Пакистане и во всем мусульманском мире. Кашмирская «Джамаат-е-ислами» принимает участие в выборах в 1987 г. в составе Объединенного мусульманского фронта (Muslim Muttahida Mahaz), своеобразного альянса 11 политических партий Кашмира, выступающих за право на самоопределение. [30] Отсутствие каких-либо социальных перспектив широких слоев прежде всего мусульманского населения в сочетании с коррумпированностью правительственного аппарата и постоянно усиливающимися репрессиями сил безопасности против недовольных привели к взрыву возмущения. Создавшейся напряженностью умело воспользовались фундаменталистские и сепаратистские силы, имевшие связи с различными экстремистскими организациями и пользовавшиеся поддержкой со стороны Пакистана. Если в начале 80-х гг. группировки, действовавшие в Долине Кашмира не располагали серьезным влиянием на население штата, ограничивались лишь антииндийской пропагандой, то в конце десятилетия положение изменилось. Играя на резком недовольстве жителей Кашмира, мусульманские сепаратисты и фундаменталистские организации получили поддержку у беднейших слоев населения штата, большинство представителей которых потеряли веру в возможность решения внутренних проблем Кашмира в рамках индийской конституции. Тысячи молодых людей переходили границу и вступали в ряды экстремистских организаций, базы которых находились на территории подконтрольного Пакистану Кашмира. Их подготовка к «войне за освобождение» велась в специальных лагерях на территории Азад Кашмира под руководством представителей пакистанских спецслужб в течение 10-20 дней, а затем следовала переброска в Индию группами по 4-5 человек с целью подрывной деятельности. Набор боевиков облегчал тот факт, что мусульманская молодежь, составлявшая более 30% в составе населения Кашмирской долины, в большей степени, чем остальные жители, страдала от роста социальной напряженности в штате. К тому же надо учесть, что в тот период Джамму и Кашмир вышел на одно из первых мест в Индии по числу средних и высших учебных заведений. Возросший поток дипломированных специалистов не могла «впитать» отсталая социально-экономическая структура штата. Отсутствие прочных связей с остальной территорией страны (играли роль религиозные и этнические различия) сдерживало переселение кашмирцев в другие районы Индии. В результате каждый третий юноша Кашмира оставался без работы, и это было одной из существенных причин, толкавших молодежь к вступлению в антиправительственные организации.

То, что идеи исламорадикализма нашли столь благодатную почву в Кашмире, обусловлено важными историческими процессами, начавшимися еще в конце 70-х гг. Помимо военного переворота в Пакистане 1977 г. и последовавшей затем политики исламизации, кардинально изменили ситуацию в регионе победа исламской революции в Иране 1979 г. и ввод в том же году советских войск в Афганистан, который вызвал там начало почти десятилетней войны под лозунгами джихада. Пакистан оказался в самом эпицентре событий, а внутренние и внешние предпосылки превратили страну в один из ведущих центров исламского радикализма и терроризма. Исламизация пакистанского общества в период правления генерала Зии-уль-Хака (1977-1988 гг.), заручившегося моральной поддержкой влиятельной «Джамаат-е ислами», также способствовала росту популярности исламистских партий и движений. Одним из последствий исламизации стал внутрипакистанский раскол между суннитами и шиитами, который можно наблюдать и по сей день. В стране появилось много радикальных организаций, которые и по сей день прибегают к террористическим методам борьбы в рамках суннито-шиитского конфликта. Соседний же Афганистан после ввода туда в конце 1979 г. советских войск превратился в арену опосредованного противостояния двух сверхдержав - СССР и США. Для афганцев, оппозиционно настроенных к правительству в Кабуле, война с самого начала приобрела характер джихада (священной войны). Многие мусульманские страны, в первую очередь страны Ближнего Востока, охотно жертвовали огромные суммы денег на джихад, снабжали афганских моджахедов (борцов за свободу, участников джихада) оружием, медикаментами, продовольствием. Основная помощь шла через Пакистан, который приобрел первостепенное геополитическое значение в условиях афганской войны. Активно использовали территорию Пакистана в первую очередь США. Для Вашингтона он стал своего рода «перевалочным пунктом» для потока денег, иной материальной помощи, а главное оружия, и Пакистан превратился в проходной двор для добровольцев со всего арабо- мусульманского мира. За период 1982 — 1992 гг. для участия в афганском джихаде туда было отправлено около 35 тыс., человек из более чем 40 стран. Не без помощи спецслужб США, Пакистана и Саудовской Аравии на территории Пакистана возникли многочисленные тренировочные лагеря, где проходили подготовку моджахеды. С 1979 г. и даже ранее в приграничные с Афганистаном районы Пакистана начали перебираться массы афганцев. Число афганских беженцев оценивается на конец 1980-х гг. в 3-3,5 миллиона человек. Молодежь среди беженцев и стала основой для формировавшихся при участии пакистанской военной разведки и поддержке ЦРУ отрядов моджахедов. На протяжении всего периода афганской войны (1979 — 1989 гг.) в пограничных с Афганистаном районах Пакистана орудуют многочисленные криминальные группировки, связанные с контрабандой оружия и наркоторговлей. Заинтересованные в пополнении своих рядов, эти криминальные объединения обращали внимание на религиозное образование детей и подростков и вкладывали деньги в содержание частных медресе. Финансовую поддержку религиозные школы получали также из зарубежных исламских фондов, а политическую — от исламистских партий. [31] По некоторым данным, на территории Пакистана было образовано около 2,5 тыс. подобных религиозных школ, где проходили обучение молодые люди, которых готовили для операций в Афганистане и Кашмире. Пакистанцы, кашмирцы, таджики, узбеки и арабы, получив «идеологическое» образование в этих школах и пройдя военную подготовку в террористических лагерях, реализовывали на практике полученные знания не только в Афганистане, но и у себя на родине. (Чуть позже в середине 90-х гг. создание тренировочных лагерей и сети религиозных школ экстремистской направленности финансировалось лично Усамой бен Ладеном).

В конце 80-х гг. глобальные политические изменения в соседних с Кашмиром районах совпали со сложным внутренним положением в штате. Вполне естественно, что военную подготовку молодые люди проходили в пакистанских тренировочных лагерях. Там же происходила и идеологическая «обработка». По некоторым данным, в 90-е гг. до 40% кашмирских боевиков были переброшены туда из Афганистана при посредничестве Аль-Каиды. После вывода советских войск из Афганистана в 1989 г. многие жители Кашмира, принимавшие участие в боях в Афганистане, вернулись домой, принеся с собой идеи исламизма и готовность реализовывать их. Попав на подготовленную почву, «семена» исламорадикализма дали «богатый урожай». С конца 80-х гг. кашмирский сепаратизм приобретает черты радикального исламизма, а Кашмир становится одним из центров международного исламского экстремизма. К началу 90-х гг. в Кашмире действовало около 43 экстремистских организаций, имевших четкую боевую структуру. В целом они делились на две большие части: группировки исламских фундаменталистов, подчинявшихся «Джамаат-е ислами», и отряды боевиков, находящихся под контролем националистического ФОДК, созданного в 1964 г. Националисты в лице «Фронта освобождения Джамму и Кашмира» видели штат независимым, светским и демократичным, тогда как «Джамаат-е- ислами» выступала за исламизацию Кашмира и присоединение его к Пакиста­ну. Идейный вождь этой организации Сайед Али Шах Гилани видел борьбу в Кашмире как противостояние мусульман Кашмира индийским властям, а не как борьбу мусульман с индусами. Главная цель заключалась в освобождении от индийского правления и присоединении Кашмира к Пакистану, ибо мусульмане, которых в Кашмире большинство, не могут жить свободно в немусульманском государстве. Исламизация Кашмира, т.е. приведение гражданских законов в соответствие с нормами шариата, становилась бы естественной уже в силу вхождения Кашмира в состав Пакистана. Во многом благодаря занимаемой пропакистанской позиции Гилани его организация получала большую поддержку из Исламабада. Захлестнувшая Кашмир волна терроризма привела к сращиванию кашмирского этносепаратизма с исламизмом и сделало Кашмир частью мировой террористической сети. Это положило начало второму этапу оппозиционного движения, которое характеризуется двумя обстоятельствами — усилением антииндийской и антииндусской борьбы и его переходом под контроль ис­ламского экстремизма. [32]

В результате принятых мер проникновение экстремистов за линию контроля и их переброска обратно, в Кашмирскую долину, в некоторой степени снизилась. Но все, же большей части боевиков удавалось беспрепятственно возвращаться в Кашмир. Они использовали проводников, которые прекрасно ориентировались в этих горных районах, знали тайные проходы через перевалы и ущелья. Даже имея большие силы, индийским подразделениям безопасности было крайне трудно полностью блокировать переброску боевиков. В 1996 г. власти штата смогли провести выборы в местное законодательное собрание. Победу одержала партия «Национальная конференция» во главе с Фаруком Абдуллой, которая оставалась у власти до 2002 г. Сотрудничество кашмирских властей с правящей в Индии Бхаратия джаната партии было крайне негативно воспринято кашмирскими экстремистами, которые перешли к тактике террора и устрашения местного немусульманского населения, а также «коллаборационистов» из числа мусульман. Индийские власти были вынуждены дислоцировать здесь регулярные армейские части, численностью от 400 до 700 тыс. человек. Особенно напряженной оставалась ситуация на линии контроля в Кашмире, через которую и забрасывались в индийскую часть штата боевики. Частые перестрелки на линии контроля, террористические акты против военных и мирного населения постоянно осложняли обстановку в Кашмире и отравляли отношения между Дели и Исламабадом. Боевики принимали активное участие и в разразившемся в мае 1999 г. Каргильском кризисе, когда стороны вплотную подошли к возможности начала четвертой

воины.

В 1998 г. центр повстанческого движения переместился из Кашмирской долины в Джамму, особенно в районы Пунч, Раджури и Дода. В Кашмирской долине местные боевики обычно нападали на солдат и полицейских, однако, в Джамму террористы, менее связанные с местным населением, перешли к тактике устрашения и убийств местного гражданского индусского населения. Ведению партизанской войны способствовала и гористая местность этих районов, крайне неудобная для полиции.

До восстания экономика Джамму и Кашмира опиралась на туризм, но эта область индустрии была разрушена волной терактов. Таким образом, нападения террористов препятствовали развитию туризма, создавая поколение молодых людей, которые могли найти работу только в качестве партизан. Однако и после разрядки напряженности ситуация в штате продолжала оставаться крайне нестабильной и взрывоопасной. Индийские власти постоянно обвиняли Исламабад в оказании прямой поддержки кашмирским экстремистам, требовали выдать подозреваемых в совершении терактов боевиков. Среди оппозиционных индийским властям сил условно выделяются два основных потока. Первый составляют кашмирские националисты, главная цель которых состоит в получении автономии княжества Джамму и Кашмир в составе Индии либо Пакистана, или в достижении независимости в виде суверенного политического образования. [33]

Главной силой, вокруг которой сплачиваются оппозиционеры этого крыла, является созданный в 1978 г. «Фронт освобождения Джамму и Кашмира», который по существу возглавил «восстание» 1989-1993 гг. Однако в начале 90-х гг. с расколом в исламистском движении Кашмира одно крыло «Фронта освобождения Джамму и Кашмира» во главе с Амануллой Ханом заняло непримиримые позиции, а другое, лидер которого Ясин Малик отказался от ведения вооруженного сопротивления, вошло в созданную в 1993 г. организацию «Всепартийная конференция «Свобода». Лидирующие позиции в «Конференции» занимала кашмирская «Джамаат-е-ислами», но примерно половину вошедших в альянс партий можно отнести к экстремистским. Тесно связана с «Конференцией» и не вошедшая в нее «Хизб уль-муджахидин». Экстремистские, радикальные группировки образуют второй поток оппозиционного движения. Организации, входящие в него, выступают как за радикальные методы ведения борьбы, так и за отделение Кашмира от Индии и присоединение его к Пакистану. Несмотря на то, что после терактов 11 сентября 2001 г. в США и особенно после начала антитеррористической операции в Афганистане поддержка кашмирских экстремистов со стороны Исламабада уменьшилась, обвинения в адрес Пакистана не прекратились. Особенно острыми были обвинения в поддержке исламских террористических организаций, имеющих связи с «Аль-Каидой», Усамой бен Ладеном и его Международным исламским фронтом. Считается, что борьба за освобождение и независимость Кашмира является лишь этапом джихада этих организаций против Индии. Главной же целью исламистов было якобы «освобождение мусульман в других регионах Индии на пути создания исламского халифата в Южной Азии». Состав исламистских группировок многонационален: там воюют и коренные кашмирцы, и пакистанцы, и наемники из других стран и из числа бывших талибов. Именно на территории Пакистана сформировались и набрали силу наиболее мощные из этих организаций и группировок, участвующих в террористическом движении панисламистской направленности.

Усен бен Ладен заявил о том, что мусульмане имеют право и даже религиозную обязанность получить и использовать оружие массового уничтожения для защиты своих интересов; использование джихада в Кашмире как первого шага на пути к объединению мусульман всего региона, а затем во всем мире. Кашмир — не конечная цель, а лишь средство проведения «большого джихада». США, Индия и Израиль расцениваются как главные враги ислама. Таким образом, эти организации представляют собой своего рода звено глобальной террористической цепи. Характерным является то, что они принесли в Кашмир исламорадикалистские идеи, характерные для организации У. бен Ладена «Аль-Каида» и которые были в основном не свойственны кашмирскому сепаратистскому движению. За всеми крупными терактами по всему Кашмиру стоят боевики этих террористических группировок. В конце 90-х гг. подготовка боевиков осуществляется в более чем 90 тренировочных центрах. Из них около 50 расположены в пакистанской части Кашмира, 30 - в Пакистане, более 10 - в Афганистане. Переброска боевиков осуществляется в индийскую часть через линию контроля небольшими группами по 4-6 человек, как правило, под видом мирных жителей. Мощная и разветвленная сеть террористических лагерей на территории Пакистана, Афганистана и собственно Кашмира являлась своеобразной «кузницей кадров» для пополнения рядов экстремистских организаций. Однако не только идеологическая убежденность и фанатизм приводят молодых людей в эти лагеря. Участие в террористических операциях приносит еще и неплохие денежные доходы. Средства на «зарплаты и вознаграждения» поступают и в виде крупных пожертвований из арабских стран (в первую очередь из Саудовской Аравии), и лично от У. бен Ладена, и от простых граждан как и в Пакистане, так и пакистанской диаспоры за рубежом. Многие террористические организации обладали и продолжают обладать собственными банковскими счетами, на которые в свое время поступали огромные переводы. Такое щедрое финансирование позволяло очень неплохо зарабатывать не только руководителям террористических организаций, но и рядовым «моджахедам. Так, руководители среднего звена «Лашкар-е-тайяба» получали «зарплату» примерно в семь раз большую, чем простой пакистанский служащий. Что же говорить о более «высокопоставленных» террористах. Рядовые «солдаты» получают гораздо меньше, но могут рассчитывать на «гонорары» за удачно выполненную операцию. Так, что в стране с таким низким уровнем доходов, как Пакистан, в 90-е гг. «джихад» стал таким же бизнесом, приносящим огромные доходы, как и контрабанда оружия и наркотиков, особенно при таком хорошем «финансировании». Любопытно, что в основном в ряды боевиков идут молодые люди из довольно бедных семей. Образование их ограничивалось теми самыми школами-медресе, где они проходили идеологическую обработку, и им внушалось, что джихад — это их святая обязанность.

После терактов 11 сентября 2001 г. в США и началом антитеррористической операции в Афганистане Пакистан значительно уменьшил помощь и поддержку кашмирским экстремистам. Руководство Пакистана не только осудило теракты, но и присоединилось к антитеррористической коалиции, став одним из ключевых союзников США в регионе и предоставив свою территорию для американских военных. Официальные шаги, которые предпринял Исламабад, оказались беспрецедентными по своим масштабам. Так, 12 января 2002 г. президент Пакистана П.Мушарраф выступил с телевизионным обращением к нации, в котором огласил программу борьбы с религиозным экстремизмом и терроризмом. Были полностью запрещены пять радикальных исламистских группировок и партий — «Лашкар-е-тайяба», «Джаиш-е-Мухаммад», «Сипах- е-Сахаба Пакистан», «Техрик-е-Джафрия Пакистан» и «Техрик Нифаз Шариат-е-Мухаммади». Вне закона была поставлена деятельность и других организаций, действующих в Кашмире, например, «Харкат-уль- муджихидин». Президент Пакистана генерал Мушарраф пообещал также реформировать систему религиозного образования, а до конца марта должна была быть осуществлена регистрация медресе и проведена проверка их финансовой деятельности. Предполагалось, что медресе, причастные к ведению подрывной деятельности, военной подготовке слушателей, хранению оружия, будут закрыты. Также было заявлено о намерении не допускать впредь использования территории страны пакистанскими и иностранными террористическими структурами для деятельности против других государств и провоцировании столкновений между различными мусульманскими течениями в самом Пакистане. Были также заморожены банковские счета организаций, которых ООН и США подозревают в связях с террористами. Президент заверил, что правоохранительные органы будут пресекать любую террористическую деятельность, даже если она обоснована мотивами «джихада» или «освобождения Кашмира». Лишь время от времени происходили аресты лидеров экстремистских группировок, но носили они в основном демонстративный характер, и, как правило, заключенных быстро выпускали. Одним из примеров может служить освобождение в апреле 2002 г. основателя и идейного лидера запрещенной «Лашкар-е-тайяба» Хафиза Мухаммада Сайида. Он успел в декабре 2001 г. перерегистрировать свою организацию «Марказ-уд-дава- валь-иршад», чьим военизированным крылом является «Лашкар-е-тайяба», под именем «Джамаат-уд-дава». Также был освобожден Масуд Азхар — глава «Джаиш-е-Мухаммад», переименованной в «Ихарат-уль-хайр». Закрытие банковских счетов, по мнению специалистов, также было мало эффективно. Многие организации были предупреждены заранее о мерах властей и успели либо закрыть, либо перевести свои средства на другие счета. Таким образом, несмотря на запреты властей, исламистские груп­пировки продолжали боевые операции в Кашмире, но только под другими названиями. Они по-прежнему получали помощь и поддержку от старых спонсоров.

В политической жизни Кашмира в тот период прошли значительные изменения. После ужесточения антитеррористических мер и снижения помощи Пакистана экстремистам в штате активизировала свои действия «Всепартийная конференция «Свободы» («Хуррият»). В начале 2002 г. было проведено несколько заседаний исполнительного комитета, на которых обсуждалась дальнейшая тактика действий и первоочередные задачи, стоящие перед альянсом. Была подчеркнута необходимость получения легального статуса всеми партиями, входящими в состав «Всепартийной конференции», а также введение представителей этой организации в органы власти на законных основаниях.

Тот факт, что Кашмир стал ареной действия террористических группи­ровок, тесно связанных с Усамой бен Ладеном и организацией «Аль-Каида», вызывал серьезную озабоченность мирового сообщества.[34] Вскоре после трагических событий сентября 2001 года в ходе своего визита в Пакистан и Индию госсекретарь США Колин Пауэл заявил, что антитеррористическая кампания, возглавляемая США, призвана уничтожить не только У. бен Ладена и «Аль-Каиду», но и всю террористическую сеть, одно из звеньев которой находится в Кашмире. Он также выразил поддержку Дели в борьбе с исламскими террористами. Следует отметить, что ещё в мае 2001 года Государственный де­партамент США представил президенту и конгрессу страны очередной доклад, посвященный международному терроризму, где были изложены взгляды американской администрации на проблему борьбы с международным терроризмом и проанализированы угрозы терроризма в разных регионах мира. По мнению американских экспертов, наиболее проблемными регионами являлись Ближний Восток (Палестинская автономия, Иран, Ирак, Сирия) и Афганистан и Южная Азия. При этом подчеркивалось то, что центр международного терроризма переместился с Ближнего Востока в Южную Азию, где исламские экстремисты со всего мира продолжают использовать территорию Афганистана для подготовки террористов, планирования и осуществления террористических актов в различных странах. Одновременно с этим была выражена серьезная обеспокоенность в отношении Пакистана, который, хотя и не был включен в список государств, поддерживающих терроризм, обвинялся в предоставлении значительной военной помощи талибам в Афганистане, а также оказании различного рода поддержки террористическим организа­циям, действующим в Кашмире.

В заключении хотелось бы отметить, что исламский терроризм и экстремизм в Кашмире представляет серьезную угрозу не только для отношений между Индией и Пакистаном, но и для безопасности всего азиатского региона. Особое звучание кашмирский конфликт приобрел с 1998 г. В 1998 г. провели подземные ядерные испытания и затем официально заявили о своем новом, ракетно-ядерном, статусе Индия и Пакистан. Неспособность «пятерки ядерных держав» и, главное, США, претендовавших на роль всемирного «полицейского», принудить Нью-Дели и Исламабад воздержаться от этого шага стала наглядным свидетельством того, что в сфере нераспространения далеко не все в порядке. Южно-азиатские испытательные взрывы 1998 г. оказали существенное воздействие не только на региональную, но и на глобальную геополитическую обстановку.

На субконтиненте соседствуют два де-факто ядерных государства, враждебно настроенных друг против друга, имеющих множество неурегулированных вопросов, включая взаимные территориальные претензии. По мнению большинства исследователей, именно кашмирская проблема может привести к новому вооруженному конфликту между Индией и Пакистаном, причем теперь уже с применением ядерного оружия. Между Индией и Пакистаном было три полномасштабных войны (1947-48 гг., 1965 г. и 1971 г.) и серьезный локальный вооруженный конфликт (в секторе Каргил в Кашмире, 1999 г.). В конце 2001 г. уже ставшие де-факто ядерными южно-азиатские государства балансировали на грани начала боевых действий." Южная Азия остается одним из наименее благополучных с точки зрения международной безопасности и стратегической стабильности регионов мира: здесь сохраняется риск межгосударственных вооруженных конфликтов. [35]

О хрупкости регионального мира наглядно свидетельствует выше уже упоминавшийся индийско-пакистанский вооруженный конфликт в Каргиле. В мае 1999 г. при поддержке пакистанских регулярных войск крупная группировка контролируемых Исламабадом исламских боевиков - «моджахедов» захватила и в течение нескольких месяцев удерживала стратегически важные высоты в секторе Каргил на севере индийского штата Джамму и Кашмир. Каргильский конфликт оказался достаточно интенсивным (бои велись с применением тяжелых вооружений, авиации) и потребовались серьезные миротворческие усилия, чтобы он не трансформировался в полномасштабную войну де-факто ядерных государств. Ряд специалистов, прежде всего за рубежом, скептически относится к возможности использования ядерного оружия в качестве эффективного средства стратегического сдерживания в Южной Азии и в принципе допускает сценарий, согласно которому при определенных обстоятельствах очередной «обычный» индийско-пакистанский конфликт может перерасти в обмен ракетно-ядерными ударами.

2.3. Эволюция подходов Индии и Пакистана к урегулированию конфликта. (2004 - 2008 гг.) Возможные пути и перспективы урегулирования.

Кашмирский вопрос не уходит с повестки дня индо-пакистанских переговоров. Даже на фоне потепления отношений в последнее время Нью- Дели не перестает обвинять Исламабад в поддержке террористов. Индийские власти убеждены, что ситуация в штате нормализуется, если кашмирские сепаратисты не будут получать подпитку из Пакистана. Начало нынешней «оттепели» в индийско-пакистанских отношениях положила встреча премьер-министра Индии А.Б.Ваджпаи и президента Пакистана П.Мушаррафа 5 января 2004 г. в Исламабаде в рамках проходившего там 12-го саммита Ассоциации регионального сотрудничества стран Южной Азии. По результатам этой встречи было принято решение о начале «комплексного» переговорного процесса для мирного разрешения всех двусторонних вопросов, включая кашмирский. Эта политическая инициатива была подкреплена тем, что еще за полтора месяца до этого, в конце ноября 2003 г. было достигнуто соглашение о прекращении огня вдоль Линии контроля в Кашмире. Пакистан также обязался прекратить всю поддержку действующим в Индии террористам. [36]

Смена правительства в Индии и приход к власти Индийского Национального Конгресса в мае 2004 г. не прервали линию на развитие двустороннего диалога. Напротив, новый премьер-министр Индии Манмохан Сингх несколько раз встречался с руководителями Пакистана, проводились регулярные встречи на уровне министерств иностранных дел двух стран, обе стороны всячески демонстрировали готовность «слушать» друг друга.

В последующий период Индия и Пакистан смогли перевести политические заявления в практическую плоскость. В ходе первого этапа переговоров в формате «комплексного» диалога на встрече министров иностранных дел обеих стран Х.М.Касури и М.Сингха в сентябре 2004 г. было продлено время прекращения огня на Линии контроля и на межгосударственной границе. В апреле 2005 г. возобновилось регулярное (раз в месяц) автобусное сообщение между Сринагаром и Музаффарабадом. После разрушительного землетрясения в Кашмире 8 октября 2005 г. стороны договорились открыть пяти пропускных пунктов на Линии контроля. Оживлению торговли способствовало соглашение об открытии в мае 2006 г. грузового сообщения между Сринагаром и Музаффарабадом, а также второго автобусного маршрута, связавшего индийский г. Пунч и г. Равалкот по другую сторону от линии контроля.

Включение кашмирской проблемы в русло «комплексного» диалога и достигнутые на этом направлении договоренности, не сняли, однако, принципиальных разногласий по Кашмиру на официальном уровне.

Тем не менее, определенные изменения наметились в позиции Пакистана. Традиционно он сводил проблему Кашмира к определению его территориальной принадлежности путем проведения плебисцита в соответствии с резолюцией СБ ООН 1948 г. Однако предложения президента Пакистана генерала Первеза Мушаррафа, сделанные им в октябре 2004 г., свидетельствуют о том, что нынешнее пакистанское руководство в принципе готово к корректировке своей неизменной позиции. Предложенный П.Мушаррафом план включал в себя три этапа. Вначале, по его мнению, необходимо определить особенности расселения религиозно-этнических групп бывшего княжества Джамму и Кашмир, с тем, чтобы с их учетом «классифицировать» несколько географических районов. Затем Дели и Исламабад должны приступить к демилитаризации этих территорий. На завершающем этапе стороны могли бы договориться о введении некоего совместного контроля над ними, возможно с участием ООН.

Выступая 5 декабря 2006 г. по индийскому телевидению, П.Мушарраф заявил, идя далее своих предыдущих предложений, что его страна готова отказаться от претензий на Кашмир в том случае, если Индия согласится с пакистанской формулой решения этой проблемы. Его «дорожная карта» состояла из четырех пунктов: 1) свободное перемещение жителей обеих частей Кашмира при неизменности существующих границ; 2) регион получает самоуправление или автономию, но не независимость; 3) поэтапный отвод войск; 4) создание механизма по «совместному надзору» с участием представителей Пакистана, Индии и Кашмира. Отчасти демонстрация гибкости в подходах к урегулированию кашмирского вопроса объяснялась желанием руководства Пакистана показать открытость в обсуждении этой наболевшей проблемы, особенно на фоне потепления двусторонних отношений. Впрочем, Исламабад довольно осторожно выдвигал свои инициативы по Кашмиру, не облекая их в форму официальных заявлений и демонстрируя прагматичный подход. Пакистан демонстрировал готовность обсуждать любые детали возможного урегулирования, притом, что для него неприемлемым оставался вариант раздела Кашмира по Линии контроля и признание ее в качестве государственной границы. [37] Реакция индийской стороны на инициативы пакистанского президента была довольно сдержанной. Официально Нью-Дели лишь заявил, что Индия против изменения границ, но за установление мира в регионе. Реальный прогресс в кашмирском урегулировании, а также возможность обоюдной демилитаризации региона возможен, с индийской точки зрения, только в случае прекращения Пакистаном поддержки трансграничного терроризма. До тех пор пока Дели не получит твердых гарантий, а главное реальных подтверждений, что Исламабад не причастен к деятельности террористов на территории Индии, вопрос о «прозрачности» границы в Кашмире и свободе передвижения через нее будет оставаться открытым. Широкую поддержку пакистанские «формулы» неизменно, между тем, получали за рубежом, в США и Европе. Создается впечатление, что официальный Исламабад выдвигал варианты кашмирского урегулирования, заранее неприемлемые для индийской стороны и вызывающие споры внутри Кашмира, с тем, чтобы продемонстрировать свою «гибкость и конструктивность» и вызвать тем самым благоприятную внешнеполитическую реакцию. Так как Индия вынуждена отвергать эти предложения в силу их неприемлемости для себя, она представала в невыгодном свете. [38]

В ноябре 2004 г. индийское правительство выработало в отношении Кашмира широкую программу, основанную на комплексном подходе. Она предусматривала развитие в штате экономической инфраструктуры, решение социальных проблем населения, развитие диалога со всеми кашмирскими группировками, которые откажутся от насилия, и т.д. Кроме того, правительство выступило с целым рядом инициатив экономического порядка, связанных в первую очередь с инвестированием в Кашмир нескольких миллиардов долларов в течение последующих лет и решением проблемы безработицы молодежи. Ключевым положением программы стало обещание поэтапного вывода индийских военных формирований из Джамму и Кашмира. Индийские власти призвали кашмирское население и политические партии объединить усилия с федеральным правительством по строительству «нового Кашмира». Нью-Дели также был готов рассмотреть предложения ряда политических партий Джамму и Кашмира о предоставлении штату большей автономии. Определенную трудность для федеральной власти представляет то, что в индийском штате Джамму и Кашмир в политической жизни активно участвует несколько групп, которые условно можно разделить на: а) легальные партии, участвующие в выборах в законодательные органы власти (Национальная конференция, ИНК, Народно-демократическая партия, Патриотический народный фронт Джамму и Кашмира и др.); б) полулегально действующие партии, как правило, выступающие в поддержку либо независимости Кашмира, либо его присоединения к Пакистану. Фронт освобождения Джамму и Кашмира) и нелегальные партии, ведущие вооруженную борьбу, входящие в т.н. «Объединенный совет джихада».

Чрезвычайно важным событием на пути стабилизации обстановки в штате Джамму и Кашмир стали переговоры между центральными индийскими властями и представителями умеренного крыла Всепартийной конференции «Свобода», состоявшиеся 22 января 2004 г. Впервые подобные переговоры прошли на уровне первых лиц страны — центральные власти были представлены тогдашним вице-премьером министром внутренних дел Л.К.Адвани, а на следующий день, 23 января, лидеры сепаратистов встретились и с премьер-министром Индии А.Б.Ваджпаи. Инициатива властей была с воодушевлением воспринята лидерами ВКС, заявившими, что такой диалог может привести к решению кашмирской проблемы в интересах Индии, Пакистана и самих кашмирцев. Более того, тогдашний главный министр штата М.Саид призвал лидеров радикального крыла ВКС также подключиться к переговорному процессу, не исключив возможности участия в диалоге даже экстремистской группировки «Хизб-уль-Муджахидин».

Спустя два месяца в марте 2004 г. состоялся второй раунд переговоров министра внутренних дел Индии Л.К.Адвани с делегацией ВКС, в центре внимания которых находились вопросы соблюдения прав человека в Джамму и Кашмире. Значительным результатом переговоров стала договоренность об освобождении из тюрем активистов ВКС, которых лидеры сепаратистов считают политзаключенными. В преддверии парламентских выборов, намеченных на апрель-май 2004 г., одной из главных задач центральных властей стало убедить ВКС отказаться от идеи их бойкотирования. После уже упоминавшейся победы на всеобщих парламентских выборах в 2004 г. лидеры Индийского национального конгресса, возглавившие новое коалиционное правительство, заявили, что готовы продолжать переговорный процесс с умеренными кашмирскими сепаратистами. Переговоры были запланированы на июнь-июль 2004 г., однако, диалог был приостановлен из-за провокаций экстремистских группировок, осуждающих соратников по совместной борьбе за «предательство интересов кашмирского народа». Между тем, с разрешения индийских властей лидеры легальной и полулегальной кашмирской оппозиции, представители прессы, общественные и политические деятели получили возможность пересекать границу с Пакистаном и устанавливать там контакты на различных уровнях. Подобного рода встречи проходили и на территории Индии: в частности, в ходе своего визита в Нью-Дели министр иностранных дел Пакистана Х.М.Касури в сентябре 2004 г. провел переговоры с лидером «Техрик-е Хуррият» С.А.Гилани. Глава пакистанского внешнеполитического ведомства призвал широко известного непримиримо настроенного кашмирского лидера к диалогу с индийскими властями и преодолению разногласий среди политических партий и организаций ради общего «дела Кашмира».

С учетом данных, опубликованных в ежегодном докладе Министерства внутренних дел Индии, с 2001 по 2008 гг. их число сократилось почти в 5 раз. За эти же годы в 7,8 раз снизилось общее число жертв террористических актов. Пакистанская газета «Нейшн» привела слова главного полицейского инспектора штата Джамму и Кашмир о том, что в 2007 г. уровень насилия в штате снизился на 40% по сравнению с предыдущим годом. Тем не менее, это не позволяет говорить о том, что террористическая угроза в штате снята. Несмотря на некоторые позитивные тенденции в сфере безопасности в штате, обстановка в Джамму и Кашмире по сравнению с другими индийскими штатами остается наиболее напряженной. [39]

Одним их главных требований индийских властей к пакистанскому руководству остается усиление мер по предотвращению перехода линии контроля диверсантами и ликвидация лагерей по подготовке исламских боевиков на подконтрольных Пакистану территориях. Именно это является, по мнению Дели основным условием развития конструктивных отношений между двумя странами и укрепления мер доверия. Несмотря на регулярные попытки Исламабада отмежеваться от действий боевиков, существуют неоспоримые доказательства того, что именно территория Пакистана используется в качестве базы для обучения исламистов. В мае 2006 г. министр бороны Индии П.Муккерджи подтвердил информацию о том, что на «пакистанской» части Кашмира действует около 60 тренировочных лагерей по подготовке террористов. Несмотря на нормализацию отношений в последние годы, Индии и Пакистану не удалось добиться какого-либо прорыва на кашмирском направлении. Хотя сегодня этот конфликт потерял былую остроту, напряженность именно в Кашмире может в любой момент привести к резкому обострению индийско-пакистанских отношений и надолго заблокировать процесс урегулирования этого застарелого спора. [40]

Исламский терроризм и экстремизм в Кашмире представляют серьезную угрозу не только для отношений между Индией и Пакистаном, но и для безопасности всего южно-азиатского региона. Кашмирский сепаратизм в его крайнем проявлении - исламорадикализме - будет и в дальнейшем определяющим фактором, осложняющим процесс урегулирования кашмирской проблемы. Лишь реальное совместное продвижение именно в борьбе с терроризмом сможет убедить Нью-Дели в фактической готовности и желании Исламабада развязать «кашмирский узел». [41]

Ни Индия, ни Пакистан не могут позволить себе «потерять» Кашмир. Эта территория, население, которого составляет менее одного процента населения всего субконтинента, играет ключевую роль в судьбе обеих стран. Кашмирский вопрос является постоянным испытанием принципов, на которых построены обе страны. Основатель Пакистан М.А.Джинна доказывал, что мусульмане не могут жить в безопасности в Индии, где доминируют индусы, и что две религиозные общины не могут делить один кусок земли. М.Ганди и Дж.Неру видели Индию светским государством, соединением многих культур, религий и языков. Однако вся история кашмирского противостояния свидетельствует о том, что одной лишь государственной «идеологии и пропаганды» не достаточно для поддержания порядка в штате. Как бы велика ни была роль внешнего фактора, вызвать кризис без наличия внутренних причин невозможно. Определяющим фактором политики Дели в отношении Кашмира должны стать меры по созданию промышленности и рабочих мест внутри штата, инвестирование в экономику, а главное - демонстрирование готовности центральных властей обсуждать эти проблемы именно с кашмирцами, видеть в них реальных участников переговоров, завоевывать их лояльность не силой оружия. В противном случае идеи сепаратизма будут оставаться привлекательными для кашмирцев. [42]

Есть некоторые возможные перспективы по урегулированию кашмирского конфликта. На положение резолюции Совета Безопасности ООН о проведении плебисцита постоянно ссылаются представители пакистанской стороны, напоминая и тот факт, что в свое время индийские лидеры также признавали за кашмирцами право на плебисцит или референдум. В резолюциях СБ и его Комиссии, упомянутых выше, было предусмотрено проведение плебисцита на всей территории Джамму и Кашмира при условии нормализации обстановки, непризнание правительства «Азад Кашмира», разоружение вооруженных сил «Азад Кашмира», отказ от предоставления особого статуса оккупированной Пакистаном территории в ущерб интересам Джамму и Кашмира. Таким образом, без выполнения требования о демилитаризации и выводе пакистанских войск индийская сторона не намерена обсуждать возможность проведения плебисцита. Но даже если представить, что обе стороны гипотетически согласились на референдум, сразу возникает много вопросов об условиях его проведения. Первый, и самый главный, вопрос заключается в том, на каких территориях проводить голосование: на территории всего бывшего княжества Джамму и Кашмир (следовательно голосование и на территории «Азад Кашмира»), или отдельно по основным районам, или только в Кашмирской долине. Второй вопрос, не менее важный, касается тех предложений, которые выносятся на голосование. То есть, будет ли выдвинут лишь вариант присоединения либо к Индии, либо к Пакистану, или же будет также предоставлена возможность независимости. Сразу же возникнет вопрос о независимости «какого» Кашмира. По мнению некоторых индийских специалистов, еще на начальной стадии кашмирского конфликта плебисцит, как «идеальное» и по сути демократическое решение, был крайне трудно осуществим. [43]

Если плебисцит будет проведен на всей территории бывшего княжества, то его результат будет во многом определяться голосованием в самой густонаселенной части — в Кашмирской долине, где проживают мусульмане. Вряд ли в этом случае итоги референдума отразят пожелания всего населения Джамму и Кашмира, и, следовательно, они могут быть поставлены под сомнение и обжалованы. Проведение референдума отдельно в каждой административной части Джамму и Кашмира может привести к разделению территории на более мелкие образования, дроблению в первую очередь «индийского» Кашмира, так как результаты голосования в Джамму и Ладакхе скорее всего будут отличаться от результатов в Долине. К тому же может возникнуть ситуация, когда одни «мусульманские районы» проголосуют, например, за присоединение к Пакистану, а другие — за независимость. Едва ли это удовлетворит и Исламабад, и Дели. Не следует забывать и о том, что на территории Джамму и Кашмира по-прежнему действуют террористические организации, которые вряд ли останутся «в стороне» и в период подготовки референдума, и в момент его проведения. Вряд ли голосование «под дулом автомата» будет объективным. Также остается открытым вопрос о том, что большинство кашмирцев могут отдать свои голоса за независимость и от Индии, и от Пакистана, а этот вариант по большому счету неприемлем ни для Дели, ни для Исламабада. К тому же если относительная политическая независимость Джамму и Кашмира еще возможна, то вряд ли он сможет стать независимым экономически, а, следовательно, как это «государство» будет существовать? Возможным источником дохода для «независимого» Кашмира мог бы стать туризм. Однако создание необходимой туристической инфраструктуры потребует больших финансовых затрат и времени. [44] Но главной проблемой все же остается необходимость обеспечения безопасности, в частности, уничтожение террористических бандформирований, искоренение очага исламистского радикализма в Кашмире. Если даже плебисцит и удастся провести, то сложно предположить, что какая-то территория одной страны безболезненно войдет в состав другой. Ситуация особенно осложняется тем, что среди жителей Кашмира все больше усиливается нежелание входить ни в Индию, ни в Пакистан, а крепнет стремление к независимости. Совершенно ясно, что проведение в таких условиях фактически насильственного присоединения части территории одного государства к другому приведет к еще большему кризису.

Один из предполагаемых вариантов решения кашмирской проблемы — предоставление ему независимости. Согласно этому варианту, должен быть восстановлен статус Джамму и Кашмира, который был до раздела, и создано независимое государство. Кашмир и без независимости, как представляется, сталкивается с национальными, религиозными и этническими противоречиями, которые сторонниками независимости не учитываются. Для создания единого независимого государства представляется необходимым если не единство народа, то по крайней мере отсутствие межнациональных и межрелигиозных противоречий. Борьба кашмирских националистов ведется под флагом самоопределения для кашмирцев, в основе чего лежит идеология «кашмирской идентичности» (т.н. кашмирийат). [45] Под ней понимается, что индусы и мусульмане, проживающие в Джамму и Кашмире, представляют собой некую национальную общность - кашмирский народ - и ассоциируют себя не столько с Индией или Пакистаном, сколько с Кашмиром. Вопрос о единстве кашмирского народа, о кашмирской идентичности и о том, готово ли кашмирское население к объединению и независимости, обсуждается многими исследователями, и пока остается открытым. Независимый Кашмир, очевидно, совершенно неприемлем для индийской стороны, так же как и вариант независимости какой-либо части Джамму и Кашмира. Независимый Кашмир - это прямая угроза территориальной целостности и безопасности Индии. Любые варианты подобного развития событий могли бы создать опасный прецедент возникновению суверенного государства в результате «вооруженной борьбы за независимость» на почве этнического и конфессионального сепаратизма. «Балканизация» Джамму и Кашмира вызовет резкое обострение ситуации на субконтиненте и во всем регионе, если учесть, что в потенциальный конфликт будут втянуты две де-факто ядерные державы. Не следует забывать и о том, что события будут разворачиваться в одном из самых нестабильных и взрывоопасных районов мира, в непосредственной близости от Афганистана, откуда пламя исламского экстремизма не раз перекидывалось на Кашмир. Нестабильность в Кашмире затронет интересы четырех государств, на стыке которых он расположен, и территориальной целостности которых может быть нанесен серьезный ущерб. Вероятно, Дели и Исламабад постараются не допустить решения кашмирского вопроса через предоставление ему независимости. По большому счету, это не устраивает ни индийскую, ни пакистанскую сторону. [46]

Существуют несколько вариантов решения проблемы Кашмира, при которых большая роль отводится Организации Объединенных Наций. Одно из предложений заключается в том, чтобы вся территория Джамму и Кашмира была передана под опеку ООН сроком на 20 — 25 лет, а впоследствии населению Кашмира могло бы быть предоставлено право на самоопределение. Иными словами, оно сделало бы выбор в пользу присоединения к Индии или Пакистану, или в пользу независимости. На период опеки ООН осуществляется полная демилитаризация на всей территории Джамму и Кашмира, в том числе и в «Азад Кашмире», Гилгите, Балтистане, Джамму и Ладакхе, а военный контроль осуществляется международными силами мира под контролем Совета ООН по опеке. Предполагается, что в течение этих 20 -25 лет отношения между Индией и Пакистаном выйдут на столь конструктивный и дружественный уровень, что проблему Кашмира можно будет легко урегулировать. Сторонники этого плана считают, что по истечении срока опеки кашмирцы выберут независимость, а Дели и Исламабад станут гарантами безопасности и суверенитета Джамму и Кашмира.

Некоторые индийские и кашмирские политики поддерживают идею предоставления Кашмиру автономии, что должно выражаться в передаче Сринагару максимально широких административных, финансовых и законодательных полномочий. Среди кашмирских политиков немало и сторонников «максимальной» автономии, при которой Нью-Дели сохраняет за собой лишь вопросы обороны и внешней политики, а все остальные полномочия передаются кашмирцам. Причем эти полномочия распределяются по трем регионам, образованным по религиозному принципу: «мусульманский» Кашмир, «индусский» Джамму и «буддистский» Ладакх. [47] Рассматривается также и вариант автономии каждого из этих регионов. Традиционно эти предложения отвергаются индийскими властями, которые опасаются усиления центробежных процессов в государстве и потенциальной дезинтеграции страны в будущем. Большинство специалистов полагают, что наиболее приемлемым вариантом решения проблемы является закрепление статус-кво в Кашмире и признание линии контроля в качестве государственной границы.

Раздел Кашмира возможен не только через придание линии контроля статуса государственной границы. В научных и политических кругах неоднократно обсуждались варианты и других способов «поделить» спорную территорию. Одним из первых подобных вариантов был «план Диксона». О.Диксон полагал, что в бывшем княжестве есть одни территории, которые безоговорочно проголосуют за присоединение к Пакистану, и другие территории, которые больше тяготеют к Индии. Поэтому необходимо зафиксировать сложившееся положение, а плебисцит провести только в Долине Кашмира - территории, где результат неизвестен. [48] Таким образом, территория Джамму и Кашмира разделялась бы на 4 части: Джамму, Ладакх, Долину Кашмира включая Музаффарабад и Агентство Гилгит с зависимыми от него территориями в Балтистане. Область Пунч находился в основном за линией прекращения огня на территории Азад Кашмира, хотя сам город Пунч остался на индийской стороне. Два из этих четырех районов - Джамму и Ладакх - отходили бы к Индии, а Гилгит с подчиненными территориями — к Пакистану. В Долине Кашмира должен был быть проведен плебисцит с целью решить ее дальнейшую судьбу. Премьер-министр Индии Дж.Неру был в принципе готов согласиться с этим планом, т.к. предполагал, что во главе с Шейхом Абдуллой Долина Кашмира отошла бы Индии. Однако решающим аргументом против этого плана все же являлась исходная позиция индийского руководства о принадлежности всего бывшего княжества Индии. [49] Пакистан же отверг этот план, потому что считал необходимым проведение плебисцита на территории всего Джамму и Кашмира. К тому же реализация плана Диксона предполагала бы полную демилитаризацию всего Джамму и Кашмира и ввод туда многочисленного международного контингента, а это повлекло бы серьезные политические и финансовые трудности.

В последние годы некоторый интерес официальный Исламабад проявил к плану индийско-пакистанского управления Кашмиром. По этому плану на территории Кашмира должно быть образовано одно или несколько суверенных, но не международно - независимых образований со всеми полномочиями, кроме обороны и внешней политики, которые в свою очередь будут находиться в совместном ведении Индии и Пакистана. Создание такого суверенного «государства» должно основываться на международно - признанном желании кашмирцев, живущих по обе стороны Линии контроля. Суверенитет же будет гарантирован Индией, Пакистаном и международными органами. У этого нового территориального образования будет своя демократическая конституция, флаг, гражданство, законодательные органы и валюта. [50] Будут образованы полицейские и военные силы, но только для внутренних операций. При сохранении кашмирского гражданства жителям будут выданы пакистанские или индийские паспорта в зависимости от того, по какую сторону от Линии контроля они проживают. Границы Кашмира с Индией и Пакистаном будут открыты для свободного перемещения людей, для развития торговли и сферы услуг, для чего также будут выработаны специальные механизмы между Индией, Пакистаном и Кашмиром. Вся территория Кашмира становится демилитаризованной зоной, и без предварительного согласия ни одна из сторон не имеет права стягивать свои войска к Линии контроля.

Отношения Дели и Исламабада нестабильны и крайне подвержены влиянию внутренних и внешних факторов. История не раз показывала, что процесс разрядки и налаживания конструктивного диалога приостанавливался или даже блокировался на годы в результате какого-либо инцидента, например, теракта. Совместное управление Кашмиром практически нереально из-за противоречий между двумя странами, неспособными договориться и по менее значимым вопросам. [51]

Выводы:

1. Конфликт в Кашмире в настоящее время развивается на нескольких уровнях и типологически относится к внутреннему, межгосударственному, региональному и (с учетом фактора международного терроризма и противостояния по межконфессиональному признаку) к части глобального конфликта современности.

2. В последнее десятилетия при сохранении принципиальных базовых разногласий по Кашмиру, Дели и Исламабад, тем не менее, демонстрируют готовность обсуждать этот вопрос за столом переговоров. Однако, даже при наличии новых соглашений, обе стороны прибегают и к силовым действиям.

3. В определенной степени подходы Индии и Пакистана к кашмирской проблеме претерпели некоторые изменения. Видение Дели возможного пути решения этого вопроса на сегодняшний день сводится к сочетанию мер по противодействию экстремистским группировкам на территории штата и пресечению трансграничного терроризма со стороны Пакистана с созданием благоприятного экономического и социального климата в штате. Именно в этом, как видится центральному правительству, залог предотвращения центробежных процессов в Кашмире.

Заключение.

Было бы не совсем корректно сводить спор по Кашмиру только лишь как борьбу двух государств за территорию, хотя изначально он зародился именно как борьба за определение территориальной принадлежности бывшего княжества Британской Индии Джамму и Кашмир. Противостояние в Кашмире давно вышло за рамки лишь территориальных претензий, и вопрос о судьбе этой «жемчужины Южной Азии» стал и для Индии, и для Пакистана важным фактором реализации не только внешних, но и внутриполитических интересов.

И Дели, и Исламабад в равной степени разделяют Кашмир исходя из своих внутриполитических интересов. Возможно, для Пакистана в силу объективных причин кашмирский фактор более значим во внутренней политике, чем для Индии. Кашмирский вопрос является не только одной из основ единства пакистанской нации, но имеет и морально-этическое значение: исламская республика не может отказаться от поддержки мусульман, особенно мусульман «угнетаемых», по мнению Исламабада, в индийской части Кашмира.

В докладе министерства обороны Индии в январе 2007 г. в очередной раз было отмечено, что в последнее время появились доказательства налаженных связей между исламистскими группировками, базирующимися в Кашмире и прилегающих районах Пакистана, с индийскими региональными сепаратистскими группами из северо-восточных и юго-восточных штатов страны.

В свете нынешнего потепления отношений и налаживания диалога Нью-Дели и Исламабад, вероятно, более приемлемым было на некоторое время заморозить кашмирский вопрос, с тем, чтобы он не являлся препятствием на пути двустороннего диалога по другим аспектам отношений. Тем не менее, это не означает, что кашмирский конфликт будет забыт. Важнейшей особенностью кашмирского конфликта является его «двойственность» как межгосударственного и как внутригосударственного конфликта. Он протекает в двух плоскостях: на региональном уровне между Индией и Пакистаном, и как внутри страны Индии. Индия демонстрирует готовность действовать одновременно на двух направлениях, выстраивая конструктивный внешний и внутренний диалог. Особенно в последнее время усилилось влияние внутренней составляющей на индо-пакистанский спор по Кашмиру.

На сегодняшний день можно в полной мере говорить о комплексности конфликта в Кашмире. Этот конфликт относится к числу в высокой степени разноплановых и поэтому трудно регулируемых. За более чем полувековое развитие этого конфликта выросло не только количество участников, но и сложилась своего рода специфическая многоуровневая структура этого конфликта.

Структурно кашмирский конфликт развивается на нескольких уровнях. В зависимости от уровня меняется и тип конфликта. На локальном уровне, т.е. в территориальных рамках бывшего княжества Джамму и Кашмир, это конфликт этно-конфессиональный, ибо в его основе лежит определение судьбы населения, которое считают единой общностью, кашмирским народом, хотя оно отличается исключительно сложным этническим и этноконфессиональным составом. Конечно, кашмирский конфликт нельзя назвать в чистом виде межрелигиозным или межнациональным, но фактор полиэтничности и поликонфессиональности всегда был одним из наиболее важных в его развитии. Именно он является той почвой, платформой, на которой развивается этот спор.

На более высоком региональном уровне конфликт предстает как межгосударственный в отношениях двух соседних стран - Индии и Пакистана. При этом на субструктурном уровне межгосударственного конфликта выделяется очень важная его внутриполитическая составляющая. Фактически обе части бывшего княжества, разделенные линией контроля, интегрированы политически и экономически соответственно в Индию и Пакистан. Таким образом, кашмирский конфликт для обоих участников не только двусторонняя, но и внутренняя проблема. И если в Пакистане ситуация в подконтрольных ему Азад Кашмире и Северных территориях не оказывает особого влияния на положение в стране и на позицию Исламабада по кашмирскому вопросу, то политическая неопределенность в индийском штате Джамму и Кашмир ставит Нью-Дели перед необходимостью разрешения внутригосударственного конфликта. При этом внутриполитическая ситуация в индийском Кашмире напрямую связана с межгосударственным «развитием» конфликта.

Расположенный на стыке границ ныне пяти государств — Индии, Пакистана, Китая, Афганистана и Таджикистана — Кашмир обладает уникальным географическим положением. Контроль над этим регионом и стабильность в нем имеют жизненно важное значение с точки зрения обеспечения безопасности границ и сохранения территориальной целостности не только Индии и Пакистана, но и других соседних стран. Таким образом, на макрорегиональном уровне этот конфликт имеет международное измерение, втягивает в себя как страны региона, такие как Китай и Афганистан, так и нерегиональные державы (США, Великобританию, Россию), а также международные межправительственные и общественные организации. Позиции великих держав и сопредельных с Кашмиром стран на протяжении всего периода развития конфликта оказывали глубокое воздействие на ситуацию. Нельзя забывать, что события вокруг Кашмира начали развиваться на фоне углубляющегося размежевания между державами- победительницами во второй мировой войне. Вовлеченности в противостояние «холодной войны» - пусть не прямо, но косвенно - не избежали и страны Южной Азии, а, следовательно, и конфликт вокруг Кашмира в определенной степени испытывал влияние этого глобального противостояния.

В начальный период возникновения индо-пакистанского конфликта большое значение имел военно-стратегический фактор, определенный географическим положением княжества Джамму и Кашмир на стыке границ Индии, Пакистана, Афганистана, СССР и Китая. Советский Союз как великая держава не мог оставаться в стороне от событий, происходивших в Южной Азии, в том числе в Кашмире. В 50-е гг. происходит глобальное биполярное противостояние «холодной войны». Пакистан присоединятся к «западным» военно-политическим блокам, Индия, сохраняя большую независимость, становится ближе к СССР. Стратегическое ориентирование Москвы на Дели определило и позицию по кашмирскому вопросу. Советский Союз занял благоприятную с точки зрения индийских интересов позицию признания решенности в принципе этой проблемы, т.е. принадлежности Кашмира к Индии и незаконности оккупации Пакистаном части ее территории. США поддержали позицию Пакистана, т.е. признания проблемы в целом нерешенной и необходимости предоставления кашмирскому народу права на самоопределение путем проведения плебисцита под международным контролем. Таким образом, противостояние «холодной войны» дало о себе знать и в Кашмире. Этот конфликт, хоть и косвенно, оказался вписанным в отношения Восток — Запад. Каждая из великих держав поддерживала в Южной Азии позиции своих союзников. Следует отметить, что СССР никогда не играл роль посредника в урегулировании кашмирского конфликта. После индо- пакистанской войны 1965 г. в Ташкенте проходили переговоры при участии председателя Совета министров. Основная цель третьей стороны, в данном случае СССР, заключалась в организации переговорного процесса между конфликтующими сторонами. СССР фактически создал условия для того, чтобы представители Индии и Пакистана имели возможность провести встречу, завершившуюся подписанием Ташкентской декларации. Однако свой план урегулирования кашмирского конфликта СССР не выдвигал. Такие же усилия прилагала уже Россия, когда в 2002 г. в Алма-Ате на Совещании по взаимодействию и мерам доверия в Азии президент В. Путин пригласил руководителей Индии и Пакистана провести встречу. Переговорную площадку для конфликтующих сторон представляют собой и встречи в рамках Шанхайской Организации Сотрудничества, в которой Пакистан и Индия получили статус наблюдателей.

В последнее время, однако, этот конфликт не представляет первостепенного интереса для великих держав, и на международной арене возникает лишь применительно к проблеме терроризма и исламского экстремизма, угроза которых исходит из этого региона. Россия, также как США, Китай, страны Западной Европы сегодня в целом едины в своем видении ситуации в Кашмире. Ведущие страны исходят из того, что этот спор должен решаться мирными средствами на двусторонней основе, заложенной Симлским соглашением. Следует помнить, что Кашмир оказался на стыке двух цивилизационных ареалов, мусульманского и индусского. И по мере усиления цивилизационного фактора в мировой политике конфликт из локального превратился в часть макрорегионального и глобального. Особенностью кашмирского конфликта последних лет является то, что ключевым фактором стало противостояние мусульман и немусульман.

Особую опасность конфронтация в Кашмире представляет с учетом обладания Индией и Пакистаном ядерного оружия, которое не является надежным средством, удерживающим обе стороны от военных столкновений. Крайне неблагоприятным с точки зрения террористической активности Кашмир стал с конца 80-х гг., когда в оппозиционном движении появились значительные элементы исламского радикализма и экстремизма. Кашмир оказался облучен исламизмом, исходившим из Пакистана, Афганистана и арабского мира.

Особенностью нынешнего этапа кашмирского «урегулирования» является то, что вопрос о собственно принадлежности Кашмира отходит на второй план в двусторонних отношениях Дели и Исламабада. На сегодняшний день главной для Дели задачей становится не столько урегулирование кашмирского противостояния, сколько осуществление шагов в сторону укрепления мер доверия между двумя странами и пресечение трансграничного терроризма с территории Пакистана. Исламабад же традиционно ставит окончательное решение спора как основу дальнейшей нормализации взаимоотношений с Нью-Дели и обвиняет Индию в массовых нарушениях прав человека в Джамму и Кашмире и заявляет о поддержке «борьбы кашмирского народа за самоопределение». При разнице в подходах двух стран процесс урегулирования может растянуться еще на долгие годы. Отчасти в этом «виноват» Исламабад, который неоднократно заявлял о том, что кашмирский вопрос является основой его отношений с Дели, и напрямую увязывал его решение с успешным развитием двусторонних связей. Необходимо отметить, что в последние годы руководство Пакистана иногда проявляет гибкость в этой позиции, что, безусловно, в целом улучшает атмосферу двусторонних взаимоотношений. Можно предположить, что вряд ли этот конфликт уйдет с повестки дня в ближайшие годы.

Использованная литература и источники:

1. Белокреницкий В.Я., Москаленко В.Н., Шаумян T.JI. Южная Азия в мировой политике. -М.: Международные отношения, 2003. - 368с.

2. Баранов С.А. Сепаратизм в Индии / С. А. Баранов; М., 2003.-238 с

3. Энциклопедия Пакистана. — М.: Фундамента Пресс, 1998. - 640 с.

4. Крысин М.Ю. Указ. соч., стр. 59

5. Текст Амритсарского договора. Электронный сайт: -hltp://www.kashmir-information.com/Legal Docs/TreatvofAinritsar.html

6. Jones O.B. Pakistan: Eye of a Storm. - London, 2002. - 64 p.

7. История Востока, т.5. Восток в новейшее время (1914-1945). - М.:

Восточная литература, 2006, с. 308-362

8. Extracts from Nehru's Broadcast on 2 November 1947 Электронный сайт: www.inthoivoke.edu/acad/inlrel/neliriil .html

9. Резолюция СБ ООН 39 (1948) от 20 января 1948 г.//Официальный сайт Организации Объединенных Наций www.un.org

10. Резолюция СБ ООН 80 (1950) от 14 марта 1950 г.//Официальный сайт Организации Объединенных Наций www.un.org