Глава 2. Особенности развития кашмирского конфликта в 1980-х-начале 2000-х гг.

2.1. Подъем оппозиционных настроений в индийском штате

Джамму и Кашмир и вооруженное восстание (1982 - 1990 гг.)

Десятилетием насилия в Кашмире называют период с 1989 г. по конец 1990-х гг., т.к. именно это время ознаменовалось быстрой эскалацией напряженности со стороны всех участников, вовлеченных в конфликт. Политический кризис и возникновение массового сепаратистского движения в Кашмире, вследствие чего конфликт быстро разросся в конце 80-х - начале 90-х гг., были обусловлены целым комплексом причин, как внутренних, так и внешних. К первым относятся тяжелая социально-экономическая ситуация, сложившаяся в 1980-е гг., а также нестабильная внутриполитическая обстановка в штате Джамму и Кашмир, во многом связанная с действиями центральных индийских властей и кашмирской политической элиты. Среди основных внешних причин, непосредственно сказавшихся на положении в Кашмире, можно назвать изменение международной ситуации в конце 1980-х — начале 1990-х гг. и глобальную перестройку всей системы международных отношений, события в соседнем Афганистане и действия Пакистана, активизировавшего поддержку сепаратистов.

Рост сепаратизма, «облученного» радикальным исламизмом, стал представлять реальную угрозу территориальной целостности для Индии, вплоть до возможной «потери» Кашмира и усиления центробежных сепаратистских сил в других районах страны. Под угрозу был поставлен один из основополагающих принципов индийской государственности - принцип секуляризма. [19] Вначале же 80-х гг. его наследие оказалось под угрозой. Частично вину за это нес, как ни странно, сам Ш.Абдулла. Незадолго до смерти по его инициативе был разработан законопроект, разрешающий возвращение на родину пакистанских граждан, бежавших после раздела страны из Джамму и Кашмира в Пакистан. В соответствии с законопроектом они могли рассчитывать на получение компенсации за потерянное имущество, предоставление им индийского гражданства и расселение в некогда покинутых местах. Ясно, что осуществление этого законопроекта на практике создаст немало трудностей. Неизбежно встал бы вопрос о судьбе тех индийцев, которые переселились в Джамму и Кашмир на освободившиеся земли. В принципе острой необходимости переселения пакистанских беженцев не стояло, так как около ста тысяч выходцев из Кашмира проживали на тот момент в Пакистане и не считались больше перемещенными лицами.

По сообщениям газет того времени, в секторах Пунч, Раджури и Катхуа наблюдались волнения среди местного населения. Индусы и мусульмане, проживавшие в приграничных с Пакистаном районах штата, опасались что их выселят из домов и сгонят с земель, которые им выделили после раздела страны. Особенно сильные волнения наблюдались среди хариджан (бывших неприкасаемых), перебравшихся в Джамму и Кашмир из Пакистана. Ш.Абдулла оставил после себя внутренне расколотую и потому слабевшую партию. Общая нестабильность в штате сопровождалась идущей там борьбой за власть. Незадолго до смерти Ш.Абдулла назначил своим политическим наследником на посту руководителя Национальной конференции и главного министра своего сына Фарука Абдуллу. Ему противостоял в борьбе за власть зять Ш.Абдуллы Гулам Мохаммед Шах, который был куда более опытным политиком и, по выражению многих, «мастером политической интриги». [20] Он контролировал практически весь административный аппарат штата и пользовался сильным влиянием в руководстве партии. Во многом именно он способствовал снижению «партийного веса» Ф.Абдуллы.

Будучи неопытным политиком, новый глава Национальной Конференции Ф.Абдулла испытывал трудности при урегулировании, как внутрипартийных противоречий, так и при выстраивании отношений с другими политическими партиями. В преддверии выборов в Законодательное собрание в 1983 г. ИНК предпринимал попытки вернуть свои позиции в Джамму и Кашмире, которые он утратил на выборах 1977 г. Пытаясь использовать расстановку политических сил в Кашмире, лидер ИНК И.Ганди сделала ставку на то, что в союзе с Национальной Конференцией ее партия получила бы для себя 23 из 76 мест в штате парламента. Руководство Национальной конференции было готово к альянсу с Конгрессом, несмотря на разногласия по ряду вопросов. Наиболее острые дискуссии развернулись вокруг Законопроекта о переселении. Межпартийные разногласия по этому законопроекту, а также невозможность договориться о распределении мест в будущем Законодательном собрании сорвали план альянса ИНК и Национальной конференции. Таким образом, на выборы Национальная конференция Ф. Абдуллы и ИНК шли отдельно в надежде получить все места в штате самостоятельно. [21]

Предвыборная кампания в штате проходила в необычайно напряженной обстановке и сопровождалась взаимными обвинениями и провокационными действиями в адрес и той, и другой партии. Характерной особенностью этих нападений было то, что большинство подобных налетов на здания и офисы ИНК совершалось в основном в районе с мусульманским большинством, т.е. в долине Кашмира, а атаки на представительства Национальной конференции - в основном в индусской части штата - в области Джамму. Состоявшиеся 5 июня выборы, тем не менее, проходили весьма активно: в них приняли участие около 70 процентов населения. Голосование на некоторых участках сопровождалось различными нарушениями и столкновениями сторонников основных политических партий. Результаты выборов показали, что так же, как и в 1977 г., Национальная конференция, за счет массовой поддержки в Кашмирской долине, получила 47 мест в Ассамблее, у ИНК же оказалось 26 мест благодаря популярности в Джамму. Также в законодательном собрании были представлены по одному депутату от партии Народная конференция, «Пантере партии» и один независимый депутат, которого поддерживал ИНК. Предвыборная кампания и голосование 1983 г. продемонстрировали также и фактическую поляризацию политических сил в Джамму и Кашмире, где основанная борьба развернулась между ИНК и Национальной конференцией. Характерно и то, что голосование привело к расколу избирателей по религиозно-общинному и региональному признаку. Лишь два места получили кандидаты от ИНК в Кашмирской долине, а Национальная конференция победила всего в восьми округах в Джамму. [22] По одному месту завоевали кандидаты ИНК и Национальной конференции в Ладакхе. Причины такой ситуации следует искать в тактике, избранной обеими партиями, стремившимися обеспечить себе как можно больше голосов. Предвыборная кампания изначально проходила с учетом религиозно - общинной обстановки в Долине и в Джамму. И Национальная конференция, и ИНК придавали выборам религиозно-общинную окраску, сыграв соответственно на чувствах мусульман и индусов. Религиозно общинная и региональная поляризация избирателей была весьма тревожным признаком: Джамму и Кашмир вновь превращался в регион для испытания приверженности Индии секуляризму и демократии. Опасные последствия поляризации несложно было предсказать: уже на тот момент периодически вставал вопрос о несовместимости двух районов, существующих «под одной крышей» индийского штата. Секуляристские и демократические силы Индии высказывали серьезную озабоченность в связи с вновь всплывшими планами отторжения Кашмирской долины в пользу Пакистана и присоединения Джамму к соседнему с ним штату Химачал-Прадеш. Несмотря на то, что на этих выборах коммуналистские силы, представленные партиями БДП и Джамаат-е ислами, потерпели поражение, раскол избирателей по религиозно-общинному и региональному признакам стал основой для дальнейшей эскалации напряженности в штате.

Политическая и психологическая разобщенность двух важнейших, областей штата, Кашмирской долины и Джамму, создали серьезные трудности для эффективной работы нового правительства Ф. Абдуллы. Такая расстановка политических сил не могла устроить и правительство И.Ганди, особенно на фоне направленных против власти центра выступлений в Сринагаре и других районах с мусульманским большинством. Стремясь усилить влияние и ужесточить контроль над ситуацией, правительство И.Ганди пошло на ряд крайне непопулярных мер. Взяв курс на интеграцию Джамму и Кашмира в политическую жизнь страны, руководство ИНК решило отказаться от курса на невмешательство в политический расклад сил в Кашмирской долине и вступило в борьбу с Национальной конференцией. В январе 1984 г. ИНК выступил в Законодательном собрании Джамму и Кашмира с инициативой, направленной на то, чтобы власти могли контролировать массовые выступления в долине Кашмира. Этот шаг должен был продемонстрировать, что в Собрании, где большее число мест принадлежит мусульманской партии, существует такая немусульманская сила, которая готова заставить считаться с собой. Естественным ответом на этот шаг стал новый всплеск мятежей и усиление напряженности в отношениях ИНК и теперь уже не только Национальной конференцией, но и с кашмирскими партиями и организациями гораздо более радикального толка. Еще большее недовольство вызвало снятие в марте 1984 г. с поста губернатора Джамму и Кашмира Б.К.Неру и назначение на это пост Джагмохана Малхотры. Обстоятельства, вынудившие премьер-министра И.Ганди пойти на этот шаг, связаны не только с нарастанием сепаратистских и коммуналистских настроений в этом штате, но и с общей напряженной обстановкой в стране. Известно, что в середине 80-г гг. многие районы Индии затронула широкая волна сепаратизма. Особенно сепаратистские настроения проявились в соседнем с Кашмиром штате Пенджаб, где вспыхнуло движение за создание самостоятельного сикхского государства Халистан. [23] Центральное правительство пыталось не допустить повторения подобной ситуации в Кашмире, избрав для этого политику жестких мер. Новый губернатор Дж.Махлотра был широко известен как решительный чиновник, проявивший себя таковым при подавлении коммуналистских беспорядков в других районах. Назначение нового губернатора привело к еще большему охлаждению отношений между штатом и центром.

Способствовал дестабилизации политической ситуации в штате и раскол в рядах Национальной конференции, в результате которого 23 мая 1984 г. отколовшаяся часть партии приняла решение о снятии Ф.Абдуллы с поста главы партии и назначила новым лидером его сестру (супругу Г.М.Шаха) Халиду Шах. Спустя две недели 12 членов Национальной конференции, которые представляли партию в Законодательном собрании штата, в союзе с представителями ИНК и независимыми кандидатами отказались от поддержки Ф.Абдуллы и «присягнули» его давнему сопернику и близкому родственнику Г.М.Шаху. При поддержке губернатора штата, объявившего об отставке Ф.Абдуллы, он стал новым главой местного правительства. [24] Очевидно, что центральное индийское правительство сделало ставку на оппозиционные Ф.Абдулле силы, ибо без поддержки голосов ИНК предложение об отставке главы Национальной конференции не получило бы большинства в Законодательном собрании. Назначив на пост губернатора преданного себе человека, и убрав его руками с политической арены неугодного противника, а также заручившись поддержкой нового главы исполнительной власти штата, правительство И.Ганди надеялось путем открытого вмешательства во внутренние дела Джамму и Кашмира укрепить свои позиции в этом стратегическом регионе. Однако жесткие решительные меры вызвали всплеск направленных против центра настроений, которые активно «подогревали» сторонники Ф.Абдуллы и другие националистические группировки. Таким образом, формально «приблизив» штат к себе, делийские власти фактически настроили население против себя, создав основу для отчуждения значительной части ранее лояльных кашмирцев.

В октябре 1984 г. в Индии прошли внеочередные выборы, принесшие победу Конгрессу. После убийства сикхскими экстремистами И.Ганди в декабре того же года, во главе правительства оказался ее сын Раджив Ганди. Он, вероятно, посчитал политиков, отколовшихся от Национальной конференции непредсказуемыми и неспособными восстановить стабильность в Джамму и Кашмире, тем более, что они не пользовались и большой популярностью среди населения. По мнению центрального руководства, наиболее приемлемым политическим партнером мог стать Ф.Абдулла, обладавший гораздо большим влиянием. В результате в ноябре 1986 г. он был восстановлен в должности главы правительства штата Джамму и Кашмир, а Законодательное собрание было распущено. На состоявшихся вслед за тем выборах 1987 г. ИНК и Национальная конференция выступили в союзе и завоевали почти все голоса избирателей. Партия Ф.Абдуллы получила 38 мест за счет традиционной поддержки избирателей Кашмирской долины, а ИНК - 24 мандата благодаря своим сильным позициям в Джамму. 27 марта Ф.Абдулла был приведен к присяге в качестве главы коалиционной администрации.

Однако, как принято стало считать впоследствии, для обеспечения максимального количества мест в парламенте ИНК и Национальная конференция прибегли к крупномасштабным махинациям в ряде избирательных округов, где их оппоненты имели достаточно сильные позиции. Выборы 1987 г. сопровождались многочисленными нарушениями и подтасовками результатов. Те же институты, которые были призваны следить за законностью проведения выборов и предотвращать нарушения, были поставлены под непосредственный контроль двух руководящих партий и администрации штата во главе с губернатором. Суды отказывались рассматривать претензии оппозиционеров о предполагаемых нарушениях, полиция также была подконтрольна лидерам, а избирательная комиссия хранила молчание. Несмотря на рост политических протестов, ИНК и Национальная конференция провели через ассамблею специальный закон о прессе по Джамму и Кашмиру, который вводил полную цензуру в штате.

Неспособность правительства Ф.Абдуллы справиться с нарастающими проблемами заставило администрацию Р.Ганди все чаще задумываться о возможности введения в Джамму и Кашмире президентского правления. Однако общая политическая ситуация в стране не способствовала решительным действиям ИНК по изменению формы управления штатом. В качестве промежуточных мер руководство Конгресса заставило Ф.Абдуллу в начале 1989 г. пойти на значительное расширение своего кабинета министров, введя в его состав большое число конгрессистских деятелей. Однако надеждам Дели на то, что это послужит улучшению эффективности работы правительственного аппарата и нормализации обстановки, не суждено было оправдаться. С приближением намеченных на конец ноября 1989 г. выборов в нижнюю палату центрального индийского Парламента обстановка в Кашмире все больше накалялась. Фронт освобождения Джамму и Кашмира и другие националистические и пропакистанские группировки объявили о бойкотировании избирательной кампании, угрозами и насилием принуждая население отказаться от участия в голосовании. [25]

В день проведения выборов нормальная жизнь в крупнейших городах штата оказалась практически полностью парализованной. В ряде округов на избирательные участки пришло лишь пять процентов от общего числа голосующих, и говорить о том, что выборы в Джамму и Кашмире состоялись, несмотря на противодействие им со стороны фундаменталистов, можно с очень большой натяжкой. Впечатляющая демонстрация пропакистанских и националистических группировок продемонстрировала слабость местных властей, практически отказавшихся от всякого сопротивления центробежным тенденциям. Тем не менее, по итогам голосования на шесть мест в Нижнюю палату парламента страны от Джамму и Кашмира были избраны пять депутатов от альянса ИНК - Национальная конференция, а также один независимый кандидат. Те из мусульман, кто принял участие в выборах, проигнорировали критику правящего в штате альянса со стороны БДП, чей статус индусской партии препятствовал росту ее популярности у мусульман-кашмирцев.

Немалую роль сыграло также и то, что в предвыборной программе БДП потребовала введения в штате президентского правления, а также отмены ст. 370 Конституции Индии, т.е. по сути отмены прав ограниченной автономии Джамму и Кашмира. Крайне нестабильная политическая ситуация, на фоне набиравших обороты мусульмано-индусских противоречий усугублялась ошибками и просчетами центрального правительства, не уделявшего должного внимания социально-экономическим вопросам. Ухудшение экономического положения, низкий уровень жизни, рост безработицы являлись постоянным источником недовольства населения. Уровень инвестирования на душу населения в Кашмире являлся одним из самых высоких в стране. Однако большая часть инвестиций, шедших из центра, оседала в карманах правящей элиты, погрязшей в коррупции. К тому же центральное правительство Р. Ганди не выполнило свои обязательства по финансированию многих проектов, которые могли бы выправить положение. Да и сама система федерального инвестирования в экономику Кашмира была весьма своеобразной. Только 30% от всего объема финансовых вливаний предоставлялась в форме грантов, 70% шли в виде займов, которые необходимо было вернуть. Высокие проценты по займам фактически подрывали финансовое положение штата: бремя выплаты процентов являлось причиной ежегодно возрастающего бюджетного дефицита. Из 3,7 млрд. рупий прогнозируемого бюджетного дефицита 3 млрд. приходилось на выплату процентов центральному правительству. Из тех средств, которые действительно доходили до населения, только малая часть направлялась на развитие экономики штата, т.е. на создание предприятий, которые могли бы обходиться без дотаций и быть самоокупаемыми. На содержание армии, которая поддерживала порядок в штате, средства выделялись без промедления, в то время как финансирование строительства предприятий вызывало различного рода возражения со стороны центральных властей. Можно сказать, что федеральные власти Индии не только не выделили инвестиций для развития экономики Джамму и Кашмира, но и отстранили кашмирцев от участия в промышленных проектах, находящихся в стадии реализации или уже действующих. Так, например, гидроэнергетическая корпорация, воспользовавшись льготами, предоставленными ей правительством Г.М.Шаха прибрала к рукам все ключевые проекты в области энергетики. И таким образом корпорация установила контроль над всей системой производства и распределения энергии в Кашмире. Одна из причин кризиса в штате состояла в его изолированности от стальной страны. Препятствием на пути привлечения столь необходимых инвестиций являлся помимо прочих факторов закон 1947 г., согласно которому те люди, которые не являются кашмирцами, не могут покупать там землю. Доходы от туризма иссякли в связи с обострением обстановки в конце 1980-х гг. и вследствие закрепившейся за Джамму и Кашмиром репутации как «горячей точки» в Азии. Инвестиции Дели был в основном направлены на развитие коммуникаций и транспортной инфраструктуры, в частности в строительство шоссе Сринагар-Дели. В первую очередь строительство велось с целью облегчить переброску туда войск и техники. Цели улучшения товарообмена между основной частью страны и ее самым северным штатом оставались на втором плане. Структура товарообмена между Дели и Сринагаром была несбалансированной: штат являлся преимущественно поставщиком сырья, в то время как центр рассматривал его как высокоёмкий рынок для своих товаров. Результатами эксплуатации природных ресурсов штата (лесных и водных) пользовались в основном за его пределами. Штат оказался полностью зависимым от центра в обеспечении товарами народного потребления, включая продукты питания и топливо. [26]

Пристального внимания заслуживает ситуация с занятостью населения в штате, поскольку она является одним из факторов всплеска насилия в конце 80-х гг. Традиционно отмечаются две ярко выраженные тенденции в этой сфере: высокая безработица среди лиц с высшим образованием и дискриминация мусульман при приеме на государственную службу. Следует отметить, что после присоединения к Индии штат достиг поначалу немалых успехов в области образования, особенно среднего и высшего. Высокий уровень грамотности населения дал возможность большому числу кашмирцев продолжить обучение. Однако повышение уровня образования привело к новым проблемам: молодые кашмирцы предъявляли больше требований к работе, не желая довольствоваться низкоквалифицированным трудом, которым занимались их родители. Но имевшиеся рабочие места не всегда отвечали возросшим запросам. Учитывая ухудшающуюся экономическую ситуацию в Кашмире, разрыв между спросом и предложением на рынке труда все более усугублялся: число безработных среди лиц, закончивших средние учебные заведения, достигал 40- 50 тысяч. [27] Ситуацию особенно обострял факт коррумпированности рынка труда, когда устроится на работу можно было только за взятку. С этим было сложно смириться, особенно мусульманской молодежи, которая даже при таких условиях сталкивалась с дискриминацией по конфессиональному признаку. Дискриминационная политика в области найма на работу, разумеется, не декларировалась как государственная, однако, фактическое положение в Кашмире свидетельствовало о ее существовании. Основная часть «теплых» мест в бюрократическом аппарате штата доставалась представителям традиционной элиты — брахманам и дограм. Процент индусов, занятых на государственной службе в штате (36,59%) был почти пропорционален их доли в населении (32,24%). Например, среди занятых в банках, частном секторе и на высокооплачиваемых должностях в государственном секторе, большинство составляли пандиты, подобно брахманам по всей стране. Естественно, что такая высокая доля индусов высшей касты в органах государственной власти, являлась причиной недовольства небрахманов, в частности, мусульман, тем более в Кашмире. Неудивительно, что мусульманское население Кашмира, не получив работу по специальности в штате, где они составляли большинство, питало мало надежды трудоустроиться в других штатах Индии. А приток, в свою очередь, индуистов из других регионов страны еще больше обострял социальные проблемы. Социально-экономическое неравенство, определявшееся конфессиональными различиями, и подогревание межнациональных противоречий со стороны ведущих политических сил штата приводили к росту поляризации настроений, господствующих среди индусов и мусульман. Индусско-мусульманская напряженность в Кашмире была во многом следствием и отражением обще- индийских процессов подъема и обострения межрелигиозной враждебности в начале - середине 1980-х гг. Индия, столкнувшаяся практически по всему периметру своих границ с угрозой этнического или религиозного сепаратизма в ту пору переживала кризис национального единства. В стране наблюдалась эрозия, размывание секуляристских устоев ее государственности.

Постепенный подъем индусского коммунализма в Индии в 1970-е гг. привел к волне индусско-мусульманских столкновений в начале и середине следующего десятилетия. Стычки и погромы имели место в основном в северных штатах Индии и принимали все более жесткий и кровопролитный характер. Различные партии и организации, действовавшие под знаменем «защиты индусского большинства в стране» во многом подпитывали сепаратистские настроения среди мусульман и провоцировали их ответную реакцию. Примечательно, что с начала 80-х гг. на стороне индусских коммуналистов иногда оказывались отдельные подразделения полиции и военизированных формирований министерства внутренних дел, которые подолгу службы были призваны в равной мере охранять права всех граждан страны вне зависимости от их религиозной принадлежности.

Первым важным аспектом кашмирского конфликта являются индо - пакистанские отношения. Две из трех индо-пакистанских войн разразились из-за определения статуса Кашмира. Но наибольший интерес вызывает второй аспект проблемы: рост национально-религиозного самосознания и то, почему всплеск сепаратизма произошел в 1989 г. после четырех десятилетий формального нахождения штата в составе Индии. В изучении данного вопроса исторический контекст играет огромную роль. Особенно важно понять, почему эскалация напряженности не произошла ранее, особенно в периоды войн между двумя странами. В 1965 г., антииндийские настроения, распространенные среди жителей штата Джамму и Кашмир, не переросли в поддержку Пакистана и не вылились в широкомасштабные подрывные действия или массовые выступления против индийского правительства. Причиной тому явились политические инертность и «незрелость» кашмирцев на тот момент. Однако в течение последующих 20 лет значительные политические изменения, произошедшие как в целом в Индии, так и в частности в Кашмире, дали толчок росту политической активности населения. По сравнению с другими бывшими колониями рост политической активности в Индии произошел раньше и определил ее дальнейший путь развития. Во время борьбы за независимость в политический процесс были вовлечены широкие слои населения. Под руководством М.Ганди ИНК превратился из партии, объединявшей представителей проанглийской верхушки среднего класса, в политическую силу с массовой общественной поддержкой. Кампания гражданского неповиновения, возглавляемая М.Ганди, показала политическую состоятельность общества, а также способствовала мобилизации индийского крестьянства. [28]

Развертывание войск Пакистаном вблизи линии контроля вызывало ответную реакцию индийской стороны. Политические и военные круги в Дели склонялись к тому, что Индия не должна игнорировать развертывание пакистанских сил и воздерживаться от адекватной реакции. Они небезосновательно полагали, что Исламабад испытывает ее готовность и волю к ответным действиям. Накалялась обстановка и на двустороннем уровне. Предложение Пакистана заключить пакт о ненападении с Индией привлекло внимание к развитию индийско-пакистанских отношений. Форсирование Исламабадом военных приготовлений, все более активное участие этой страны в совместных действиях Пакистана, США и Китая в необъявленной войне в Афганистане привело к усилению напряженности в двусторонних отношениях и дало повод видным политическим и общественным деятелям Индии сравнивать обстановку в начале 1980-х гг. с ситуацией 1965 и 1971 гг. Поэтому прозвучавший из Пакистана призыв заключить пакт о ненападении с Индией в целях «установления мира и нормализации отношений» вызвал отрицательную реакцию у правительства И.Ганди. Премьер-министр заявила в парламенте, что Индия имеет все основания не принимать всерьез предложение Пакистана, так как стремление Исламабада носит явный пропагандистский характер и не согласуется с большими закупками им современного оружия. Кашмирская проблема и обострение ситуации вокруг Афганистана оставались главными причинами сохранения на субконтиненте напряженной остановки. Индия и Пакистан сосредоточили вдоль границы, включая линию контроля в Кашмире, держали крупные воинские контингенты. Двусторонние отношения на протяжении всего десятилетия 1980-х гг. характеризовались высокой степенью взаимного недоверия, что не позволяло двум соседям сблизить позиции. Предложения Индии о дружбе истолковывались в Пакистане как проявление гегемонистских амбиций. Предложения по развитию отношений считались лицемерными. Акценты на контакты между людьми интерпретировались как своего рода культурное наступление. Приверженность Индии светской власти была причиной для беспокойства о том, что она могла бы подорвать идеологическую основу Пакистана. Победа, одержанная на всеобщих выборах Национальным фронтом, и формирование коалиционного правительства В.П.Сингха в 1989 г. привела к появлению надежды на выработку нового курса индийского правительства, который позволит добиться решения нелегких проблем Джамму и Кашмира. Почву для оптимистических прогнозов создало учреждение специального правительственного комитета во главе с М.Сайидом для восстановления стабильности в этом штате. Заявив о решимости добиться урегулирования положения в этой «горячей точке» страны, правительство В.П.Сингха взяло на себя решение весьма непростой задачи, ибо от его успеха зависела не только репутация кабинета министров, но и то, примут ли избиратели участие на выборах в Законодательные собрания штатов, назначенные на 1990г. Мнения внутри кабинета относительно характера дальнейшей стратегии разделились: более радикально настроенные министры выступали за скорейшее введение в Джамму и Кашмире президентского правления, что должно было позволить развернуть более решительное, чем прежде, «наступление на терроризм». Другая, умеренная точка зрения, состояла в том, что избранному «демократическим путем» правительству Ф.Абдуллы центр должен предоставить возможность самому добиться нормализации положения в штате, продемонстрировать совместно с ИНК политическую волю и способность решить многолетние проблемы при условии предоставления им центральной администрацией всей необходимой помощи и поддержки. Выступая на первой пресс-конференции после приведения к присяге в качестве нового главы индийского правительства, В.П.Сингх высказался за взвешенный подход. Он отверг всякую возможность вмешательства центра в дела штата, подчеркнув, что главной целью его кабинета является достижение там гармонии между различными религиозными общинами. Любые попытки лишить сепаратистов поддержки путем репрессии приводили к обратному эффекту. За зиму 1989 — 1990 гг. начавшееся в Долине восстание сепаратистов быстро набирало силу и завоевало сторонников. Число диверсионных и террористических актов со стороны боевых групп росло. Одновременно усиливалось и подавление их армейскими подразделениями. За одиннадцать месяцев 1989 г. в штате было зафиксировано 1600 инцидентов, включая 351 взрыв бомб, а за двадцать дней января 1990 г. - 319 актов насилия, в том числе вооруженные нападения, поджоги, взрывы бомб, нападения толпы и т.д. Вооруженный мятеж в индийской части Кашмира особенно усилился в конце 1989 — первой половине 1990 гг. [29] В январе 1990 г. Законодательное собрание штата было распущено, и с этого момента Джамму и Кашмир находился под прямым президентским правлением. На территорию штата были введены войска, численность которых достигла 400 тыс. человек. Предпринятые жесткие меры против сторонников «кашмирского восстания» сопровождались сообщениями о нарушении прав человека, с которыми активно выступал Пакистан на международной арене.

Индийское руководство открыто обвиняло Пакистан и его спецслужбы в поддержке кашмирских сепаратистов, а внутренний конфликт в штате едва не перерос в очередную войну между двумя соседями. И без того натянутые отношения Дели и Исламабада еще больше осложнялись на фоне массовой поддержки «своих братьев» со стороны мусульман, живущих в контролируемом Пакистаном Кашмире.