§ 2. Отражение и знаково-символическая деятельность

Согласно идеям, разрабатываемым в отечественной психологии, уже на уровне животной психики отражается не столько стимуля­ция, порождающая акты отражения как таковые и вызывающая субъективные впечатления разных модальностей, сколько индиви­дуальный опыт в отношении воспринимаемой наличной ситуации, открывающий возможности изменения этой стимуляции и средств, способов ее изменения. Именно этот опыт, существующий в виде умений, навыков, экспектаций, когнитивных схем и т. д., является детерминантой содержания психически регулируемой активности.

Однако богатство индивидуального опыта несравнимо с бес­прерывно накапливающимся опытом всего человечества, являющимся источником и основой развития процессов психического отраже­ния в условиях общества. Присвоение этого опыта позволяет вы­строить так называемый «образ мира» (94, 148, 192, 245, 246), а также собственную субъективность.

Важнейшую роль в процессе присвоения социального опыта, обогащающего и развивающего «образ мира», играют различные знаковые системы, в первую очередь, конечно, язык. Усвоенный язык, как неоднократно отмечали Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев, А. Р. Лурия и другие, как концентрированный продукт обществен­но-исторического опыта уже сам по себе есть в какой-то степени упорядоченный, обобщенный «образ мира». Он меняет само психи­ческое отражение, задает ему целый ряд новых качеств.

Речь идет о том, что все, что отражается человеком в многооб­разных формах активности, как правило, категоризуется, именует­ся, идентифицируясь не только по чувственным параметрам, но и в системе усвоенных значений. В этой связи вспоминается идея И. Канта из «Критики чистого разума»: «...хотя всякое наше позна­ние и начинается с опыта, отсюда вовсе не следует, что оно целиком происходит из опыта. Вполне возможно, что даже наше опытное знание складывается из того, что мы воспринимаем посредством впечатлений, и из того, что наша собственная познавательная способность... дает от себя самой» (110, с. 105).

То, что «познавательная способность дает от себя самой», мо­жет быть прокомментировано как наличие усваиваемых человеком знаковых систем, которые как бы набрасывают категориальную сеть на отражаемый мир. Общественный субъект отражает мир не напрямую, а через системы значений, выработанных в культурно-историческом развитии и зафиксированных в знаково-символи-ческих средствах. Подчеркивая важность знакового опосредования человеческого отражения, А. Н. Леонтьев писал: «Животные, чело­век, живут в предметном мире, который с самого начала выступает как четырехмерный: он существует в трехмерном пространстве и во

42

времени (движении)... Возвращаясь к человеку, к сознанию чело­века, я должен ввести еще одно понятие — понятие о пятом ква­зиизмерении, в котором открывается человеку объективный мир. Это — «смысловое поле», «система значений» (148, с. 4–5).

Развитию этой специфически человеческой формы отражения посвящено большое количество работ, общая логика которых вос­ходит к идеям Л. С. Выготского, А. Р. Лурии, А. Н. Леон-тьева и других. Суть ее кратко может быть выражена следующими положениями.

В эволюции живых существ происходит беспрерывное измене­ние и усложнение как способов жизнедеятельности, так и внутрен­них механизмов их регуляции. Последние должны закрепляться и передаваться из поколения в поколение, будучи закодирован­ными либо в универсальном генетическом коде, либо посредством систем, лежащих за пределами органического тела организма. Для животного мира основным является первый путь, и даже самые сложные поведенческие акты, действия родительского, брачного по­ведения, «язык» животных «схвачены» в этом коде. Как отмечает Г. А. Глотова, «кодирование же через неорганическое тело приводит лишь к уточнению каждой отдельной особью генетически заданных механизмов жизнедеятельности. Поэтому данный тип кодирования у животных при отсутствии кодирования генетического не может обеспечить передачу сложных способов жизнедеятельности и по­ведения» (66, с. 6).

В развитии человека также используется генетическое кодиро­вание информации, но поскольку человек рождается с «универ­сальным неспециализированным мозгом, функциональная система которого формируется условиями социального бытия» (76, с. 3), поскольку возникает необходимость кодирования посредством элемен­тов неорганического тела, становящихся материальными носите­лями, знаками способов и механизмов жизнедеятельности. Таким образом, в человеке оказываются заложенными как бы две про­граммы — инстинктуальная и социокультурная. Человек может адекватно отражать мир в многообразных формах: в форме частных моментов своей жизнедеятельности — процессов питания, роста и т. п; в форме двигательной активности; в форме эмоций; в форме ощу­щений и восприятии и т. д., но знаковое отражение оказывается наиболее существенным для его развития именно как человека. У животных практически нет необходимости кодировать какую-либо информацию посредством внешних систем, так как перед ними не стоит «задача отражения элементов кода своей собственной жиз­недеятельности, так как код этот — генетический, изнутри опреде­ляющий формирование основных механизмов жизнедеятельности» (76, с. 16). Специфически же человеческие формы поведения, спо­собы жизнедеятельности находятся вне человека и должны быть

43

в специальной активности отражены им, что позволит человечес­кому существу адекватно войти в социум, сформировать прижиз­ненно механизмы специфически человеческой деятельности. Этим моментом подчеркивается лабильность, гибкость, более высокий уро­вень отражения у человека по сравнению с животными. Животное неспособно выйти за пределы своей жизнедеятельности, оно «непос­редственно тождественно со своей жизнедеятельностью. Оно не от­личает себя от своей жизнедеятельности. Оно и есть эта жизне­деятельность» (166, с. 93). Для такого способа жизни более чем достаточно филогенетической программы. Для собственно челове­ческого способа отражения характерно делать «самое свою жизне­деятельность предметом своей воли и своего сознания» (166, с. 93), поэтому существование человека задает в бытии новый уровень жизнедеятельности и отражения: человек способен «программиро­ваться» на основе внешнего кода, то есть на базе знаковых обра­зований, в которых фиксирован этот код. Поэтому в эволюции и возникает своеобразное «семиотическое» отражение. Кроме того, что человек приобретает способность отражать специфическим обра­зом окружающую действительность, начинают формироваться адек­ватные этому уровню отражения виды деятельности (игра, учение и т. д.). Как пишет Г. А. Глотова, у человека знаковые образования «своими специфическими особенностями предопределяют, какие ва­рианты генетических программ... могут быть... благоприятными для „снятия“, „калькирования“, „распредмечивания“ тех форм жиз­недеятельности, которые зафиксированы в определенном предмете» (66, с. 17). Развитие человека идет не столько по линии совершен­ствования гййдтических программ, сколько по линии освоения все большего числа знаковых образований. В этом смысле знаково-сим-волической деятельностью является любая человеческая деятель­ность, требующая оперирования знаковыми образованиями любого типа,— это, так сказать, широкое толкование знаково-символичес-кой деятельности.

Суть отражения в форме знаково-символической деятельности состоит в том, что отражаемые предметы не деформируются, не деструктурируются прямым внешним взаимодействием их с чело­веком, но отражаются максимально полно и точно «уподоблением» активности субъекта процессам и качествам отражаемого предмета в идеальном плане. Если предмет отражается путем его реального изменения, то результат отражения уже не соответствует самому предмету, поскольку предмет уже изменился под отражательными действиями. «Воссоздание» же предмета в идеальном плане явля­ется качественно иным уровнем отражения. Отмечая особый ору­дийный характер знаковых образований, Л. С. Выготский (56) считал, что они как бы усиливают и удлиняют отражательные спо­собности человека.

44

Как и любая деятельность, знаково-символическая деятельность реально осуществляется в форме опредмечивания и распредмечи­вания. Опредмечивание есть переход процессов деятельности в покоя­щееся свойство объекта, превращение действующей способности в форму предмета. Распредмечивание — обратный процесс перехода предметности в живую деятельность, в действующую способность. Создавая различные знаковые системы для усиления своей отра­жательной способности, человек тем самым опредмечивает в них ее способы и механизмы в той исторической форме, в которой она к данному моменту сложилась. Распредмечиванием знака «являет­ся „вычерпывание“ из знака способов и механизмов стоящей за ним человеческой жизнедеятельности и присвоение... этих способов и механизмов жизнедеятельности. При этом интериоризуется... не сам знак, а его сверхчувственное содержимое» (66, с. 23). Ука­занные процессы имеют место в социокультурном развитии чело­века, когда он осваивает знаковые системы, уже существующие в обществе, и оперирует ими. Это как бы первый, базовый уровень развития знаково-символической деятельности.

Кроме того, как отмечал Л. С. Выготский, новые формы жиз­недеятельности в себе самом человек формирует также опосредо­ванно, то есть через создание знаковых систем и оперирование ими. Появляющиеся новые формы своей жизнедеятельности (новые спо­собы действия с предметами, например) человек опредмечивает в существующих знаковых образованиях (языке, формулах, нотных знаках и т. п.), и это позволяет активно оперировать своей собст­венной жизнедеятельностью в форме действий со знаками. Будучи вынесенными во внешний план, эти новые формы жизнедеятель­ности становятся для других людей объектами распредмечивания, так как воплощаются в общих для всех знаковых системах. Воз­можность осознать и опредметить фрагменты своей жизнедея­тельности, оперировать ими и воплощать во внешней форме пред­ставляет собой необходимое условие творческой деятельности. И та­кое творчество — новый уровень в развитии самой знаково-симво­лической деятельности,— условие движения вперед общекультурного опыта.