2) День первый (Быт. 1:3-5)

И сказал Бог. Бог творит мир единственно Своим творческим Словом. По общему мнению святоотеческой традиции, речь здесь идет о Второй Ипостаси предвечном Божественном Логосе, посредством Которого и творится мир (ср.: Пс. 32:6; Притч. 8:22-29; Ин. 1:3).

Да будет свет. О природе первозданного света у экзегетов нет единого мнения.

С одной стороны, свет творится до создания светил. Это говорит о том, что речь идет не о простом солнечном свете. Поэтому некоторые толкователи предполагают, что речь идет о нетварном свете, который описывает книга Откровения: «И ночи не будет там, и не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо Господь Бог освещает их» (Откр. 22:5). В подтверждение этого приводится тот факт, что Писание вроде бы как ничего не говорит прямо о творении света. Он словно вводится Богом в тварную реальность.

Так, святитель Григорий Богослов говорит: «Когда Бог благоволил произвести этот мир, состоящий из вещей видимых и невидимых… Он не дает тому, что вечно (т.е. Ангелам), другого света, кроме Себя, потому что мог ли бы тот, кто наслаждается самым источником света, нуждаться в его отражениях? Только для низших существ и для того, что окружает нас, Он впервые произвел этот свет. Этому великому Свету благоугодно было начать дело сотворением света, чтобы разогнать тьму, смещение и беспорядок, царствовавшие повсюду. «Но сначала Он не сотворил, по моему мнению, света органического и солнечного475; Он сотворил свет бестелесный (а не солнечный), который Он лишь позже дал солнцу».

Святители Василий Великий и Григорий Богослов считали, что свет был сотворен как бы заново, например, святитель Василий Великий пишет, что «Творец всяческих, изрекши слово Свое (да будет свет!), мгновенно вложил в мир благодать света»476.

В. Лосский отмечает, что «свет... есть не столько физические колебания, то есть не столько нами видимый свет, сколько «свет разума»479, то есть начало порядка и гармонии в мироздании.

С другой стороны, далее по тексту мы увидим, что этот свет угасал при наступлении ночи и набирал силу с приходом утра, что входит в противоречие с идеей его нетварности. Поэтому можно предположить, что это был тварный пульсирующий свет, не связанный с небесными светилами. Природа же этого свет нам неизвестна.

Существуют ли предположения: так, некоторые учили, что свет первого дня был изведен из самой первоматерии. Так, святитель Григорий Нисский пишет, что «когда по единому мановению воли Божией вдруг нераздельно составилась Вселенная, и все стихии были еще одна с другой смешаны, тогда рассеянный повсюду огонь оставался потемненным (пребывая сокровенным в частицах вещества), омрачаемый преизбытком вещества. Но поскольку в нем есть некая всепроникающая и удободвижимая сила, то (повелением Бога) ... огонь проторгся из всякого тяжелого естества и вдруг озарил все светом»477. Первобытный свет – это «светоносная сущность, рассеянная во Вселенной»478.

В первые три дня, по мнению Василия Великого и Иоанна Дамаскина, «день и ночь следовали друг за другом не в силу движения солнца (т.к. оно еще не было сотворено), а вследствие пульсации света в установленной Богом мере»482.

Святитель Григорий Нисский делает предположение о вращении первичного света вокруг земли, в результате чего чередовались день и ночь (в первые три дня)484.

По словам прп. Ефрема Сирина, «Первоначальный свет разлит был всюду, а не заключен в одном известном месте, повсюду рассеивал он тьму, не имея движения; все движение его стояло в появлении и исчезновении. По внезапном исчезновении его наступало владычество ночи, а с появлением его оканчивалось ее владычество…»⁶; «свет погружался в воды, бывшие под твердью, и из них произникал (через них проходил)»⁷. Именно этот свет произвел все, что было сотворено в три дня.

И стал свет. Мысль Творца и Его Слово абсолютно тождественны Его делу. Поэтому псалмопевец и пишет: «ибо Он сказал, – и сделалось; Он повелел, – и явилось» (Пс. 32:9).

И увидел Бог свет, что он хорош. Слово טֹוב (тов, «хорош») содержит в себе не только этический или эстетический смысловой оттенок, но и онтологический (как и греческое καλός в переводе LXX). То есть речь идет о том, что свет был сущностно качественен, благ. Другими словами, он служил той цели, ради которой Господь приводит его в тварное бытие.

И отделил Бог свет от тьмы. Выражение וַיַּבְדֵּל (ва йавдаль, «и отделил») встречается в рассказе о творении мира 4 раза. Каждый раз оно указывает нам, что Господь отделяет нечто качественное, благое от всего хаотичного и неустроенного. Другими словами, тот мир, который творит Господь, в своих основаниях совершенен. «Тьма не есть какая-либо субстанция. Она есть лишение света», – пишет святой Иоанн Дамаскин481.

С другой стороны эта тьма принадлежит к тварному бытию, и ее не следует смешивать с первоначальным «ничто», которое невещественно. Не нужно отождествлять первозданную тьму со злым началом, с падшим ангельским миром. Тьма, которой заканчивается первый день, является как бы необходимым инкубационным периодом перед началом последующих творческих актов. Тьма первого дня, которую Бог назвал ночью, представляет собой плодотворную реальность, подобную земле, которая дает рост зерну. Ночь первого дня «выражает собой утробную тайну плодородия, принцип тайны жизни, тайны, свойственной земле и чреву»480.

И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. После отделения света от тьмы Господь устанавливает их чередование (ср.: Пс. 103:20-24; 148:5; Иов. 38:11; Иер. 33:20). Какой продолжительности были эти сутки или же что они собой представляли, говорить трудно, ведь солнце появилось лишь в четвертый день творения.

И был вечер, и было утро: день один. После создания света начался отсчет дней. Называя первый день, Священное Писание использует для его обозначения не порядковое числительное (день первый), как в случае других дней, но количественное («день один», или, как читаем в славянском тексте – «един»). Это можно объяснить тем фактом, что дней еще не было, и первый день творения был единственным днем. Поэтому, по словам свт. Василия Великого, он являлся прообразом будущего века, «восьмого дня»⁸. Кроме того первый день, который представлял собой единство дня и ночи, стал некоей мерой времени, чем-то вроде эталона, универсальной хронологической единицы, в соответствии с которой в дальнейшем будет производиться отсчет времени.

Рис. 2.